Часть 1

      Однажды Изуку подумал, что ненавидит людей.       Люди продолжали смотреть на него. Смотреть и шептаться, вызывая скрежет чего-то внутри. Их шёпот казался громче завываний ветра, а взгляды давили, будто пытаясь продавить его сквозь реальность. Мальчик даже не знал лучше ли те, кто смотрел сквозь него, или те, кто чрезмерно жалел его.       Хотя эта мысль, на самом деле, была резкой и неожиданной, сбивая с толку. Изуку было всего лишь семь, а два года под клеймом беспричудного добирались до него так быстро. Или это был обычный темп? Ребёнок понятия не имел, он даже не знал, что в принципе делать с этой отягощающей мыслью.       Маленький Мидория быстро отбросил свои собственные несказанные слова, заставив их надолго остаться на задворках сознания. Он не мог на них отвлекаться. Каччан сейчас кричал на него, толкая на землю, когда он пытался подняться после первого толчка. Блондин раньше не придирался физически, возможно, это так сильно поразило Изуку.       — Чёртов беспричудный! Перестань ходить за мной! Непонятно что ли?! — кричал Бакуго, размахивая руками.       — К-каччан, я не следовал, просто шёл домой. Н-наши дома рядом, — сбивчиво и быстро проговаривал Мидория, чувствуя, что слёзы подбираются слишком быстро.       Изуку, вообще-то, не был объявлен беспричудным. Врач сверился с анализами и рентгеном на консультации, а после указал на мутацию и ещё кучу странных слов, суть которых заключалась в том, что причуда не будет родительской, а может идти от предков или быть относительно новой в роду. Инко переживала за своего малыша, но тот в свою очередь был в предвкушении чего-то необычного.       Все друзья мальчика сначала приняли это нормально, но после того, как прошёл год, а Мидория так и не разобрался в своей причуде, все просто решили, что тот врал. «Беспричудный» и «врун» стали прилетать чаще, чем детский разум мог принять. Но больнее всего было, когда Каччан обернулся против него активнее всех, а остальные взрослые встали на сторону блондина и защищали его действия.       О͝ни ̊н͒и͜ӵ̾егӧ̏ ̅не̒ ̓п̽оним̍а͘ют̾.       И мальчик с зелëнными волосами не понимал, почему даже взрослые в детском саду, а после и в школе, не верили ему, ведь у них есть доступ к его медицинским записям, где в графе причуды указано, что она есть, но пока неизвестна. А потом он случайно подслушал, как эти самые взрослые злословили о его маме, говоря о том, что она подделала записи. Такой шёпот был даже больнее, чем слова только в его сторону. Эти ядовитые слова разжигали внутренний костёр, приближая его к ощущению гнева впервые в своей короткой жизни. Но он понимал, что даже ничего не может сказать или сделать, чувство беспомощности душило в такие моменты ещё сильнее.       Семилетнему было грустно и больно, в данный момент ещё и из-за падения на дорогу. Когда Каччан ушёл, другой мальчик медленно поднялся с земли, не решаясь сразу же выходить из переулка, чтобы идти домой. Изуку решил понять, откуда взялась та резкая мысль и те холодные чувства.       Ненависть? Наверное, слишком сильная отрицательная эмоция для ребёнка. Но только ребёнок может ненавидеть так от всей души. Мидория хотел бы сказать, что это чуждо ему, но чем дольше он прощупывал это ощущение, тем больше оно проникало в мозг, оплетая своей обжигающей паутиной разум. Оно говорило, что было там давно.       Мидории Изуку было семь, когда ненависть проникла в его сердце, поселившись где-то глубоко и надёжно. ***       Итак. Деку не поднимал головы с семи лет. Деку не смотрел никому в глаза уже долгих три года. Деку не видел в этом смысла, когда его отучили избиениями и отравляющими словами. Деку боялся внешнего мира.       Изуку перестали считать человеком, а он принял это без пререканий. Изуку казалось, что с каждым ударом и взрывом на теле что-то внутри него постепенно ломалось, а что-то новое строилось и процветало. Изуку ненавидел внешний мир.       Единственная, кто не входил во «внешний мир», была его мама. Мидории, честно говоря, слишком боялись говорить друг с другом. Мать знала, что совершает ошибку в отношениях с ребёнком, но не знает, как исправить и что вообще ей надо исправлять. Сын же ощущает ту самую беззаветную любовь к родителю и не хочет нагружать нерешаемыми проблемами. Ведь Изуку понимает, что проблема в нём, и мама, загруженная работой, никак не поможет. — Прости, Изуку! Мне так жаль!       