Глава 5 - Я - Никто

На рынке было многолюдно и жарко: в порту пришвартовался торговый корабль из Солнечного копья, и купцы затащили на прилавки огромные тюки с всевозможными расписными узорчатыми тканями. Здесь такие вещи ценились довольно высоко: близость королевского двора влияла на моду, и люди, у которых водились хотя бы какие-то деньги, старались одеваться побогаче. Все это во-первых совершенно не привлекало девочку, во-вторых - отводило от нее покупателей, и толпа рядом с ней сегодня не собиралась. А это значило, что ей удавалось услышать меньше разговоров и сплетен, чем обычно. Никто собиралась завершить свою работу сегодня, и поэтому уже после обеда она отправилась домой. Старушка-хозяйка удивилась, заметив, что она вернулась слишком рано. Но девочка поспешила успокоить ее, ответив, что успела все распродать из-за внезапно прибывшего иноземного корабля, привлекшего на рынок больше людей, чем обычно. В замок она отправилась вечером. Элль на кухне раньше и не ждали: в дневное время она исполняла работу носильщика у молочника. Но у того было и так полно помощников кроме нее, и потому пропаже работницы тот вовсе не удивился. Отслужив положенное на ужине, Элль направилась в кладовую, где хранила вещи для переодевания. Как правило, те слуги, которые не работали в ночную смену, отправлялись после господского ужина в свои комнаты: их утро начиналось с восходом солнца, а в ранние часы на кухне и так было дел невпроворот. В комнате Элль стояло две кровати - одна, видимо, кровать ее матери, и вторая - самой девчонки. Матери еще не было - сегодня она служила в ночную смену, и ее приход следовало ожидать лишь под утро. Что ж, времени у Никто было более чем достаточно. *** POV Никто В коридорах между комнат прислуги едва горел свет пары свечей: видимо те проходы, которыми пользовались нечасто, не освещались попусту. Я двинулась к северной башне, и света стало заметно больше. Кажется, люди здесь бывали значительно чаще. Я знала: через четверть часа, а то и меньше помощник Мейстера вернется в свою комнату после трапезы, на которой он был вместе с королевской семьей. В этот раз на ужине было многолюдно: видимо Алисенте захотелось чего-то большего, чем общество молчаливого младшего сына, безразличного старшего и несколько странноватой Хелейны, которая не всегда желала поддержать беседу с королевой так, как той того хотелось. Мне нужно было спрятаться в башне, в комнате помощника мейстера. Я уже бывала там два дня назад, и хорошо представляла себе внутреннюю обстановку. Я нащупала в кармане заготовленную заранее колбу - точно такую же, как и те, что он понесет на подносе: благо доступ к таким вещам был легок, и, особенно, на кухне. Его шаги были тяжелыми: я нутром чувствовала, что ему тяжело преодолевать это расстояние. Особенно учитывая его ношу. Он вышел из-за поворота лестницы: оставался последний виток. Выглядел этот человек крайне плохо. Он запыхался, вспотел и настолько устал, что даже не поднял глаз, чтобы посмотреть на меня. Это оказалось слишком просто. Одним движением я полоснула его осколком по шее и надавила, и в эту же секунду он завалился на колено, с грохотом роняя поднос. Тяжесть собственного тела подвела его, он потерял равновесие и кубарем покатился вниз - на несколько пролетов лестницы. Осторожно ступая между осколками я подошла к телу и приложила пальцы в перчатках к артерии. Мёртв. Я закончила работу. *** Я дождалась мать Элль в комнате - та объявилась под утро, суетясь и бранилась по своему обыкновению, в том числе и на саму Элль. Она без конца твердила о том, что в замке переполох из-за гибели помощника мейстера, о том, как несчастный старик, которого заточили в такой высокой башне, упал и напоролся на осколки от колб со своими же снадобьями. О том, какая это большая потеря для Великого мейстера, о том, что теперь нас всех ждет грызня за теплое местечко. Я выслушала ее, разыгрывая испуг и непонимание происходящего. На что та еще раз назвала меня глупой девкой и улеглась на