Часть 1

Заложив основу своего даньтяня, Чхон Мён был очень доволен собой и был готов к решению следующей задачи. Он заметил, что в его новом теле в разных местах нарастает ощущение дискомфорта. Например, на груди он чувствовал давление бинтов, которые мешали дышать, хотя в прошлом, восстанавливаясь после травм, он с этим не сталкивался. Однако с его тощим телом нищего он не был уверен, что сможет выдержать путешествие к Хуашань, если не позаботится о своих травмах должным образом. Ещё одной проблемой была боль в желудке и животе, как будто его внутренние органы тоже пострадали от той ситуации, в которую попал Чо Сэм. Даже если он был нищим, он был всего лишь ребёнком, как мог Чхон Мён не беспокоиться о том, что умрёт от каких-то внутренних повреждений сразу после реинкарнации? Вздохнув, он разделся догола, найдя конец, чтобы начать распутывать путаницу грязных бинтов. Единственное, что он мог придумать хорошего в этой ситуации, это то, что какие бы раны у него ни были, они не настолько пропитали бинты кровью после того, как он бегом и прыжками добрался до этого места. Хм…? Однако, похоже, никаких повреждений нет… Просто… Ничего. Может быть, потому, что он не привык к тому, как выглядит его худое тело без мышц, но он уверен, что изгиб этой груди гораздо плавнее, чем должен быть. Даже немного пухлее. Это трудно описать, но это, безусловно, странно. В любом случае, если раны нет, то и бинты не нужны, верно? *** Следующая проблема возникла вскоре после того, как он привык к неумолимому темпу, в котором бежал по лесу. Несмотря на то, что он решил проблему с болью в животе (просто проголодался), он всё ещё не знал, что может быть причиной боли в животе. На мгновение он подумал, не является ли это проблемой, схожей с тем сильным голодом, который он испытывал во время своего путешествия. В любом случае, для такого великого мастера боевых искусств, как он, боль не была проблемой. Привыкнув к колющим ощущениям в животе (он клянется, что не преувеличивает), он продолжил реализацию плана по достижению Шэньси. Во второй половине дня, когда он готовился к тому, что, по его мнению, будет обычным занятием, связанным с удовлетворением основных потребностей, он с нарастающим ужасом понял, что боль была вызвана травмой, которую он ещё не заметил. Вскоре он понял, что это не единственная проблема. В теле этого Чо Сэма не было мини-Чо Сэма. Он с трудом сохранял спокойствие, проверяя всё снова и снова, но ситуация не менялась. Может быть, этот Чо Сэм разозлил не тех людей и каким-то образом превратился в евнуха? Нет, даже Чхон Мён знал, что проблема не в этом. Похоже, он реинкарнировал в теле девушки, а не юноши. Сахёнг, почему со мной происходят такие вещи? Я же ничего не сделал, чтобы заслужить это в прошлой жизни. «Ты ублюдок без совести. Это называется карма». Всё нормально, даже был ли это мужчина или женщина, ничего страшного. Знания Чхон Мёна в области боевых искусств были достаточно обширны, чтобы он знал, где нужно корректировать свои приёмы, учитывая центр тяжести и гибкость. Единственной проблемой было кровотечение, которое не прекращалось с каждым днём. Неужели это будет его смертный час? Он, лучший фехтовальщик в мире, погиб от кровотечения, о причине которого даже не подозревал. Почти месяц спустя грязная маленькая рука нащупывала край обрыва, изо всех сил цепляясь за вершину. Они даже не представляли, через какие трудности ему пришлось пройти, чтобы попасть сюда. Сколько раз он (она?) чуть не погиб только потому, что предыдущий владелец этого тела счёл за благо вот так пренебречь собой. Теперь ему оставалось только расслабиться, ведь он наконец-то вернулся в Хуашань, в свой дом. …почему на дверях паутина? *** Через полгода после своего перевоплощения Чхон Мён с нарастающей досадой осознал одну вещь, связанную с его новым телом. Судя по всему, он был одним из тех людей с хрупким телом, которые страдали от неизлечимой болезни. Он никогда не думал, что к нему применимо хоть одно из этих понятий, и, тем не менее, вот он переживает очередной период боли, когда его внутренности не выдерживают болезни, и он истекает кровью в течение почти недели. Это было просто смешно: как же он пострадал, что даже пилюля Хуашань не смогла вылечить эту болезнь, а только внутренние повреждения? Чхон Мён с грустью смотрел на небо, думая о том, что скоро он встретится со своими сахёнгом и саджэ в загробном мире, но, конечно, не раньше, чем поможет Хуашань. На мгновение ему показалось, что он увидел в небе фигуру своего сахёнга, закрывшего лицо. «Прости, кажется, я не научил тебя некоторым вещам. Но разве ты уже не взрослый?..» Я знаю, сахёнг, встретить смерть нелегко, но я уже однажды это делал. Я готов, только сначала надо выполнить свой долг перед Хуашань. Чхон Мён и не думал обращаться к врачу. У него не было денег, и даже пилюля Хуашань не помогла ему облегчить симптомы. Сколько лет жизни прожил Чхон Мён? Он чётко знал, когда это