Более насущная проблема для мальчика — сохранить свою мечту. Когда его спрашивали, кем же он хочет стать, то на автомате выходил ответ о героизме, но. Но. Это самое пресловутое «но», которое было у Мидории уже долгое время. Слишком большое давление и презрение к обычной детской мечте беспричудного сделает это с любым. Да только Изуку не желает отпускать ту толику человечности, что обитает в его сердце. Его личный осколок солнца, согревающий его холодеющее сердце и тонущий разум, освещающий его будущее хоть в каком-то свете. — Этот мальчик бредит… Герой? Серьёзно?       Он лелеял этот оплот здравомыслия, подсознательно зная, что если он отпустит эту соломинку, то окунется в совершенно новый омут, в котором ранее он лишь мочил ноги. Пугающая и завораживающая мысль одновременно. Подросток прекрасно понимал, что ненормально представлять жестокую расправу над своими обидчиками, когда ты желаешь стать героем… Но Каччану никто ничего не говорил.       — Деку!       Все смеялись вместе с хулиганом, учителя отводили глаза от насилия, чтобы иметь правдоподобное отрицание. И когда его вновь зажали за школой трое парней во главе с Бакуго, то Изуку понял, что не сможет убежать так просто. Они разглагольствовали о чём-то, предъявляя что-то, что Мидория просто пропускал мимо ушей. У них всегда была одна пластинка, которая оканчивалась им на асфальте вне зависимости от его собственной реакции. И когда его ударили, сильно толкнув в стену, он сполз на пол, продолжая получать насмешки и удары с царапинами. У͝м̔р͘и̒тё͝!       Десятилетние были жестокими. Было больнее, чем обычно, а шёпот в голове умолял о действии, шипение других голосов проникало во все уголки его сознания. Он так хотел, чтобы они просто потеряли его из виду, забыли о его чёртовом существовании! Пусть они уже просто уйдут!       — Такой бесполезн-! Что за?! Бля, куда делся Деку?! — Кацуки закричал, оглядываясь. Изуку в шоке замер, боясь издавать звуки, когда хулиганы не видели его перед своими собственными глазами.       — Не может быть! Он же был только что тут! — воскликнул один из подпевал шокированным тоном. Мидория чувствовал, что другой захочет провести рукой по тому месту, где он сидит, разрушив какую-либо иллюзию, под которой были трое. Он молился, чтобы что-нибудь отвлекло их.       — Хэй! Вон он! Деку убегает! — третий из компании закричал, указывая на угол, за которым только что скрылся зеленоволосый подросток. Группа побежала в ту сторону без заминок, крича вдогонку убегающему.       Только сам Изуку не понимал, что увидели другие подростки, что заставило их подумать, что он убежал туда. Но решил не терять времени, желая поскорее вернуться домой. Он в шоке добрался до квартиры, слегка прихрамывая и анализируя ситуацию. Всё намекало на то, что это причуда. Может ли быть, что это действительно его собственная причуда?! ***       После нескольких экспериментов Мидория Изуку мог официально заявить, что он наконец-то активировал причуду! Он смеялся так долго, когда смог целенаправленно использовать свою силу, снова теряясь перед хулиганами. Ему казалось, что он задохнётся или выплачет всю жидкость из организма. Проблески надежды стали окутывать осколок солнца, шепча, что его мечта стала ближе и реалистичнее.       Может они станут лучше? Он снова сможет завести друзей? К нему будут относиться хотя бы как раньше? Ведь всё будет так? Пожалуйста, он не вынесет повторного отказа… Никт̊о, ͝ ͐ќр̊ом͝е н̀а́с       Когда сын пришёл к матери с новостью, то та была невероятно рада, пусть и удивлена странностью причуды. Они вытащили запылившиеся документы и направились на регистрацию причуды. Очередь была небольшой, в самом же офисе работал молодой парень, который был шокирован поздним расцветом. Он раньше не сталкивался с таким, но с радостью принялся за документы, комментируя, что должно быть было сложно жить до этого. Изуку мог лишь грустно усмехнуться, игнорируя резкое завывание голосов на это замечание.       — Так, мы заполнили ваши данные, теперь не могли вы сначала рассказать, как вы обнаружили силы, если это возможно, а после описать вашу причуду и продемонстрировать её здесь или в любом специализированном помещении, которое у нас есть, — сказал рабочий, завершая печатать муторную часть.       — Да, конечно. Так, до этого я был функционально беспричудным, а дети злые, кхм… — младший Мидория пытался придумать, как объяснить ситуацию красивыми словами. Почувствовав его неудобство, мама взяла слово также нервно, теребя в руках носовой платок.       — Изуку сказал, что новые дети, которые недавно перешли в его школу, узнали о его состоянии, так что они напали на него. Какие грубые школьники, не могу поверить, что кто-то может так просто напасть на беззащитного ребёнка. Как назло, и его друга не было там, чтобы помочь, — Инко говорила, хмурясь и очевидно переживая. Изуку был рад, что его мама так легко поверила его словам, не став звонить в школу. Такие звонки всегда плохо оканчивались для него.       — Понятно, экстремальная ситуация часто пробуждает причуды, — понимающе кивает регистратор, выглядя смутно грустным из-за упомянутой ситуации.       — Не только это, — пробормотал мальчик.       — Хм? — мужчина намекал на продолжение погромче.       — Кхм, да, это также связано с тем, как работает моя причуда, — Изуку всё ещё чувствовал себя странно, когда говорил «моя причуда». Казалось, будто он обманывает или мечтает.       — Да? Так, подождите секунду, я всё равно отмечаю это как экстренную и вынужденную активацию, консультантам это бывает важно знать. Особенно в случаях позднего расцвета. Ага, а теперь опишите вашу причуду, пожалуйста.       — Когда кто-то причиняет мне физическую боль, то я могу как бы потеряться в глазах нападающего? — парень смущался собственного объяснения, но у него действительно не было возможности провести много тестов.       — О, что вы имеете ввиду под «потеряться»?       — Те хулиганы… В общем, я очень сильно хотел, чтобы они наконец-то ушли, а в следующую секунду они все остановились и стали кричать. В основном они спрашивали друг друга, где я и куда делся? А после казались потерянными, поведясь на игру теней, и продолжили погоню за чем-то. По сути, они просто убежали, не оглядываясь, — он рассказал только то, в чём был уверен.       — Вау, это занимательная причуда, понятно почему вы не могли активировать её раньше. Чуть позже я скорректирую её описание для удостоверения, а пока как нам это лучше всего проверить?       — Если бы у вас было острое лезвие и аптечка? — неловко попросил Изуку, не удивившись, когда рабочий просто кивнул и подошёл к ближайшему шкафу.       — Я бы сказал, что не самый обычный запрос, но достаточно нужные предметы, чтобы я хранил их прямо здесь. Здесь есть аптечка со скальпелем в наборе. Подойдёт?       — Д-да, спасибо! — мальчик оглянулся на маму, которая была слегка взволнована, что её сыну нужно будет снова пораниться для активации причуды.       — Держите, — мужчина поставил ящик на стол, пододвинув его к клиентам.       — Кхм, я полагаю, вы должны увидеть, как работает причуда? Просто если вы будете наблюдать со стороны это не сработает, так что… Эм, не могли бы вы порезать мне безымянный палец? — нервно спросил Изуку, распечатывая скальпель.       — О, я полагаю, если нет никаких негативных эффектов для меня, то конечно.       В неудобной тишине клерк перехватил острый предмет. Мидория подал руку, спокойно перенося небольшой порез на пальце, уже ощущая, что этого хватило для нечеткого сцепления. По-хорошему урона нужно было бы чуть больше, он чувствовал это, потому что рана очень скоро затянется, но для короткой демонстрации должно хватить. Подросток сел поудобнее, закрыв глаза, и начал сосредоточенно просить, чтобы он исчез в чужих глазах, мысленно добавляя образы от лица мужчины, как будто он растворился перед ним. Образ, кстати, оказался довольно чётким, а понимающие звуки напротив говорили сами за себя.       — Понятно, спасибо за демонстрацию. Можете отключить причуду.       — Хорошо, — отключение было немного сложнее, как будто разжимать руку, которую свело судорогами. Это заняло секунду другую, пока он не ощутил возвращение метафорического крючка. Некоторое время они сидели в тишине, которая прерывалась звуками печатания, а Изуку обработал по-быстрому порез, залепляя его в конце пластырем.       — Прочитайте предоставленное мной описание, если есть поправки, то скажите, а после сообщите, как вы назовёте причуду, если есть идеи, — сказал регистратор, поворачивая экран в их сторону. Он дождался их кивков, развернув монитор обратно.       — «Исчезновение»? Это вроде подходит правилам наименования, да? Я бы хотел назвать причуду так, — робко уточнил подросток.       — Подходит, — кивая, сказал мужчина. Им потребовалось ещё минут десять для полного оформления документов, но уже через полчаса Изуку сидел на своей кровати, в шоке читая свою обновлённую запись, не веря собственным глазам.       Причуда: Исчезновение.       Описание: если человек физически навредит пользователю причуды, то пользователь может исчезнуть в глазах нападающего.       Он даже боялся лишний раз моргнуть, чтобы слова не исчезли. На целый вечер он был свободен от лишних звуков в своей голове. Целый вечер он подбрасывал палки в костёр надежды, разгорающийся в его груди.       Конечно, он должен был знать, что хорошего не бывает много.       