Глава 15 - Возвращение

Когда называют имя, Многоликий бог ждет часа, в который владелец имени предстанет перед ним. Это может произойти сразу же, через мгновения после того, как имя было названо, а может - лишь через несколько лет. Но смерть приходит всегда за тем, чье имя было озвучено. Когда называют имя, Безликий становится наемником. Он начинает свою работу в тот же час, пусть даже если и не сразу берет в руки оружие и не в тот же миг спешит по пятам того, чье имя ему назвали. Безликий становится связан контрактом, и разорвать его может лишь смерть. Смерть того, чье имя было названо или смерть того, кто считается никем. В ту штормовую ночь Многоликий бог получил смерть. Не ту, которую ему должны были принести, но ту, которая оказалась необходима. Еще одно имя было вычеркнуто из списка Многоликого бога, оказавшись замененным не именем, но лицом. Поэтому - не сегодня. Не сегодня. Кайя вернулась в Королевскую Гавань на старом баркасе, заплатив одинокому мореходу двойную цену за место на палубе: никто кроме него не согласился взять на борт покрытую синяками девчонку в грязных лохмотьях. Сил не было. Даже на то, чтобы скрываться за обликом юнги, и эта слабость страшила и волновала Кайю. Она не показывала собственного лица, держала волосы под капюшоном и никому не смотрела в глаза. Лишь хрупкость фигуры и небольшой рост выдавали в ней девушку. Вернувшись в замок слишком рано для того, чтобы будить слуг, она долго отмывала тело от грязи и пыли в едва прогретой под уличным рассветным солнцем воде, докрасна терла кожу, стараясь смыть с себя запах смерти и крови Безликой, что осталась гнить там, в пещере. Кто помог ей в трюме? Кто убил сообщника Безликой? Слишком много вопросов. Шея опухла и болела от крепких захватов мужских пальцев, раны от веревок на запястьях вскрылись и кровоточили. Она то и дело опускала ладони в купель, стараясь смыть выступающие алые капли, но они снова и снова появлялись и смешивались с мутной мыльной водой. Кайя медленно вытерлась, легла в постель и заснула, укрываясь стеганым одеялом. *** Эймонд Тем вечером я медленно повернул ключ в замке и тихо зашел внутрь ее покоев. Посреди комнаты стояла объемная кадка с остывшей водой, а вокруг нее была разбросана грязная одежда - или то, что когда-то было одеждой. От Кайи не было вестей уже больше месяца, и не находя ее здесь в первые дни после дуэли с Деймоном, я решил было, что она все же отправилась за ним, пусть мы и говорили с ней о том, что не стоит спешить с этим. Тем не менее, с Драконьего камня не приходило сообщений, и от этого - от неизвестности - моя тревога росла все сильнее. Потом пришло это проклятое письмо, и я до сих пор не знал, кто был его отправителем. Оно однозначно не было написано почерком Деймона, но даже это не говорило напрямую о том, что письмо послал не он - принц мог использовать писаря или кого-то из своих приближенных для такой цели. Я опросил всех, кто мог касаться письма в процессе доставки его ко мне - даже случайно. Я провел несколько ночей в городе, опрашивая всех, кто хотя бы косвенно мог быть причастен к передаче послания. Тщетно. Беспорядок в комнате Кайи, который открылся моему взору с порога, забеспокоил меня. Здесь было все также холодно как и все время до сегодняшнего дня, на деревянном комоде лежала пыль - значит, слуг здесь не было уже несколько дней. Но откуда здесь эти лохмотья? Присутствие кого-то тут было слишком явным. Я затих и двинулся в маленькую спальню, дверь в которую оказалась слегка приоткрыта. Едва ступив за порог, я замер и едва сдержал изумленный вдох. Она - моя Кайя - спала, лежа на постели с разметавшимися по подушке волосами. Одеяло сбилось и закрутилось вокруг ее ног, а исподняя рубаха с широким воротом сползла с плеч и обнажила часть ее спины. Я приблизился к девушке. Она дышала ровно и медленно - сон был явно глубок. Тело - по крайней мере те его участки, которые были открыты моему взору - было покрыто кровоподтеками и мелкими ранами. Вдруг Кайя вздохнула, перевернулась на спину и… Седьмое пекло… Тонкая льняная сорочка натянулась на холмиках ее груди, очерчивая острые соски, напрягшиеся от прохладного воздуха в комнате. Я должен был отвернуться, но