Часть 1

Снова слезы катятся по лицу, снова над головой бесконечный космос, а под ногами мерзлая земля. Снова спина опирается на холодный камень, снова ветер будто доносит те самые слова. «Будь на стороне тех, кто спасает людей. Если обе стороны одинаковы, то стань хорошим человеком. Спасай слабых и защищай сирот. Я знаю, что для тебя ничего не значат слова «хороший» и «плохой», но это хотя бы сделает тебя чуточку лучше». Снова чувствуется чужая кровь на руках. А тогда она была как своя. Было больнее, чем всегда. Намного больнее. The evil it spread like a fever ahead It was night when you died, my firefly What could I have said to raise you from the dead? Oh, could I be the sky on the Fourth of July? Дазай поднимает голову и распахивает мокрые от слез глаза. Он как будто сидит здесь, рядом, и смотрит на звездное небо. Разглядывает далекие огоньки и улыбается. Потом поворачивается лицом к Дазаю, и вдруг тревожно хмурится: Shall we look at the moon, my little loon Why do you cry? А Дазай смотрит на его лицо и чувствует, как по щекам безостановочно текут слезы. Он протягивает руку и мягко гладит Осаму по каштановым кудрям. Тот застывает под почти осязаемым прикосновением, не в силах даже утереть соленые капли. Это уже не первый раз, когда Дазай видит его. *** Четыре года назад, когда они вместе сидели в Люпине, Осаму что-то щебетал, как всегда, но он всегда видел Дазая насквозь. Так и тогда: всего один печальный взгляд, и шатен застывает, замолчав. Ком подступил к горлу, и в тот вечер Исполнитель просто расплакался ему в рубашку. Дазай помнил, как тогда всхлипывал и не мог остановить судорожный плач. Он, как всегда, все выслушал и обнял, поглаживая по волосам. Сейчас так не хватало тех теплых рук. Well, you do enough talk My little hawk Why do you cry? Tell me what did you learn From the Tillamook burn Or the fourth of July. We’re all gonna die. *** Два года назад, когда Осаму наглотался таблеток и попал в больницу, первым, кого шатен увидел – это он. Sitting at the bed The halo at your head Was it all a disguise? Like Junior High... – Не делай так больше. – брови встревоженно сведены вместе, но потом лицо расцветает той самой улыбкой. – Заставил же ты меня поволноваться. – Одасаку… - голос сорвался, и Дазай поджал трясущиеся губы. Where everything was fiction Future and prediction Now where am I My fading supply. *** Их первая, после четырех лет разлуки, встреча с Чуей. Тогда Осаму не мог посмотреть в полные презрения и глубоко затаенной боли голубые глаза. And I'm sorry I left But it was for the best Though it never felt right My little Versailles. *** А если бы… если бы тогда Дазай успел остановить его? Он остался бы в живых? Наверняка… *** Слезы застилают глаза, но его лицо видно четче некуда. Те самые серьезные глаза, ровная линия подбородка, красноватые волосы и всепонимающая улыбка. Осаму медленно протянул руку и коснулся чужой щеки, покрытой щетиной. Пальцы на несколько секунд ощутили родное тепло, но оно тут же исчезло. Теперь Ода улыбался грустно, будто извинялся. Did you get enough love, My little dove? Why do you cry? – Не уходи. Не снова. Пожалуйста… - голос дрожит, разносясь глухим шепотом по безлюдному кладбищу. – Не уходи… Лицо Одасаку рассыпается, исчезает, рассеивается. Пальцы проходят сквозь пустоту, опять цепляясь за воздух. Why do you cry?