Мы го̋вор͘или͛ ***       — Класс, послушайте, Мидория наконец-то получил свою причуду. Пожалуйста, — учитель указал рукой в сторону Изуку, который стоял рядом с учительским столом.       — М-моя причуда называется Исчезновение, я могу исчезнуть в глазах того, кто нанёс мне урон, — сбивчиво прошептал подросток под взглядами всего класса. На секунду воцарилась удушающая тишина, пока по всей комнате не начал перемещаться громкий шёпот. Он очень надеялся, что это шёпот осмысления, что люди станут лучше. Но нужно было слово одного человека. Человека, на которого смотрело остальное стадо, чтобы определить их дальнейшие действия.       — Ха, Деку, так вот как ты пропадал последние пару раз?! Какая хромая причуда! — Бакуго крикнул, вызвав взрыв в качестве подтверждения своей мысли. — Но я полагаю, это значит, что ты хотя бы не врал! — он усмехнулся, скаля зубы. Его поддержало хихиканье остального класса.       Изуку смотрел пустым взглядом в пол, идя обратно на своё место. «Всё ещё бесполезный» и «трус обзавёлся подходящей причудой» ударили слишком близко к цели. Действительно, почему он думал, что что-то изменится? Он ведь сам признал, что причина в нём. Ха-ха. Да, как смешно, почему они не остановят смех. Только Мидория пригляделся и увидел, что все уже приступили к уроку, лишь изредка поглядывая на него и переговариваясь между собой. Никто не смеялся, но звук преследовал его в сознании, раздаваясь протяжным эхом. Он с трудом дождался обеденного перерыва, желая поскорее уединиться.       — Хей, Деку, мы ждём чёртовой благодарности! — только у Кацуки были свои планы, которые он быстро воплощал, останавливая побег Изуку. Блондин угрожающе придавил рукой на плече жертву к стулу. сд͝ох́нисдо͘хͅн́ѝ̚сдӧх̀ни       — Ч-что? — Мидория действительно не понимал, что ему сейчас нужно говорить.       — Без меня ты бы так и остался беспричудным ничтожеством, неблагодарный! — насмешливо проговорил задира, производя мелкие взрывы, которые коротко жгли и вызывали дым от горевшей униформы.       — С-спасибо за помощь в активации причуды, — постарался сказать Изуку, чтобы не было слышно, как сильно его выворачивает от таких слов.       — Так бы сразу, Деку! Настолько глуп, что тебе нужно напоминать о таких вещах чёрт возьми! Тебе действительно никогда не стать героем, ха-ха! — эти слова больно задели.       — Почему ты так говоришь, Каччан? Теперь у меня есть причуда! — это вырвалось из Мидории почти бесконтрольно. Он мгновенно пожалел о своих словах, когда увидел, как потемнел алый взгляд.       — Хааа, ты серьёзно такой тупой, Деку?! У тебя такая бесполезная причуда для героя! Что ты будешь делать? Прятаться от злодея, умоляя о пощаде?! — блондин жестоко рассмеялся, а класс подхватил насмешку, приговаривая о безнадёжных и бредовых мечтах.       Все дети в конце концов пошли на обед, а Изуку скрылся в кабинке туалета. Он просто сидел, спрятанный от мира, не желая верить в свою реальность. Она казалась слишком жестокой и надуманной. Но он видел и слышал всё это.       Ему хотелось кричать. Один ͝из н͝ас       Ему никогда не позволяли кричать. Нельзя делать так много вещей. Нельзя даже мечтать или надеяться. Он не хотел иметь дело со всем этим.       Голоса хором приветствовали его. Лицо Изуку исказилось безразличными чертами, а изумруды поблёкли до болотной трясины.       Когда его снова зажали в конце школьного дня, насмехаясь над его новой причудой и приговаривая, чтобы он наконец-то, блять, дал хоть какой-то отпор, ах да, он не может. Бакуго говорил, что если Деку исчезнет перед его глазами, то он просто продолжит бить в тоже самое место, что и до этого. Какая хромая причуда, да. За этим последовал удар.       Взрыв. Деку! Ожог. Трус! Боль. Тряпка!       Замах. Мусор! Удар. Неудачник! Боль. Сдохни!       Боль. Больно. Почему всё ещё больно? Почему?       Он не хотел, чтобы ему было больно. Никто не должен причинять ему боль. Изуку не хотел такой боли. Всё горело. Он ненавидел жару.       Перед его взором зажмуренных глаз предстал образ его самого от лица Бакуго. Это было странно, но всё ещё имело для него смысл. Он знал на каком-то инстинктивном уровне, что нужно делать. Ему нужно было заставить Каччана уйти.       Он представил, как резко наполнился силами и вырвался из-под ударов, убегая через Кацуки. Тот, не раздумывая, бросился за убегающей иллюзией.       Так. Значит, Изуку неправильно понял свою причуду в начале?       Пойдёт ли он когда-нибудь вносить правки? Ну, вселенная уже доказала, что проблема не в его причудливом статусе или его отсутствии.       И голоса советовали молчать. Голоса говорили о преимуществе.       Он согласился с ними. Они начинали ему всё больше нравится.       