кровать. Я попрощалась с ней, сказав, что рассвет уже близок и молочник будет ругать меня пуще ее самой, но та лишь развернулась, бормоча себе под нос что-то про лень Элль. Сегодня мне предстояло получить вторую часть оплаты, которую нам выдавали после совершения убийства. Даже несмотря на то, что хозяйка, у которой я снимала угол, мне - то есть Агнесс - симпатизировала, я не могла навлечь на себя даже малейшие подозрения. Поэтому к пробуждению старушки я уже мирно спала в постели. А уже через час встала для того, чтобы собираться на рынок. На рынке было тихо. Возничий с телегой прибыл раньше обычного - явно сказался переполох в замке, и слуги были подняты на уши. Мне очень хотелось спать, но я уже решила, что позволю себе сделать это сегодня. После того, как посещу замок. Многие из Безликих после окончания работы исчезали, практически растворяясь в воздухе вместе с использованными лицами. Я не любила исчезать в никуда - мне казалось, это наводит на лишние подозрения, и предпочитала скрываться через пару недель после завершения задания. Агнесс уплывет дальше, встретив свою любовь на рынке - так я скажу старушке и оставлю ей все, что заработала за эти недели. А труп Элль в свое время будет найден у отвесной скалы - неосторожная девочка сорвется с нее во время своих прогулок. *** Получив оплату и спрятав ее, я отправилась в замок. Слуги, занимающиеся приготовлением ужина, перешептывались между собой, но было заметно, что их приструнили и запретили обсуждать смерть помощника мейстера. Через несколько часов, хорошенько послушав, что говорят по углам разные люди - от тех, кто крутился на кухне и в конюшнях, до тех, кто был вхож в комнаты знати, можно было сделать вывод о том, что смерть признали несчастным случаем. Нескольким слугам было велено заняться оборудованием лестницы перилами, чтобы обезопасить башню от подобных случае впредь. Шли дни, и дни стали походить один на другой, и я решила, что для меня наконец настало время уходить. В мой последний вечер в замке кухарке вдруг потребовалось послать меня в комнату одного из советников, потребовавших вина и булочек с кардамоном. Я отнесла их ему и решила немного срезать путь обратно, пройдя по одному из верхних этажей. Я шла по длинному коридору, вглядываясь вдаль - где-то там должна была быть лестница, ведущая вниз. Наконец, я заметила маленький проход между стенами: вниз в узком спуске уходили ступени. Я прошла, осторожно ступая по лестнице, и спустившись чуть ниже, чуть ли не наткнулась на комнату с настежь распахнутой дверью. И я хотела уже идти дальше, но тут я заметила движение. Из-за колонны внутри комнаты вышел…принц Эймонд. Он отложил расстегнутый камзол и начал стягивать через голову просторную шелковую рубаху, и я увидела его голый живот и натруженную спину с выступающими мышцами. Я сглотнула. Семеро... Я задержалась лишь на миг, не смея отвести взгляд, и этого мига оказалось достаточно для того, чтобы изменить все. - Уходи! Сейчас! Уходи! - отчаянно кричал разум. В этот самый момент принц вдруг покачнулся и резко осел на пол, словно ужаленный клинком, лезвия которого нигде не было видно. Мгновение - и над ним вспыхнул серебряной зарницей кинжал, а я инстинктивно рванулась вперед, занося руку в броске. Время замерло. Мой нож воткнулся повыше локтя нападавшего, и тот вскрикнул от боли, роняя оружие на пол. Кинжал со звоном ударился о холодные камни, в Эймонд повернул голову туда, где стояла я. Нападавший выскользнул в окно. А я, оцепенев, так и осталась стоять, смотря своими глазами прямо на него, обнаженного по пояс и с кинжалом, торчащим из плеча. Я неуверенно подалась вперед, вытягивая перед собой ладони и показывая, что безоружна. Да, конечно, я не была безоружна полностью, но я не собиралась нападать… Пока я колебалась, борясь с желанием осмотреть его рану, он хрипло произнес: - Кто ты? И Элль Сварнхольд, которая должна была ответить, что она - Элль Сварнхольд, дочь кухарки, не слыша собственного голоса, прошептала: - Никто. Я - Никто.