Часть 1

Минул год с того дня, как Волдеморт обрел бабулю. Каникулы он теперь проводил вне Хогвартса, в Литтл-Хэнглтоне, в доме бабули. Там он купался в бабулиной любви и внимании, и совершенно не вспоминал о школе до конца каникул. Это было странно: он привык воспринимать Хогвартс как дом, а теперь у него был дом и вне Хогвартса. Бабуля хотела отправить Волдеморта на домашнее обучение, но он бесстрашно перенес ее обмороки и убедил ее в том, что он будет заканчивать образование там же, где и начал: в специальной школе для одаренных детей. Пришлось купить почтовую сову, чтобы бабуля всегда имела с ним связь и могла присылать гостинцы из дома. Благо бабуля была состоятельной особой и могла позволить себе купить что угодно. В Хогвартсе Волдеморт постоянно получал от бабули весточки, домашние пироги и все, что бабуля пожелала ему прислать. Сам он тоже не отказывал себе в удовольствии написать ей письмо. Однако не все было так безоблачно в его жизни. Теперь, когда бабуля прочно заняла место как в жизни Волдеморта, так и, возможно, в его сердце, его стали мучить опасения, что в любой момент он может ее потерять. Пусть бабуля была еще крепка и бодра, а в обмороки падала только по незначительным поводам вроде отказа Волдеморта от дополнительной порции бекона или нового костюма, его глодали сомнения. Бабуля была магглой, а магглы более подвержены болезням и смерти, чем волшебники. Волдеморт продолжал изучать книги из запретной секции в надежде, что сумеет спасти бабулю от самой страшной болезни — смерти. *** Однажды на летних каникулах, когда Волдеморт с бабулей ужинали вдвоем, в гостиную ворвалась грозного вида старуха, здорово смахивающая на статую Салазара Слизерина — Волдеморт видел его лицо на гравюрах и статуи в тайной комнате. Одета она была в поношенное дранье, но вид у нее был столь царственный, что слуги не осмелились ее задержать. Бабуля окинула эту старую леди суровым взглядом, от которого стыла в жилах кровь, а та даже не моргнула. — Это вы, милейшая, хозяйка дома? — громко сказала старуха. — Вижу, действительно, вы, кто еще тут такой горделивый. И бросила на бабулю такой надменный взгляд, словно хозяйка дома и всех земель тут она сама. — Кто вы такая? — высокомерно ответила бабуля. — И как смеете врываться в чужой дом, жалкая попрошайка?! Подите на кухню, там вам дадут милостыню. Старуха встала, уперла руки в боки и вдруг расхохоталась леденящим смехом. — Я-то? Госпожа Майя Гонт, конечно! Милостыня мне ваша — тьфу! Я слыхала, здесь живет украденный у меня внук, и пришла забрать его в семью. Где же он? Она покрутила головой и уставилась на Волдеморта. — Это ты, что ли, мой внук? Ну так знай, я твоя бабка, заморыш. Воледморт встал со своего места за столом. Что она несет, эта самозванка? Как она может быть его бабкой? Его бабка же вот она, он с ней живет и счастлив. Он вспомнил, что когда допрашивал дядюшку Морфина, тот ни словом не обмолвился о собственной матери. Стало быть, из всей семьи Гонт никого не осталось. Эта нищенка — ведьма, несомненно. В лохмотьях вполне угадывается мантия — одежда волшебников. Но кто она? Старуха тем временем разглядывала его в упор. — Хм. Совсем не похож на чистокровного волшебника. Жалость-то какая! Не в нас пошел. Угас слизеринский род. Она брезгливо поморщилась, словно ожидала найти сокровище, а нашла никому не нужное барахло. Однако бабуля что-то поняла. Она сбавила тон и заговорила с непрошенной гостьей чуть помягче. — Стало быть, вы матушка той оборванки Меропы? И где же это вы, уважаемая, были столько лет? Внуку вашему, как можете видеть, уже шестнадцать. — Я-то? — старуха покрутила пальцем у виска. — В Азкабане, конечно, где ж еще. Но вот мой срок закончился, прихожу домой — ни медальона, ни кольца, ни любимой доченьки. Даже муж-гнида и сыночек-дрянь куда-то делись. Вы не знаете, что такое Азкабан? А, ну да, вы же маггла. Азкабан — это дрянная тюрьма для волшебников и волшебниц. Повсюду болото из дементоров, лягушки на завтрак, пауки на обед. Я как-то превратила в козлов парочку магглов, которые назвали дочурку уродкой. Может и убила кого, не помню за давностью лет. Ну ладно. Волдеморт встрепенулся. Теперь он охотно верил, что эта пожилая леди — мать его матери, а ему, стало