Х͝а-͜х̿а̿-х̕а̒, д̑а͜! ̏ Дͅа! ̚Да̕! ***       Причуда: Догра Магра (роман действительно был интересно вдохновляющим)       Описание: если мне наносится урон, то на человеке появляется печать (похожа на отпечаток руки в том месте, где мне нанесли урон, только на теле напавшего?), которую я могу активировать, беря под контроль его видение и восприятие, если я не визуализирую что-то конкретное, а говорю обычный запрос, то реакция не всегда однозначная, хотя мозг жертвы зачастую подбирает самые подходящие образы. После того, как я теряю сознание или засыпаю, метки спадают автоматически.       Дополнительно: …       Изуку перечитывал записи в своей тетради для анализа собственной причуды. За последние пару лет он смог протестировать множество своих идей. Его сила была такой занимательной! Журнал экспериментов пестрил гипотезами, которые проверялись на практике. Он был в какой-то степени рад хулиганам, но он даже не мог так часто использовать на них причуду, иначе они бы поняли рано или поздно, особенно Кацуки. Каччан был достаточно умён, чтобы догадаться, если Мидория допустит осечку в сокрытии своих истинных способностей.       Итак, он пришёл к идее, что причуда всё ещё активируется, если урон будет нанесён нечаянно и абсолютно ненамеренно. Примотанные лезвия на плечах, скрытые плотной одеждой, и столкновение с человеком дали ответ. Он запугал того несчастного прохожего тенями из переулка, заставив его ускориться, чтобы добраться до дома. Другой парень смог помочь в том, что и звуковые галлюцинации в его власти. Парень дёрнулся и огляделся на хлопок, который ему казался прямо у его уха. Причуда Изуку казалась такой потрясающей для него! Остальные просто не понимали этого. Г͝л̎уп͠цы.       Одноклассники продолжали превращать его жизнь в ад во главе с Бакуго. Иногда ему казалось, что всё это доберётся до него в следующую же секунду, но его собственная чаша терпения удивляла его самого своей глубиной. При этом шрамы от лезвий были желанными, а шрамы от ожогов будто призывали содрать с себя кожу. Раны от чужих слов и вовсе не оставляли шрамов, потому что не заживали и постоянно кровоточили.       — Прыгни с крыши и молись о причуде в следующей жизни!       Призыв к суициду от Каччана был в новинку. Всегда казалось, что бывший друг детства не сможет превзойти себя, но он вновь и вновь повышал планку. Всё-таки Каччан потрясающий, ха. Конечно, он всегда мог сделать невозможное, и, конечно, он сделал день ещё хуже.       А потом на него напал грязевой злодей. Он не мог сосредоточиться от страха, чтобы использовать причуду, но в следующую секунду его спас Всемогущий. Он был в таком восторге!       Как же быстро он передумал, стоя в одиночестве на крыше. Его огонь в душе потух, оставляя лишь слабо искрящиеся огоньки. Было трудно дышать, воздух казался ледяным в лёгких. Он на автомате прошёл к месту, откуда слышались взрывы. Он безразлично смотрел в знакомые багровые глаза, пытаясь расшевелить затухающие угли в личном костре.       Он не понял, почему всё-таки побежал, но ему не нужна была эта чёртова реакция ото всех. Почему его ругают, а Бакуго хвалят? И когда он думал, что этот длинный день наконец-то закончился, то вселенная просто рассмеялась ему в лицо.       З̆ат̉к̿нись̉.       — Деку! — громкий рёв прозвучал прямо за его спиной. Когда Изуку обернулся, то столкнулся с яростным взглядом. — Нахуя ты полез?!       З̒а̏т̀к̋н̈и̋с̍ьͅ!       — Ты выглядел так, будто тебе нужна была помощь, — тихо произнёс зеленоглазый парень. Ему ответили сильным толчком в грудь, из-за которого он упал на тротуар.       З̓А͘Т͜К͠Н̌И̽С̇Ь͌! ̓       — Ты только, блять, помешал! Мне не нужна была помощь от такого неудачника, как ты! Запомни уже это, Деку! Сиди тихо со своей бесполезной причудой в своём придуманном мире, а лучше сдохни уже наконец-то! — с последним выкриком Кацуки быстро развернулся и громко ушёл, оставляя за собой звенящую тишину.       ЗАТКНИСЬ!       Гротескная фигура мальчика, сидящего на дороге, освещалась со спины алым закатом. Тело не двигалось. Пушистые тёмно-зелёные кудри скрывали юные глаза. Но вот голова медленно поднялась, обнажая острые светящиеся безумием изумруды. Голоса завыли в унисон, а после постепенно затихая в предвкушении и восторге. Единственное, о чём мог думать сидящий, раздавалось всего одним голосом в его голове. Голос был болезненно похож на его собственный. А может это просто было действительно его.       — Ему конец, — прошептал Изуку, прожигая своим взглядом новое будущее, уже цепляясь за метку на плече со школы, когда Бакуго прожёг ему форму и сказал умереть.       