***

Ночь Нила закончилась разбитым светом и искаженными звуками. В тот момент, когда он просыпается, он понимает, что с ним, должно быть, произошло больше, чем он помнит. Все его тело болит до боли знакомым образом. Образом, который он пытался загнать в темные щели своего разума.  Нил осторожно приподнимается с незнакомой кровати, в которой он оказался, почти рассчитывая на то, что теперь, когда он наконец проснулся, на него снова нападут. Но рядом с ним никого нет; в комнате никого нет, кроме него самого. Итак, Нилу требуется секунда, чтобы оценить свои травмы. Он ранен, это точно. Его запястья и предплечья покрыты синяками в форме ладоней. У него болит горло, но не так сильно, как если бы его душили. Так что его, вероятно, просто крепко держали за шею. Он не может видеть, есть ли у него засосы или следы укусов, которые ему придется замазывать. Чтобы проверить это, ему понадобится зеркало, а к нему он пока не совсем готов.  Хотя ему все равно скоро придется искать ванную. Чем больше он осознает свои травмы, тем сильнее его начинают беспокоить сухость в горле и переполненный мочевой пузырь. На секунду Нила почти одолевает то, что, должно быть, с ним произошло, даже если он этого не помнит. Он уже бывал там раньше. Знает, что такое боль после такого нападения. Это унижение.  С трудом сглотнув, он дает себе тридцать секунд на тихую панику, прежде чем сложить все это обратно в коробку, которую запихивает в самый темный уголок своего сознания.  У него нет на это времени. Ему нужно выяснить, где он находится, все еще ли ему угрожает непосредственная опасность и, самое главное, как он может вернуться в кампус. — Это был не первый раз, когда тебя изнасиловали, я прав? — Голос, который выводит его из задумчивости, принадлежит Эндрю. Конечно, это так.  Значит, все еще в опасности. Нил просто пожимает плечами и продолжает пытаться встать. — Да, и что? — Говорит он. Он болезненно ощущает пристальный взгляд Эндрю, который прикован к нему, оценивая и перечисляя каждую слабость, проявляемую Нилом. Поэтому он старается подавить каждое вздрагивание и хрюканье, которые клокочут у него в горле. Он не может позволить Эндрю увидеть, что каждое его движение вызывает новую боль в его теле. Он не может позволить Эндрю увидеть, как много отняла у него прошлая ночь. Нил замирает, когда ужасная мысль вторгается в его сознание.  Что, если это был один из них?  Что, если это был Эндрю? Его взгляд скользит по Эндрю, и там абсолютно ничего нет — его лицо совершенно пустое. Так что это означает, что Эндрю все еще трезв, свободен от медикаментозной мании. Что, в свою очередь, означает, что Нил вообще не может его прочитать. Но Эндрю, должно быть, все равно угадал мысли Нила. — Я избил парня до полусмерти. Я хотел убить его. И если бы Ники, Кевин и Аарон не вмешались, я бы сделал это.  И Нил верит ему. Это достаточно близко к тому, что заставило Эндрю в первую очередь принимать принудительные лекарства. Но Эндрю говорит все это с таким незаинтересованным видом, что Нил чувствует, как дрожь пробегает у него по спине.  — Зачем? — Он просит отвлечь Эндрю и его самого от страха, который угрожает вырваться обратно из его сознания. Он поднимает глаза и видит, что Эндрю все еще смотрит на него с совершенно бесстрастным лицом. — Потому что это моя вина. — Эндрю как ни в чем не бывало заявляет: — Я накачал тебя наркотиками, сделал уязвимым и после этого недостаточно внимательно за тобой присматривал.  Нил просто снова пожимает плечами, все еще не понимая, к чему клонит Эндрю. Не похоже, чтобы Эндрю когда-либо заботился о том, что его действия значат для других людей, и меньше всего для Нила.  — И что? — Спрашивает Нил, возвращаясь к своей попытке встать с чертовой кровати, больше не утруждая себя сокрытием своих травм. Эндрю, вероятно, все равно знает их все, учитывая, что именно он спас Нила. Так зачем ему тратить на это свою энергию? Эндрю делает долгий, глубокий вдох, прежде чем заявить: — Нечто подобное больше никогда не повторится. Теперь ты мой, и я защищаю то, что принадлежит мне. Нил застигнут врасплох свирепостью, скрывающейся за этими словами. Но в то же время он не понимает, откуда взялось это внезапное изменение мнения. И в любом случае, это ненадолго. Поэтому он просто оглядывается на Эндрю, не утруждая себя тем, чтобы скрыть свой скептицизм.  — Неважно, — говорит он, наконец поднимаясь на ноги.  Не похоже, что Нил проживет достаточно долго, чтобы узнать, нарушит ли Эндрю свое слово, как и все остальные. Нил не знает, насколько он неправ, но он узнает, что Эндрю всегда выполняет свои обещания.