травма или болезнь, а также можно ли это вылечить или нет. Знания такого старика нельзя было недооценивать. Голос, подозрительно похожий на голос Тан Бо, воскликнул: «нет, ты ничего не знаешь!» О, его связь с загробным миром такова, что он уже слышит их голоса, да? *** — Ч-Чхон Мён-сахёнг, нет, ты Чхон Мён-саго?! — она заикалась. — Почему никто не поправил меня? Чхон Мён в замешательстве смотрел на запаниковавшее лицо Тан Сосо, которая, казалось, не могла перестать таращиться на него. Постепенно он понял смысл сказанного. — О да, нет. Я твой сахёнг. Тан Сосо посмотрела на круглую грудь Чхон Мёна, которую ему пришлось начать перевязывать, как только она выросла, и которая не переставала ему мешать, а затем Тан Сосо склонила голову к земле. — Конечно, сахёнг… — подчинилась она, похоже, придя к мучительному выводу. С глазами, полными решимости, она взяла его за руки. — Сахёнгу не о чём беспокоиться, в Хуашань ты в безопасности, мы все принимаем тебя таким, какой ты есть. У Чхон Мёна возникло ощущение, что началось большое недоразумение, но если это помешает ей устроить большой шум, то он не станет исправлять её предположения. Тан Сосо прочистила горло, стараясь как можно быстрее пройтись по всем сопутствующим темам, чтобы не причинять неудобств сахёнгу. — Рана сахёнга была обработана. Я помогу сахёнгу сменить повязку, и я оставила в этом ящике вещи, чтобы сахёнг мог сам справиться с месячными. Чхон Мён в замешательстве наклонил голову. — Что? Тан Сосо выглядела смущённой. — О, может быть, сахёнг не заметил, но у тебя только что начались месячные. К этому времени я уже остановила кровотечение, так как ты был без сознания, но не волнуйся, в следующий раз сахёнг сможет сделать это сам! Взгляд Чхон Мёна потемнел. — Значит, ты заметила. Теперь, когда ты знаешь, я хотел бы спросить… сколько у меня осталось времени? — А? — Моя болезнь. Я знаю, что это серьёзно, так сколько времени у меня осталось? — Н-н-но ведь сахёнг не болен? — пробормотала про себя Тан Сосо. — Сахёнг, может быть, ты не знаешь, откуда идет кровотечение? — Я знаю, что это внутреннее повреждение, — ответил Чхон Мён, прикрывая рукой живот. Тан Сосо не знала, смеяться ей или плакать. — Сахёнг не умрёт, ты не болен. Это все нормально, вот увидишь… *** Чо Голь замер у двери, подслушав разговор, который не останавливался, прежде чем продолжить свой путь. Скорее всего, они не стали бы его преследовать, так как он выполнял свою работу, помогая нести медикаменты для учеников, и поэтому, скорее всего, его не заметили. Однако мог ли Чо Голь притвориться, что ничего не слышал? Нет, возможно, ему даже не нужно было притворяться, так как он и сам думал, что у него могут быть галлюцинации. Он подумал о Ю Исоль, о Тан Сосо, а затем о Чхон Мёне. Неужели, он должен был думать, что эти трое — женщины? Казалось, что есть кто-то, кто не относится к этой категории. Чхон Мён, который вёл себя неподобающе, как бандит, утопая в алкоголе и мясе, избивая других, когда ему было скучно… возможно, если бы ему сказали, что Пэк Чон-сасук на самом деле женщина, он бы смирился с этим. Но Чхон Мён? В последующие дни Чо Голь стал размышлять об этом более тщательно. На самом деле, они никогда не видели, чтобы Чхон Мён раздевался догола рядом с ними, когда они купались в реке после тренировки. Не было и других ситуаций, когда бы он раздевался, ведь даже враги вряд ли могли повредить его одеяния. Чхон Мён называл себя мальчиком, но, может быть, он просто по какой-то причине скрывал это? Чо Голь расхаживал по комнате, грызя ногти, и, наконец, нарушил терпение Юн Чжона, который пытался уснуть. — Голь-а, если тебя что-то беспокоит, просто скажи об этом. Чо Голь долго колебался. Если он кому-то расскажет, а Чхон Мён узнает, то его убьют? — Я твой сахёнг, ты можешь мне доверять, — добавил Юн Чжон, видя его неуверенность. Чо Голь тяжело вздохнул. — Сахёнг, вообще-то я кое-что слышал… Юн Чжон дослушал до конца и, дойдя до последнего слова, исказил своё спокойное лицо: — Чёртов ублюдок, неужели нельзя было оставить это при себе! Теперь он и меня ударит! Похоже, его приоритеты находились не на том месте. — Но, сахёнг, разве тебе не интересно, правда это или нет? — Голь-а. Мужчина он или женщина, перестанет ли он нас бить? Он всё равно не человек, он асура. Асура, приползший из глубин ада только для того, чтобы мучить их. *** Сцена, когда Пэк Чон-сасук пытается удержать Чхон Мёна, чтобы тот не набросился на свою следующую жертву, стала немного болезненной. Рука Пэк Чона опустилась на грудь Чхон Мёна, но никто из них, казалось, этого не заметил. Тан Сосо, казалось, вот-вот сорвётся с места и бросится на Пэк Чона, защищая несуществующую честь своего сахёнга. В последние дни она казалась необычайно заботливой по отношению к Чхон Мёну. С другой стороны, Чо Голь и Юн Чжон пытались замахнуться мечом на Чхон Мёна. На Пэк Чона они смотрели с жалостью. Иногда лучше не знать. Незнание — это блаженство.