Golden threads

Есть нечто интимное и волнующе прекрасное в том, как твоя кровь растворяется в медово-золотом свете, испаряясь капля за каплей. Лоча любит наблюдать за тем, как ткани твоей кожи затягиваются, а искаженное от боли лицо принимает выражение облегчения. Его сердце переполняет необъяснимый трепет. Как искусный лекарь, он должен спасать жизни и избавлять несчастных людей от страданий, но в тот момент, когда он встретил тебя, молящую о помощи, когда его салатовые радужки скользнули по твоему телу, его сердце замерло в груди. Твое израненное тело — произведение искусства, которое должно оставаться нетронутым. Его плечи вздрогнули, мерзкая дрожь пустила корни в его позвоночнике от осознания того, что он просто хочет оставить тебя вот так — истекать кровью пока твое лицо омрачено адскими мучениями. Твои рыдания и хриплые мольбы вырвали окаменевшего, словно статуя, мужчину из внутренней борьбы с извращенным естеством, поселившимся в его душе. Он действительно хотел быть хорошим человеком, но ты испортила его всего за какие-то жалкие мгновения. Но Лоча не мог винить тебя в том, что твоя природная чистота и невинность обличают уродливую сторону его души. Его рука нехотя вытянулась вперед, стирая с чистого холста алые небрежные, но такие восхитительные мазки кровавой краски. Ах, что это? Твои губы расслабляются и распахиваются, испуская выдох облегчения. Грудная клетка томно опускается, а веки лениво закрываются, когда ты падаешь на колени перед возвышающейся фигурой Лочи. Его глаза видели так много счастливых лиц. Истинных лиц людей, испытывающих благодарность странствующему лекарю, не искаженных масками, которые они вынуждены носить ежедневно. Так обнажаются их души. Но ни одна неприкрытая лицемерием душа не вызывала в его глазах искрящегося восхищения, которое теперь наполняет его взгляд извращенным любопытством, когда он протягивает тебе руку, чтобы помочь подняться. Если бы ты знала, что его рука сейчас обвивает твое запястье в знак вашей незримой связи, которую он так трепетно хочет сохранить на века, если бы ты знала, что уголки его губ приподнимаются в нежной улыбке, олицетворяя такое теплое, но терпкое чувство, разливающееся в его груди, если бы ты знала, что его губы шевелятся, а из горла вырываются бархатные слова утешения только ради того, чтобы отдаться эхом в твоем сердце и заложить фундамент твоей привязанности к нему… Если бы ты знала все это, ты бы все еще приняла его любезное предложение? Лоча может поклясться, что ты создана для того, чтобы он разрушал тебя, разбивая вдребезги, словно хрупкий сосуд, а затем собирал заново кусочек за кусочком. Ты никогда не почувствуешь сладостного умиротворения и облегчения, пока не испытаешь жгучую боль. Он хочет подарить тебе эти удивительные чувства, разделить их с тобой, словно создатель, дарующий своему творению освобождение. Твоя улыбка обворожительна. Он хочет видеть ее снова и снова каждый день, когда золотые нити будут пускать корни по твоим венам, заштопывая хрупкие ткани твоего искалеченного тела. Если бы только он мог навеки высечь это выражение на твоем милом личике… Быть может когда-нибудь этот гроб за его спиной станет твоим местом вечного покоя? Белоснежные, такие же чистые и невинные, как твое естество, лилии будут обрамлять твое тело, и Лоча будет вдыхать твой аромат вперемешку со сладким запахом вечно свежих цветов, в которых будет похоронено твое тело. Он почти может видеть, как янтарные нити Изобилия переливаются на твоей коже, словно трещины на тончайшем стекле. Время остановится для тебя только в момент, когда ты испытаешь истинное счастье, он обещает. Его ладонь будет ласкать твою ледяную кожу с ласковым трепетом, пока чаша его души будет переполняться твоим блаженным спокойствием и умиротворением. Подарок судьбы для неблагочестивого лекаря. И ты берешь его руку, безмолвно скрепляя союз с белокурым жнецом. Лоча мысленно клянется, что, даже если пока твое сердце наполняет блаженное неведение, он позаботится о созданном самими Богами неприкасаемом произведении искусства, не упустив не единого лучика сияния твоей невинной красоты и искренности, однажды запечатав их навсегда на изящных чертах твоего лица.