Часть 25. Тонкая грань между сном и явью

Где я? Что со мной? Почему так светло? Столько вопросов, а так мало ответов… Я, поморщившись и открыв глаза, обнаружила, что лежала на жёсткой траве. В голове пронеслись воспоминания о событиях прошлой ночи. Перед моими глазами мелькают тёмные коридоры, и я задыхаюсь от быстрого бега. Слышу, как под ногами скрипят половицы. Он знает, что я здесь… Я собираю последние силы и встаю на ноги, опираясь о ближайшее дерево. Голова пульсирует от боли, а по телу пробегает дрожь. Я озираюсь по сторонам, но вокруг только густой лес. Нет никого. Я одна. Одна в этом тёмном, опасном месте. Я почувствовала смутное ощущение дежавю — уж больно знаком мне был этот лес. Но больше всего меня мучал лишь один вопрос — как я сюда попала? Внезапно почувствовав на себе чей-то взгляд, я резко обернулась. За густыми ветвями деревьев промелькнул чей-то силуэт. Прищурившись, я разглядела тонкие руки и развевающийся плащ. Существо издало какой-то звук, напоминающий карканье, и я замерла. Сердце застучало сильнее. Мне нужно бежать отсюда! Я попятилась назад. Существо выбежало из-за деревьев, и я вскрикнула. Существо можно было сочти за человека, если бы большой клюв. В памяти всплыло название из записки в доме мистера Питерсона и рассказа Тринити — «Защитники леса». Может, это кто-то из них? Но времени на размышления уже не было — сущность двигалось в мою сторону. «Бежать!» — кричали мне мои инстинкты, но ноги не двигались. Я словно приросла к земле. А существо тем временем приближалось. Когда чудище схватило меня руками, я почувствовала её острые когти на своих плечах. Я непроизвольно зажмурилась. — Тебе некуда бежать. Ты обречена… — послышался из ниоткуда знакомый голос. — Мистер Питерсон? — спросила я тьму. Существо исчезло, вокруг был только мрак. Но я так и не могла двинуться с места. Что-то ещё продолжало держать меня мёртвой хваткой. Ответа не последовало, и голос продолжил: — Ты будешь пытаться скрыться. Но у тебя ничего не выйдет. Я предупреждал тебя и твоих дружков. И я не буду предупреждать дважды. — Это у вас ничего не выйдет, проклятый убийца! — крикнула я в темноту, пытаясь вырваться. До меня донёсся смех: — Я не убийца, дитя. Я твой страх… Вскрикнув, я открыла глаза. На дворе было светло, и шторы развевались от слабого ветра. Я рассеянно моргнула, пытаясь собраться с мыслями. — Это был сон, — поняла я, тяжело вздохнув. — Так, стоп… Мне снова врезались в память последние события. Бег, тёмные коридоры, окно, головокружение, обморок… Нет, это не могло быть сном. Или… Тут я услышала тихий звон. На полу лежал тот самый золотой ключ на цепочке, который я нашла в доме мистера Питерсона. Дрожащими руками я подняла ключ. Значит, это всё не сон. Но тогда как я оказалась у себя в доме? В голове вертелась только одна мысль: что со мной происходит? Я машинально взяла в руки свой телефон и увидела одно пропущенное уведомление. «Есть новости. Перезвони мне!» — Эмма. И несколько пропущенных звонков. Не долго думая, я набрала Эмме. Подруга долго не отвечала. Я уже скрипела зубами от досады, когда она, наконец, взяла трубку. — Это ужасно, — не поздоровавшись, послышался голос Эммы. — Они пропали. — Кто? — Меня охватила паника. — Записи. Записная книжка Питерсона. — Что? — У тебя остался наш дневник? — тихим голосом поинтересовалась Эмма. — Пожалуйста, скажи, что да! — В трубке послышался всхлип. Я тем временем принялась рыться в сумке, в которой я оставила наш дневник в последний раз. Его там не оказалось. — Ничего не понимаю, — вслух сказала я, сев на кровать и прижимая к себе сумку. — Слушай, а ты не помнишь, когда мы сбежали, я была с вами? — Да. Мы все вместе дошли до моего дома, и ты молча ушла к себе домой. А почему ты спрашиваешь? И что там с дневником? Я потеряла дар речи. Может, я начинаю сходить с ума? — Пока. Попозже перезвоню, — сказав это, я первой бросила трубку. От досады я бросила сумку на пол и обхватила голову руками, пытаясь понять, что происходит. Мой взгляд снова остановился на сумке. Вернее сказать, возле неё. На полу лежал белый листок, вылетевший из сумки. Встав, я взяла его в руки. «Есть тонкая грань между кошмаром и безумием. Эта зыбкая грань, где реальность переплетается с фантазией, заставляет нас усомниться в собственном рассудке.» — Эти слова, написанные от руки, надолго засели в моей памяти...