★

Томас когда-то тоже был художником. Мечтающим и думающим, что он сможет стать легендой искусства, сродни Ван Гогу или Да Винчи. Естественно, все эти мечты обрушились, когда появился Рафаэль, и когда работы того предпочли намного больше, нежели работы Томаса. Что ж, жизнь жестока. Но Томас соврëт, если скажет, что тогда и сам не восхитился картинами своего будущего “начальника". Менеджер порой не понимал художника. Тем высоким чувством, что был удостоен Раф, казалось, Томас был не то что бы не одарен — порой, даже не мог понять. Он мог не замечать различия многих цветов, и почему Рафаэль так зациклен на их "оригинальности", но, видя конечную работу, сразу осознавал — весь труд и время, которые Раф тратил на поиск какого-либо особого оттенка стоили своего результата. И картины продавались за считанные минуты. *** — Ты...взялся за кисть. — заключил Рафаэль, усаживаясь на диванчик около окна. Томас вздрогнул. Дом Рафа и студия были одним целым, но Том мог спокойно заходить сюда, чтобы проверять работу художника, точнее, сколько понадобится времени для еë окончания. И сейчас, он решил, что мог бы здесь спокойно... порисовать. Взяться за старое. Посмотреть, так ли он ужасен в рисовании. Так ли он обычен. Только вот, никак не ожидал, что его "начальник" может проснуться после своей 2-ух дневной бессоницы ака "слишком вдохновлён, чтобы тратить время на сон", да ещё и в то время, когда звëзды на небе сияют ярче всего. — Да, — выдохнул Том и криво улыбнулся — Решил.. тряхнуть стариной. — Почему ты решил трясти ею именно моей кистью? — художник вызывающе изогнул бровь в вопросе и встал. — Ты же знаешь, что в моей квартире ничего не осталось от прошлого. Раф, ничего не ответив, зевнул и подошёл к мальберту. Он вгляделся в полотно, исписанное синими и фиолетовыми мазками, и грубо заключил: — Посредственность. — Знаю. И Томас сказал это почти весело. Он уже давно смирился с фактом своей.. безталантливости, и потому, лишь с улыбкой встретил ожидаемую реакцию. — Но знаешь, я скучал, — Том отложил палитру и кончиками пальцев коснулся холста - там, где он ещё не "замарал" его — всë же.. я любил рисовать. Менеджер думал, что Раф, как и всегда, проигнорирует все его сентиментальности и уйдёт восвояси, позволив ему помазюкать кистью ещё какое-то время. Но тот стоял, внимательно вглядываясь в полотно, поджимая губы. — Даже если всё, что ты делаешь - это безэмоционально юлозишь кистью по бумаге обычными красками с заводов? — Рафаэль замотал головой, как бы нехотя принимать такую реальность. — Ну, меня так научили? — И ты никогда не пробовал выйти за рамки этого? Томас замолчал. Он... попробовал. Именно сегодня. Только вот, ничего не изменилось. Ни для Рафа, ни для него самого. Менеджер снова взял в руки кисть и принялся добавлять какие-то детали. Художник, неожиданно, никуда не отходил от него, рассматривая весь процесс вблизи. Закончив, Том наконец продолжил: — Я никогда не думал об этом. Знаешь, я даже не знаю, любил ли я в прошлом рисовать, — он горько вздохнул — Всё, о чëм я думал - как бы превзойти других и стать лучшим. Томас печально улыбнулся, когда заметил, что Рафаэль всё-таки не выдержал его болтовни и уже уходил. Он принялся убирать всё за собой: тюбики, баночки красок, "испорченный" холст и кисти. Закончив, Том лишь только тогда заметил, что художник всë это время наблюдал за ним, стоя в дверном проёме. — Знаешь, эта твоя работа стоит в десять раз больше, чем все твои прошлые картины вместе взятые. И развернувшись, ушёл. Через пару недель Раф снова уедет в очередное путешествие для поиска вдохновения и "того самого цвета". Через несколько дней после его отъезда, Томас зайдёт к нему в дом проверить студию и все другие комнаты. В одной из них, почти нетронутой с момента заезда художника, Том обнаружит свою картину. Она будет в тени: висеть в беловатой раме без какой-либо подписи. И парень, лишь тихо хмыкнув, удалится. Спустя неделю, Томас осознает одну удивительную вещь. Рафаэль никогда не вешал картин в доме. Даже своих. Но повесил работу Тома.