Последний штрих

Херувим Итуриэль, некогда ординарец главнокомандующего небесных сил, а ныне один из заместителей главы почтового ведомства (в принципе, это не имело особого значения, обе должности всё равно занимала одна и та же персона), подпёр высоченную стопку бумаг подбородком, чтоб не расползалась, и ГРОМКО постучал в дверь. Ничего не произошло, и он уже собрался постучать ОЧЕНЬ ГРОМКО (то есть, ногой), когда дверь распахнулась, явив слегка полураздетого архангела Гавриила без пиджака и галстука. — Это что, снова молитвы о потерянных почтовых отправлениях?! Я едва успел разобрать вчерашние! — Сэр, во всем почтением, но из-за новой вспышки вируса возникли проволочки и Алиэкспресс не успевает отправлять товар. Вся логистика нарушена и… Гавриил раздраженно фыркнул. — Ни слова об этом порождении Сатаны! Ещё немного — и меня погребут стенания о потерянных заколках и чехлах для смартфонов! Хотя, вероятно, следует утешаться тем, что мне не молятся сами китайцы. Он заметил вопросительный взгляд Итуриэля и поправил криво застегнутую сорочку. — Что? Я был в гардеробной — мне накануне прислали несколько новых костюмов. Всё, Итуриэль, свободен. И не носи эти проклятые бумажки хотя бы сутки! Слухи о гардеробной Гавриила ходили уже давно. Поговаривали, будто он коллекционирует всю одежду, которую когда-либо носила его земная оболочка. Большинству сотрудников офиса подобная причуда казалась странной, но только не Итуриэлю. Работа в почтовом ведомстве нравилась ему в первую очередь тем, что давала доступ к редкостным маркам (в его коллекции имелся, разумеется, и чудом добытый «Голубой Маврикий»). Однако, если бы в данный момент Итуриэль мог прочесть мысли своего босса, то обнаружил бы, что того как раз одолевает проблема, напрямую связанная с коллекционированием. Отослав подчиненного, Гавриил открыл неприметную дверцу в дальнем углу кабинета и шагнул в коридор с уходящими в бесконечность шкафами и вешалками. Да, одежда всегда была его слабостью. И хотя он никогда не стал бы вновь надевать вышедшие из моды вещи, сил расстаться с ними насовсем у него тоже не хватало. Гавриил медленно прошелся вдоль рядов, перебирая прозрачные складки египетских калазирисов, пурпурные тоги, бархат украшенных золотыми пуговицами камзолов и хитросплетения брабантских кружев. Проблема заключалась в том, что накануне Армагеддона он надеялся добавить в коллекцию последний завершающий штрих, добыть нечто особенное — нечто, позволившее бы ему в итоге достичь идеала. С одной стороны, Армагеддон так и не состоялся, а с другой — до идеала ему по-прежнему было далеко. Он добрался до шубохранилища и остановился на пороге, чтобы полюбоваться спящей Вельзевул — сегодня ей удалось выкроить пару часов между своими бесконечными заседаниями. Она укрылась горностаевой мантией, сшитой для Гавриила в каком-то монастыре, и внезапно его осенило. Вот оно! Вот что он искал всё это время! Нет и не будет ничего более гармоничного, чем тонкая черноволосая фигурка в лужице белоснежного меха, чем её разбросанный рядом с чистейшими тканями испачканный костюм. Гавриил подобрал и спрятал в карман один из её носков в сеточку (чуть погодя он собирался сотворить для него подходящую витрину, а на случай, если Владыка Ада вдруг спохватится — что ж, ангелы тоже умеют убедительно врать), потом осторожно опустился на пол и лёг рядом. Шуршание меха, каким бы тихим оно ни было, разбудило Вельзевул. Она вскинулась и хрипло прошептала: — Что-то случилось? У нас неприятности? — Не волнуйся. Всё абсолютно идеально.