не мог, просто не мог отвести взгляд от нее. В горле пересохло, а внизу живота стало предательски жарко, и я почувствовал то, что не позволял себе чувствовать почти никогда. Я помню, когда это произошло впервые - тогда я очутился на Шелковой улице. Эйгон заставил меня, и это, пусть и оказалось приятно, было мне чуждо и непривычно. Это удовольствие - запретное и неправильное. Я сказал себе тогда, что в следующий раз я разделю ложе лишь с женой. С женой… Эйгон и Хелейна не были счастливы в браке, и уже были родителями. Матушка не искала мне суженую - то ли не считала необходимым, пока функция продолжения рода вполне себе успешно выполнялась старшим сыном, то ли никак не могла подобрать хорошую “партию”. Честно говоря, мне было неприятно даже думать об этом - о том, что какая-то неизвестная мне знатная особа может когда-то стать моей женой. В тот самый день, когда я потерял глаз, родилась моя клятва самому себе: стать первоклассным воином и уметь защитить себя, свои убеждения и свою семью. Любые мысли о чем-то ином даже не возникали в моей голове. До…недавнего времени. Вдруг Кайя поерзала во сне, переворачиваясь на другой бок и отвлекая меня от тяжелых мыслей. Пекло, она так красива…Нельзя, нельзя смотреть на нее…и нельзя не смотреть. Нужно уходить. Я постоял так еще несколько минут, слушая ее мерное дыхание и думая о том, как был не прав, когда решил, что стоит отдать в ее руки убийство того, с кем должен сразиться только сам. Она говорила мне о том, что долг Многоликому богу уже оплачен, что она перестала быть Никем. Так ли это было на самом деле? Мне нужно освободить ее от клятвы. Я не могу так. Деймон Таргариен будет убит. Но не ее руками. Насилу заставив себя развернулся, я сделал несколько шагов к двери, но сзади вдруг послышалось: - Эймонд? Эймонд, это ты? Проснулась. Я повернул голову и увидел что она натянула одеяло до подбородка и попыталась приподняться. - Эймонд! Что случилось? - Тшшш, - я вскинул ладонь, - лежи, пожалуйста. Лежи. Кайя плотнее прижала одеяло к себе и прошептала: - Я не…прости, я должна была… - Не говори ничего, - я покачал головой. Она отодвинулась и кивнула на край постели. Я присел на краешек кровати и протянул руку к ее ладони, осторожно касаясь ее: - Когда ты вернулась? - Вчера, - она чуть прокашлялась, прочищая горло после сна, - наверное.. вчера. Я… нашла тех, кто покушался на тебя. Я изогнул бровь: - Нашла? - Они мертвы, Эймонд. Корлис обезоружен. Безликих не так много, чтобы Веларион мог с легкостью нанять кого-то снова. Ему потребуется время - немало времени, и я буду быстрее. Я вздохнул. - Меня беспокоит твое состояние. Что они сделали с тобой? Кайя отмахнулась, качая головой: - Важно, что их нет. Все остальное - это мелочи. Мелочи, как же…Внимательно вглядываясь в ее напряженное лицо, я спросил: - Кайя, ты посылала мне письмо? - Письмо? - в ее глазах появилось удивление, - нет, я ничего не писала тебе. Не она. Что ж…тем интереснее. Она зашевелилась в постели, сильнее кутаясь в одеяло, и я отвел было глаза, вставая. - Прости, я не должен был врываться к тебе вот так. Отдыхай. Я пойду. Не уходи, Эймонд. Она замерла, испугавшись собственной просьбе, и закрыла рот ладонями. Еще бы, будь на ее месте кто-то другой, я бы не простил фамильярности. Но… - Извини меня, - прошептала она, опуская взгляд, - я хотела сказать… нет, я не имею права удерживать принца…. Наверное, было бы благоразумно уйти сейчас. Но я смотрел на нее и понимал, что не могу оставить ее здесь в одиночестве. Я больше не мог противиться самому себе, отрицать то, что ощущал, находясь рядом с ней. И я не выдержал и присел на кровать. Растрепанная ото сна, она смотрела вниз, терла свои чудесные ореховые глаза - совсем как ребенок. И боялась поднять взор на меня. - Кайя, я хочу, чтобы ты знала: если тебе нужно, чтобы я остался, я не уйду. - Это не необходимость. Я лишь хотела сказать, что кто-то помог мне разобраться с прислужниками Велариона, и этот кто-то явно имеет свой интерес к этому. И, если у нас есть единомышленник, я бы хотела знать о его намерениях до того, как мы встретимся с ним лицом к лицу. Я хотела сказать, что направлюсь на его поиски, если вы…если ты не будешь возражать. Я