В тот день Всемогущего задержали репортёры, и он не смог найти своего потенциального приемника. Хотя где-то в параллельной вселенной на путь становления восходил будущий великий герой.       В тот день Кацуки Бакуго зверски напал на случайного прохожего, а также нанёс тяжёлые увечья герою, подоспевшему на помощь. Его вырубили, отвезли жертву в больницу, а его самого в полицейское отделение. Через час, когда он очнулся, то реагировал на всё через раз или слишком остро, будто отвечая на совершенно иные вопросы. Он создавал впечатление не самого здорового ума. Когда офицер узнал, что в тот же день на самого Бакуго напали, то серьёзно решил рассмотреть проблему психического здоровья. Родители, приехавшие по звонку, были в ужасе и заверяли, что это совсем непохоже на их сына.       Когда Кацуки признал родителей и успокоился, то пытался объяснить, что напал на сбежавшего злодея. Детектив Цукаучи, который часто вызывался в таких ситуациях для допроса, признал, что парень реально верит в то, что говорит. Это помогло в суде, в котором семье Бакуго всё равно пришлось выплатить огромные деньги потерпевшему из-за морального и физического урона, но всё наказание для Кацуки ограничилось лишь общественными работами и обязательными сеансами психотерапии. Подросток не был доволен, выражая это слишком агрессивно, но не мог ничего сделать.       И уже через пару дней младший Бакуго напал на кого-то во время исполнения общественных работ. Конечно, он никогда бы не вспомнил о парне, с которым слегка столкнулся плечом по дороге туда. На этот раз там не было героя, а жертвой был другой подросток-нарушитель. Их надзиратель получил ожоги второй степени и был без сознания, когда наконец-то прибыл герой, а позже и полиция со скорой. Только жертве не повезло. Слишком сильный удар привёл к ужасным последствиям.       В ходе допроса они также установили, что это были повторные галлюцинации, эпизод был ещё сильнее, чем предыдущий. Проблемы с гневом не помогали. Родители были в отчаянии и очень быстро согласились на закрытие своего сына в психиатрической клинике вместо тюрьмы для несовершеннолетних. Они искренне хотели помочь своему сыну, они даже не подозревали, что у их ребёнка может оказаться столько проблем с психикой. Следствие также установило постоянное жестокое поведение, про которое очень быстро рассказали ученики Альдеры. Учителя получили выговор, так как были косвенно виноваты в буйстве Кацуки. Они не должны были поощрять подобное поведение. Было возбуждено расследование школьного округа Альдеры, которое стремительно набирало обороты из-за откровенной дискриминации и фанатизма.       Кацуки не мог поверить в происходящее. Но у него были приступы паники, когда перед глазами вновь и вновь представала сцена смерти. Будто наяву два изображения наслаивались друг на друга и расходились. И чем больше проходило времени с эпизода, тем чаще он вспомнил только реальность. Реальность, наполненную кровью и предсмертными хрипами. Ему это не нравилось.       Он герой. Будущий герой номер один! Герои убивают злодеев. Так что он всё ещё может быть героем, верно? Конечно, блять, он может быть героем! Это говорили все! Все всегда говорили, что он станет героем. Он сделал так много для своей цели. Он не может потерять всё из-за глупого статиста, попавшего под руку. Только герои никогда не застревали в психушке, а? Нет, и он не застрял в психушке. Нет-нет-нет. Руки в крови, потухшие глаза — это ложь. Ничего не было. Или было? Зелёные волосы- нет, синие волосы, запачканные кровью. Без разницы. Ничего не было. Он снова задыхается-       К сожалению, они не знали, что лечили галлюцинации у изначально здорового мальчика. Они не знали, что всё это сводило его с ума по-настоящему. И, к сожалению, но отделение для буйных не было нужной средой для Бакуго, не весь персонал верил в то, что эти пациенты смогут выбраться. А врачи также выяснили, что концентрация нитроглицерина из-за причуды была очень высока в теле и плохо влияла на химические вещества в мозгу, вызывая повышенный уровень агрессии. Лекарства для подавления делали всё ещё страннее для Кацуки.       Ему казалось, что он терял себя всё больше.       