Создатель

      Вентилятор надрывно тарахтел у стены в моём офисе. На съёмочной площадке было как никогда жарко в летние деньки, а с улиц города Сихэвэн раздавались напускные крики и галдёж прохожих-актёров.       Стоит сказать, Труман встал сегодня гораздо раньше обычного. В это чудесное утро весь Мир наблюдал за приготовлением блинчиков к воскресному завтраку. Труман презабавно хмурился, старательно выливая жидкое тесто на сковородку и чертыхаясь, когда оно формировало уродливую фигуру, отчего на душе у всякого человека, смотрящего в этот момент телевизор, становилось легко-легко.       О, Труман. Мой милый и наивный мальчик. Наблюдать за твоей довольной улыбкой, зная, что ты ограждён от всех невзгод этого алчного мира, самое, что ни на есть, счастье. Без сомнений, я всегда буду готов поддержать для тебя эту милую сказку, чего бы мне это ни стоило. Ведь ты – моё величайшее творение, малыш. А я – твой создатель. — Ваш утренний латте, сэр, — Джимми, мой верный друг и напарник, вошёл в офис, держа в руках долгожданную горячую чашку. — Спасибо, Джим, оставь на столе.       Я не обернулся. Даже не отвёл взгляда от моря и очертаний Сихэвэна за стеклом смотровой панели в виде лунной сферы. Всё не мог перестать думать о Трумане. Думать о том, как маленькая жизнь одного человека стала оплотом для всего человечества.              Труман. Боже, Труман. Прости меня, мальчик мой. Пожалуйста.