вновь посмотрел на нее. Кем бы ни был “наш единомышенник”, безусловно, я позволю ей найти его. Но… - Ты должна быть осторожна, - ответил я, - и Кайя, раз уж мы заговорили об этом, я бы…не хотел, чтобы ты шла к Деймону в одиночку. Да и вообще - чтобы ты вообще шла к нему. Это…мое дело, и я должен разобраться с ним сам. Я был не прав в момент, когда позволил тебе гоняться за ним после того, как наш контракт был расторгнут. Она опустила голову и прошептала: - Я должна уйти? - Нет, что ты, конечно нет. Посмотри на меня пожалуйста. Кайя неуверенно подвинулась, я коснулся ее щеки ладонью и проговорил, заглядывая в ее глаза: - Ты нужна мне. Но я не могу подвергать твою жизнь такой опасности. Мне действительно понадобится твоя помощь, и я высоко ценю ее и твою верность. Но Деймон - моя цель. Только моя. Я знаю, что вы, Безликие, умеете убивать иначе. Но это Деймон. Он никогда не теряет бдительности. Он очень умелый воин. И я не позволю, чтобы он причинил хотя бы малейший вред ничему и никому, связанному со мной. Он даже пальцем не посмеет тебя коснуться, Кайя. Я не могу бросить тебя в его лапы и спокойно жить дальше. Не могу. Кайя, казалось, даже не дышала. Она смотрела на меня, не отрывая взгляда, и в ее глазах блестели готовящиеся сорваться с ресниц слезы. - Ты так заботишься обо мне, - прошептала она, - почему? Пекло… *** Вместо ответа Эймонд привлек ее к себе и нежно коснулся ее губ своими: не настойчиво, боясь спугнуть. Кайя не отстранилась. Принц целовал ее отчаянно и трепетно, с внутренним восторгом ощущая ее осторожные и неумелые ответы. Он целовал ее губы, потом скулы, затем обнажившиеся из-за слишком широкого ворота рубахи ключицы и плечики с россыпью веснушек. Она же несмело отвечала ему, ласково поглаживая его спину несмелыми и хаотичными движениями, проводила ладонями по волосам, путаясь в длинных белоснежных прядях. Эймонду становилось все тяжелей игнорировать сигналы собственного тела: напряжение нарастало, и он чуть поменял позу, укладывая Кайю на кровать и не выпуская ее из рук, чтобы она не почувствовала, что он начинает твердеть внизу. Голые ноги девушки касались его, и он опустил руку на ее бедро, скрытое рубахой. Она инстинктивно подалась вперед, задевая его восставшую плоть, и Эймонд зарычал от нахлынувшей волны возбуждения. Чуть отстранившись, он закинул собственные мешающие волосы за спину и перевернулся на спину, перекладывая ее на свое плечо. - Прости меня, я не имею права, прости… Сорочка Кайи чуть задралась от движений, и она, смутившись, хотела было поправить ее, но Эймонд прижал ее ладонь к своим губам и прошептал: - Не надо, оставь. Я…не трону тебя, не бойся. От его слов она завозилась в его объятиях и прошептала, гоняя голову на его грудь: - Я не… - Шшшш, - он нежно поцеловал ее в волосы, - я же сказал, я не трону тебя. Она в ответ еще раз огладила его спину и робко поцеловала его в шею - куда смогла достать, прячась на его груди. Эймонд проговорил: - Ты прекрасна, Кайя. Я хотел бы целовать тебя до утра, не останавливаясь, но, боюсь, я сдамся уже через несколько минут и испугаю тебя своим неподобающим поведением. - Эймонд, я…еще…- она смущенно запнулась и замолчала. Говори. Ты можешь говорить мне все, что угодно. Не бойся. - Я…не была с мужчиной еще никогда… Он поцеловал ее в макушку и привлек ближе к себе: - Я знаю. Я не сделаю ничего подобного. Я не поступлю так с тобой. Она завозилась в его объятиях и прошептала: - Мне так хорошо с тобой, Эймонд. - Мне тоже, моя девочка, - ответил принц, нежно целуя ее в висок. Они лежали так еще некоторое время, не размыкая объятий. Эймонд прижимал Кайю к себе и думал о том, что скажет ему Алисента, когда он предстанет перед ней и попросит у нее разрешения на брак. Отец - он был уверен - не воспротивится, да и, скорее, даже не обратит на его прошение особенного внимания. Не ему, Эймонду, растить наследников королевского рода. Не ему быть королем. Но Алисента… Мать плохо относится к любым проявлениям самоволия, и, особенно, подобным. Ни Эйгон, ни Хелейна не высказались против своего союза тогда, но Эймонд хорошо знал, насколько нелегко далось сестре это подчинение. Она не любила Эйгона. И брат не любил ее тоже. Более