быть, бабка. Однако его тревожило, что она так легко разбрасывалась словами перед бабулей. Он всегда аккуратно подбирал слова, говоря о волшебном мире, чтобы не волновать бабулю. Бабуля пока еще не начала задавать вопросы, но обязательно начнет. Госпожа Гонт тем временем с сомнением посмотрела на Волдеморта. — Я, конечно, надеялась, что наша кровь победит и внучек будет в мою красавицу-дочку, загубленную этим маггловским козлом. Но не повезло. Ну да ничего, все равно ты моя кровь, пойдем домой. Она сделала приглашающий жест, но Волдеморт медлил. Он не был уверен, что рад обретению второй бабки. Первая-то души в нем не чаяла, а с этой у него не было никаких точек соприкосновения, кроме крови Слизерина. — Осмелюсь спросить: домой — это в ту убогую лачугу в нашем лесу? — холодно осведомилась бабуля. — В вашем лесу?! Да вы совсем сдурели, дорогая мадам. Мы, Гонты, прямые потомки Слизерина, испокон веков владели эти лесом. — Вот как, вы испокон веков владели лесом моего дражайшего супруга? — презрительно усмехнулась бабуля. — Как бы то ни было, вам самой-то жить негде, а вы хотите мальчика к себе забрать. Себя сперва в порядок приведите. Вы грязны и босы, какой вам ребенок? — Да я отстрою себе такие хоромы, что этот домишко покажется лачугой перед ним! — воскликнула госпожа Гонт. — И наколдую себе золота, если захочу… — Прошу прощения, что перебиваю, — тихо произнес Волдеморт. — Бабуля, я хочу кое-что сказать госпоже Гонт. Не удивляйся, если ничего не поймешь, я буду говорить на языке, который выучил для себя. Получив молчаливое одобрение бабули, он обратился к госпоже Гонт: — Знаете, почему вашего сына нет дома? Я сделал так, чтобы его забрали в Азкабан. Он сказал это на парселтанге, поэтому бабуля ничего не поняла, как он и предупредил, а госпожа Гонт оторопела, у нее даже челюсть отвисла от изумления. — Ты знаешь язык змей, мальчик! — прошипела она, тоже на парселтанге. — О, признаю в тебе родную кровь! Правильно сделал, что убрал с глаз моих долой этого остолопа. Он столько материнской крови выпил! У-у-у-у! — Еще я забрал себе кое-что ценное из семейных реликвий. Медальона не нашел, а вот кольцо… — Да там ничего ценного не было, — перебила госпожа Гонт. — Медальон Слизерина — да, реликвия, но у тебя его нет, иначе бы я это увидела. Кольцо Певереллов, что ли, забрал? Ну и ладно, взял и взял, в конце концов, ты продолжатель рода, тебе и владеть этой ерундой. Но ответь мне, почему ты не убил того урода, который бросил твою мать? Слухи дошли до меня в Азкабане, что доченька сгинула, и что погубил ее один негодяй. Я бы его в лягушку превратила, паскуду! Я бы его на гобелен нашила! Я бы его!.. Волдеморт подождал, пока госпожа Гонт закончит поносить его отца, который, вероятно, сейчас трясся во флигеле, а затем ответил: — Я собирался убить отца. Но бабуля меня остановила, хотя и не возражала. Однако она уже немолода, и я решил пощадить ее чувства. К тому же, я решил, что жизнь в страхе перед расплатой намного лучше простого убийства. Если бы я знал, что вы живы, я, вероятно, поступил бы иначе… — Ничего, я не так слаба, как эта дряхлая маггла, — заявила госпожа Гонт. — Да и сына не любила никогда, вот доченьку обожала. Ты страшный, как маггл, совсем не в нее уродился, но да ничего, переживу. Чего ты так глядишь? Ох, взгляд как у Слизерина! — Осмелюсь попросить вас не говорить при бабуле про волшебников, — тем же спокойным тихим голосом прошипел Волдеморт. — Статут все еще не отменен, а вы ведь не хотите вернуться в Азкабан? — Да мне без разницы, что там пауки да дементоры, что тут болото с лягушками и магглами повсюду, — проворчала госпожа Гонт. — Хотя, здесь есть ты, мой внук, и мне придется обучить тебя Темным искусствам, что передавались от матери к дочери в моей семье. Ты среди магглов вырос, но в школу эту дурацкую, где учатся грязнокровки, пошел, верно? Темным искусствам там хорошо учат, я надеюсь? — Конечно. И давайте обсудим Темные искусства позже, — попросил Волдеморт. — С этого момента говорите, пожалуйста, на английском. Бабуля не понимает, почему мы шипим друг на друга. Они оглянулись на бабулю. Та еще не хлопнулась в обморок, но была к этому близка. Ее можно было понять, из разговора она слышала только шипение. И если