my princess

      Он был готов кануть в бездну, потерять себя и воскреснуть вновь, он был готов на всё, лишь бы её воспоминания сохранились. Лелея надежды о невозможном, Странник решил не терзать свою душу, а встретиться со страхом тет-а-тет, отправившись в Монштад.        Когда твое прошлое воплощение исчезнет с древа Ирмансуль, можешь считать себя мертвым, лишь люди «обошедшие систему», смогут вспомнить тебя, но какой в этом толк? Каков во всем этом смысл, если твоя возлюбленная может не вспомнить тебя? Зачем ему новая жизнь, в которой нет её?       Созданный без имени, но после покалеченный каждым из них. Сначала он - Кабукимоно, обретает то, чего так страстно желал с момента своего сотворения - после теряет всё. Потом он нарекает себя Куникудзуси, разрушенный короткой жизнью смертных, предательством, жаждет возмездия и уничтожения страны. И когда его душа находится в смятении, он вновь получает новый титул и неизвестное ему до селе имя. "Номер шесть из Предвестников Фатуи", а после Скарамучча. В последствии сама Царица дарует ему очередное имя, или же клеймо - Сказитель. Будучи Сказителем, он всей душой уверовал в то, что наконец нашел покой. Когда надежды на окончания безумного странствия по глубинам своего сознания стали казаться реальностью - он вновь обрел новое имя.        Теперь он Странник, которого не знает никто, за исключением лорда Кусанали и путешественника, но разве он нуждался в них? Разве он хотел, что бы эти "люди" помнили о нем? Какая разница, если девушка, что в один момент озарила его душу, в существовании которой он успел усомнится бесчисленное количество раз, не помнит тебя.       Мона Мегистус была для него странной, непонятной. Для Странника было обыденность вселять в людей страх, прибываючи в своем прошлом воплощении, но ещё никто не мог с такой точностью оценить опасность, что следовала за ним по пятам. Он помнит тот злополучный день до мелочей. То, как она на него смотрела, как тряслась от страха и пыталась защитить друзей. Как дерзко отвечала, пытаясь скрыть свои опасения - это было прекрасно.  Никому ещё не удавалось так умело обвести его вокруг пальца - это было незабываемо. После данного действа Скарамучча неоднократно пытался вновь мимолетно увидеться с астрологом, но она каждый раз умело избегала встреч, чувствуя, что её ожидает опасность. Не сбежит ли Мегистус вновь, учуяв знакомое звездное отражение? Вопрос риторический, и Странник прекрасно знал ответ, но мечта осязать недоступное была сильнее.        Вершина Мыса Веры, место, которое прославилось при помощи прекрасной легенды. Ходит молва, что однажды некая влюблённая пара поклялась друг другу в верности, но оставила после себя лишь трогательную романтичную историю, растворившись в горстке пепла и канув в лету.        Легкий весенний ветер окутывает тела безмятежностью, подражая объятиям матери к своему младенцу. Потоки воздуха сдувают семена одуванчиков, накрывая поле белой пеленой. Посреди этого действа было суждено оказаться и Моне Мегистус, словно выжидая момента прибытия «старого» знакомого, она ведет головой хватаясь за его взгляд. Её юное лицо украшает хитрая улыбка, а глаза сверкают, впервые за долгое время.  – Мне стоит называть тебе Скарамуччей или же новое имя тебе нравится куда больше, Странник?       Не забыла. Момент, который позволяет ему отпустить все свои тревоги и вновь найти душевное умиротворение. Она помнит, в этот раз Мегистус не сбежит. – Принцесса может придумать мне новое прозвище, которое придется ей по душе.       Не дожидаясь ответа он стремительно сокращает между ними расстояние. Запуская руку в её волосы, до него доносится легкий аромат невесомой свежести.  – Мегистус, пообещай не сбегать в этот раз. – Обещаю, - без доли сомнения отвечает Мона.       Она делает шаг вперёд и проводит рукой вдоль шарнирной шеи Странника, достигая его затылка и притягивая того ближе к себе. Её губы накрывает его, такие холодные, до сели безжизненные, кажется только что обрели жизнь. Пытаясь отдаться полностью, он вливает в этот поцелуй всё, что тревожило его на протяжении многих лет: боль, страх, отчаяние, отвержение - всё, что убивало его изнутри и гложило его сердце, заставляя ставить под сомнение саму суть его существования. Этого всего больше нет, он обрел свое спокойствие, и его спокойствие - Мона Мегистус. – Я обрел сердце, принцесса.