того, мать всегда считала, что последнее, что будет интересовать Эймонда - это брак. И теперь одноглазому принцу было трудно поверить в то, что Алисента позволит быть счастливым хотя бы кому-то из собственных детей. Эймонд вдруг заговорил, ритмично проводя рукой по волосам девушки: - Ты не безразлична мне, Кайя, и я не хочу, чтобы кто-то причинил тебе вред. Есть то, что тебе нужно обязательно сделать. Во-первых я попрошу тебя заказать себе качественный и прочный доспех - такой, который можно носить под одеждой. Во-вторых, составь список всего необходимого тебе для жизни. Одежда, оружие, снадобья и целебные мази - словом, все, что тебе нужно. Закажи себе несколько хороших платьев и не смотри на цену, выбирай то, что тебе нравится. В-третьих. Я поговорю с матерью и официально устрою тебя моим помощником - в конце концов, у Эйгона предостаточно советников, у меня же нет никого кроме Кристона. Завтра мы обсудим наш дальнейший план. Нужно найти того, кто помог тебе тогда и того, кто послал мне письмо. Времени мало…последняя ночь месяца будет уже на следующей неделе. Нужно спешить. И еще... Ты можешь приходить ко мне в любое время дня и ночи. Двери моих покоев всегда открыты для тебя. - Это не сочтут неподобающим? - тихо спросила Кайя. - Нет. Помощники и советники Эйгона выходят из его кабинета лишь глубокой ночью или тогда, когда он сам отсылает их, предпочитая их компанию хорошему вину или шлюхам. Все остальное время они проводят там. - Ты уверен, что я смогу быть полезна тебе, Эймонд? - Ты уже сделала для меня больше, чем кто-либо. Слишком долго я был одинок, слишком редко меня кто-то поддерживал так, как это делаешь ты. Она вдруг приподнялась над ним и проговорила, проводя пальцем по его щеке: - Ты не один, Эймонд. Ты больше не один. Принц перехватил ее руку и поцеловал ее тонкие пальцы: - Засыпай. Тебе нужно восстановить силы. *** Проснувшись поутру в теплых объятиях принца, Кайя еще недолго лежала, не шевелясь и наслаждаясь близостью его тела и ощущением абсолютной защищенности. Это было странное и неизвестное доселе ей чувство. Она привыкла заботиться о себе самостоятельно и всегда существовала в состоянии напряженности. Теперь же все было иначе. И еще одно открытие, не менее важное и необычное, занимало ее мысли. Это смущало и одновременно удивляло ее, но сколько же нежности было в молодом Таргариене. Казалось бы - холодный и отстраненный на публике Эймонд был с ней вот таким: заботливым, бережным, осторожным. Она видела его в бою - беспощадного к противнику и всегда сосредоточенного и напряженного. Теперь же он был расслаблен, и даже черты его лица казались из-за этого мягче. Словно почувствовав ее взгляд, Эймонд пошевелился и открыл глаз. - Доброе утро, - улыбнулся он, проводя ладонью по ее виску. - Доброе, - девушка прикрыла глаза и невольно прильнула к его руке, отзываясь на ласку. Эймонд потянулся к ней, оставляя на ее губах поцелуй и проговорил: Мне нужно вернуться в свои покои и подготовиться к тренировке. Я распоряжусь принести для тебя завтрак сюда, а вечером мы встретимся и обговорим все. Кайя кивнула: - Я все сделаю. И найду одежду. Приличную, я обещаю. Принц засмеялся, вставая с кровати и разминая затекшие мышцы: - Главное, чтобы тебе в ней было удобно. Кайя последовала его примеру и тоже сползла с кровати, опуская ноги в длинный и мягкий ворс овечьей шкуры, лежащей у кровати. Она наблюдала за Эймондом - как он застегивал камзол до последней пуговицы и как придирчиво расчесывал пальцами спутавшиеся за ночь волосы. Принц улыбнулся ей напоследок и исчез в проеме потайной двери, ведущей на запасную лестницу. Девушка подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату свежий ветер. Она с наслаждением вдохнула полной грудью густой, мокрый и вязкий осенний воздух и вдруг заметила белого голубя, гуляющего по карнизу. Присмотревшись к птице, Кайя заметила, что на ее лапке был закреплен кусочек пергамента. Осторожно высвободив его, девушка развернула послание. Это были написанные разными чернилами разным почерком плящущие по строкам буквы. Они собирались в послание: "В полночь в конюшне. Настало время узнать, что у тебя за интерес к людям Велариона, девчонка."