из уст госпожи Гонт это смотрелось естественно, то шипящий подобно змеям дорогой внучек, должно быть, производил дикое впечатление. — Бабуля да бабуля! — пробрюзжала госпожа Гонт на английском. — Она бабуля, значит. А я кто? Я ведь тоже тебе бабка, к тому же более близкая по крови, чем она. Я мать твоей матери, погубленной этими грязными магглами! — Тогда я буду называть вас бабушкой? — предложил Волдеморт. — Как примитивно, мальчик. Давай-ка что-нибудь более приятное слуху! — Тоже бабулей? — медленно произнес Волдеморт, хотя и понимал, что эта госпожа бабулей ему не станет никогда. — Нет уж! Ты не будешь меня называть как эту. Я тебе… бабуся! Бабуля только хмыкнула в ответ и гордо вскинула голову. Она сохранила свой статус бабули, несмотря на появление в жизни внука второй бабки. — Все в порядке, бабуля, — обратился к ней Волдеморт. — Эта госпожа — мать моей матери. Мы всего лишь поговорили с ней на секретном языке ее семьи и все выяснили. Я буду рад у нее погостить после того, как она отстроит хоромы, а также окажу ей всяческое содействие. Она ведь единственный мой родственник по матери, и она уже немолода. Он даже пустил слезу, чтобы разжалобить бабулино сердце. Но заметив, что бабуля собирается хлопнуться в обморок, поспешил добавить: — Но, разумеется, я не намерен проводить у бабуси все каникулы, мы их поделим. — Я и без того потеряла пятнадцать лет, — поджала губы бабуля. — Чтобы какая-то оборванка без роду без племени… — Это я-то без роду? Да мой род подревней вашего! — возмутилась бабуся. — И по чьей же, интересно, вине вы потеряли эти годы? Сыночка вашего! Не в силах далее сдерживаться, она смачно плюнула прямо на роскошный ковер гостиной. — Так я — не мой сыночек, глупая вы женщина! — с достоинством отозвалась бабуля. — Я-то хотела внука! Моей вины здесь нет! Бабуся зло усмехнулась и вынула из лохмотьев потрепанную палочку. На этом месте Воледморт понял, что ему снова следует вмешаться в перепалку двух почтенных дам. — Хватит ссор, — сказал он тихо. — Иначе я вернусь в сиротский приют. Эта угроза возымела такое действие, что бабуля и бабуся, не сговариваясь, ахнули и хлопнулись в обморок. — Агуаменти, — сказал Волдеморт, не утруждая себя поисками стакана воды. Затем он почистил бабулин ковер и сел ждать, когда его бабки придут в себя. Вскоре в результате изнурительных переговоров стороны пришли к компромиссу. Пару часов в день Волдеморт собирался уделять бедной больной бабусе, оставшейся совсем одной в этом мире, и помогать ей по дому. Все остальное его время по-прежнему принадлежало бабуле, чему сам он был несказанно рад. И его искренняя радость смягчила сердце бабули. *** Они сидели на чистой кухоньке лачуги Гонтов. Волдеморт собирался сам все вычистить, но бабуля отправила ему на помощь пару служанок. — Я в Акзабане этом проклятом подзабыла уйму заклятий, — проворчала бабуся на парселтанге. — Зачем эти магглы руками все мыли? Можно же было это, как его… заклинание уборки! Ты бы и сам мог подсобить, Марволо! Если бабуля назвала Волдеморта Том, то бабуся упорно именовала его по имени мужа. — Через год – охотно, — отозвался Волдеморт. — А пока мне нельзя колдовать за пределами школы… — Но если Темные искусства, тогда можно? — заговорщически подмигнула бабуся. Волдеморт слегка улыбнулся. — Что вы, бабуся, по сравнению с вами я дилетант в Темных искусствах. Вы же сказали, что собираетесь лично меня обучить… — Учить? Тебя? Душу-то надвое разорвал, крестраж-то создал, а? То-то же! Она радостно захлопала в ладоши, как будто бы темнейшая магия, освоенная Волдемортом, была в ее глазах наивысшей ценностью. Стало быть, он легко мог обсуждать с ней такие вещи, не боясь осуждения. — Собирался на семь частей разорвать, но бабуля… — Волдеморт с виноватой улыбкой развел руками. Бабулю огорчать он никак не мог, потому и остановился. Бабуся похлопала его по плечу костлявой рукой. — Ничего, есть и другие пути жить вечно, — нараспев пробормотала она. — И даже не связанные с Темной магией. Я тебя научу. В глазах ее вспыхнул нездешний свет, и на мгновение Волдеморту показалось, что бабуся похожа на Смерть из сказки о Дарах. Но даже если бы это и было так, он определенно знал, что во имя любви к бабуле справится и с самой смертью.