А Изуку было смешно от того, насколько просто прокрасться в больницу и добраться до пациентов, пока они хоть где-нибудь, да свободно передвигаются. Пару дней на энергетиках можно было продержаться, чтобы Бакуго снова показал регресс в лечении. Закрытые одежды пациентов были как никогда кстати. Такие заходы на протяжении нескольких месяцев сделали чудо с психикой Каччана. Мидория мог с распростёртыми объятиями встречать своего бывшего друга в мире безумия. О̍д́и͒н͂ ͜и͋з̓ ͝н̋а͘с̄! ̐ ͌Ӧд͐и̐н͐ ̌ӥ́з̕ ̇н͝а̇с̀! ̆       Каждый раз, когда он перехватывал вид от лица Кацуки, то убеждался, что все лекарства, помимо подавителей нитроглицерина, делали подрывнику ещё хуже. Чужое размытое зрение и бегающие глаза были словно бальзам на душу. Бакуго ломался и без его помощи. Такие захваты также помогли в разъяснении того, что его причуду будет сложно использовать для шпионажа. Он мог следить от первого лица только одного человека за раз. И его причуда отвергала его, если он бездействовал, так что ему нужно было побыстрее создавать галлюцинации и уходить. Посредством тестов он точно понял, что его самая эффективная стратегия — это захватить на крючок как можно больше людей и просто отдавать приказы, доверяя создание галлюцинаций своей причуде.       Изуку чувствовал себя потрясающе, зная, что это он сделал с его давним обидчиком и другом детства. Он ощущал такое мрачное и невероятно искреннее удовольствие от дрожи в движениях Каччана и его несвязном шёпоте. Мидория ликовал и всё чаще его рот разъезжался в широкой ухмылке. Одноклассники воспринимали его улучшенное настроение, как радость от свободы от хулиганов и от расследования школы. И они не были неправы. Мальчик с нетерпением ждал изменений в школе, желая поделиться с полицией своими данными.       Он с радостью отправился на допрос. В прохладной комнате сидел офицер с безразличным выражением лица и подросток ощутил, что всё пройдёт совершенно не так, как он ожидал. И когда он начал историю с того, что его не считали за человека, пока он был беспричудным…       — Понятно, а теперь можете уже приступить к реальным проблемам в школе? — скучающе протянул мужчина. П͝о̍ч̓е͘м͑у͑ ͒б̿ы͛ ͂е͝м̈ӯ ̑н̽е̚ ́у̊м͓ӗр͌е̉т̍ь͑? ̄       — Ч-что? — лицо Изуку потеряло какое-либо выражение.       — Ну, вы же не можете винить их за такое отношение, когда вы ранее были бесполезным для общества? Честно, вам так повезло, что они помогли вам понять причуду, — пробормотал полицейский, даже не поднимая взгляда от бумаг, на которых он не сделал пока никаких заметок. Е̌г͝о͗ ̏с̿ме̌р̚т̀ь̇ ͐п̐р̃и̔н͘е͋с͑л̋а̉ ͛бͅы̀ ̌б̽о͆ль͒ш̃е͑ ̚п̔о̌л͐ь͊з́ы͜.       Изуку не стал ничего отвечать на это, просто рассказав про издевательства после получения причуду. Он молча вышел из комнаты, чувствуя себя вне тела. Дома он смотрел в стену, начиная лихорадочно смеяться. Правда, чего он вообще ожидал?       Подросток успокоился, радуясь, что мама была на работе. Ей не стоило бы слышать такие срывы сына. А самому Изуку стоило бы готовиться к приближающимся экзаменам. Старшая школа ждала его. А его постоянно меняющимся планам было бы полезно высшее образование. ***       Мидория проснулся и посмотрел на дату. Сегодня должны были прислать письмо из школы с результатами. Изуку с нетерпением шёл проверять почту. Белый конверт манил и пугал одновременно. Мама уже ушла, так что он смог бы проверить сообщение, чтобы не напугать её любой из реакций. Позже оказалось, что даже бояться было нечего, он лишь удовлетворённо выдохнул на уведомление о зачислении. Он не мог дождаться, чтобы рассказать это маме. Стресс сказывался на ней в последнее время. Хорошая новость могла бы её приободрить.       Только вот вечер наступил, а Инко не возвращалась домой. Не отвечала на сообщения и звонки. Ночь вступала в свои владения, а в квартире не прибавилось людей. Изуку лихорадочно пытался вспомнить, говорила ли его мама, о какой-нибудь командировке или ночной смене. Вдруг с ней что-нибудь произошло? Если на неё напали? Нужно ли ему обзвонить больницы? Казалось, впервые за долгое время голоса замолкли, а из глубин вылезли забота, переживания и паника за единственного дорогого человека.       Мидория решил, на всякий случай, проверить её комнату. Только все вещи лежали на своих местах, в шкафу лежала одежда, папка с документами не сдвинулась с места. Единственное, что привлекло его внимание это сложенный лист на тумбочке у кровати. Сердце Изуку будто поднялось и застряло в горле. Лёгкие отказывались снабжать тело достаточным кислородом, а зрение туннелировало, затемняясь по краям.       «Для Изуку», — гласила надпись сверху. Он не слышал ничего, кроме собственного пульса. Глаза впервые за месяцы наполнились влагой, грозясь пролить слёзы. Трясущаяся рука кое-как открыла послание.       У мальчика подкосились колени, словно марионетке перерезали нити. Зелень глаз обращалась в тьму всё больше с каждой прочитанной строчкой. Лицо перекосилось в страданиях, прижимая письмо к груди. Звуки раненного животного наполняли комнату, это был уродливый плач.       »…я больше не могла справляться с этим, Изуку…»       «Прости, я правда люблю тебя, но я больше не видела своего солнечного мальчика…»       «Ты стал пугать меня, Изуку! И столько стресса…»       «На работе так часто сплетничали, столько проблем от твоего статуса причуды, каким бы он не был…»       »…мои родители тоже оставили меня, когда мне было семнадцать, я справилась, а тебе тоже скоро шестнадцать!»       «Ты сможешь спокойно пожить в квартире ближайшие два месяца, денег у входа должно хватить для еды…»       «Моё тело вряд ли найдут в скором времени, я не хотела умирать в квартире, чтобы ты не нашёл тела. Я не знаю, надо ли тебе сообщать об этом?»       «Я люблю тебя, прощай, не вини себя. Это я плохая мать, что не смогла справиться со всем, но я сожалею. Живи счастливо!»       В комнате снова наступила тишина. Изуку хрипло, но ровно дышал.       — Как она могла? — он прошептал, сминая несчастную бумажку ещё больше. М̈ы͊ ̎ж̄а̌ж̀д̔е̂м̌ ̀к̐р̅о̽в̚и̔! ̊       — Как они все могли? — он прошипел, в голове блаженно опустело, а сердце отбросило скорбь.       О̸н̶и̵ ̶д̴о̸л̸ж̴н̶ы̷ ̶п̷о̶п̷л̶а̷т̵и̶т̷ь̷с̴я̵.       — Они должны поплатиться.       Безумие никогда не мешало гениям. ***       Угольная пыль легко сменила тёмно-зелёные волосы на чёрные. Солнцезащитные очки скрыли часть лица. Тональный крем скрыл веснушки. Чёрная бесформенная одежда была надета заранее. На Спортивный Фестиваль Юэй для второго курса было так легко пробраться, купив самый дешёвый билет на украденные деньги. Фальшивое удостоверение личности было также полезным. Второй курс был самым оптимальным вариантом, на который приходило наибольшее количество профи для подбора стажёра. Первогодки — это дети, а третьекурсники обычно уже были по уши в контрактах с агентствами.       В такой толпе не было странным, что он постоянно касался плечами людей. Он даже не ощущал боли, а слои одежды легко скрывали кровь. Это было до смешного легко. Столько профессиональных героев ежегодно собирались на этом Фестивале, умалчивая о персонале школы. Изуку знал, что они не сразу пойдут сидеть в свою секцию, а отличить их в толпе по костюмам было детской игрой. Сотни, если не несколько, меток эфемерно ласкали его чувства, грозя головной болью, когда он наконец-то потянет за удила.       Он насладился зрелищем, смотря как будущие герои избивают друг друга. Дома он принимал кофеин, чтобы вновь не спать ближайшие пару суток. Итак, вечер обещал быть весёлым. Он включил новости, не прекращая хихикать. Он знал, что сейчас все должны были немного распределиться по городу.       Изуку потянулся к своей причуде. ***       — Внимание, мы прерываем вашу передачу в связи со срочными новостями! Не выходите на улицу! Уберите детей от экрана! Множество героев и обычных людей словно сошли с ума! Они без разбора нападают на людей! Уже сообщают о смертях! — репортёр в панике кричал предупреждения. Оператор снимал с окна, как профессиональный герой продолжает вбивать голову своей жертвы в бетон, не обращая внимания на кровь и летящие ошмётки мозга.       — Смотрите, там другой герой! — камеру перенаправили на бегущего героя, у него явно была причуда скорости. Все затаили дыхание в надежде, что это спаситель, но в следующую секунду они заметили, как бегун держит в своей руке верёвку, чей другой конец был затянут на лодыжке почти наверняка мёртвого тела, которое тащилось по асфальту, ударяясь о него. Все замолкли уже по другой причине, в ужасе провожая взглядом героя. Тишину прервал репортёр, который прокашлялся, чтобы сообщить полученную информацию.       — Новые данные. Бегите от людей, если вы видите на их плечах чёрные отпечатки ладоней. Это подтверждает, что вся эта атака результат ужасающей причуды! Наши защитники были повёрнуты против нас. Кто же тогда спасёт нас? — в тоне ощущался весомый страх, который поглощал всех вокруг.       Заголовки новостей пестрели хаосом, паникой и ужасом. Полиция была активна, как никогда прежде. Развёрнуты сотни протоколов. Детективы и лучшие умы уже вели расследования. Смерти вели счёт на сотни, больницы были переполнены ранеными. Те, кто сошёл с ума, через пару суток не могли ничего объяснить, кроме рассказов о помутнённом сознании и совершенно разных видений. Те, кто был особенно жесток, не признавались, кого они видели на месте жертв, почему они так легко срывались.       Япония пострадала от нового злодея, который провёл всего одну атаку, но уже получил S-ранг. СМИ разрывались от разных имён злодея и его целей. Люди боялись выходить на улицу. Похороны проходили повсеместно. ***       В пустой холодной квартире слышался заливистый смех и радостные аплодисменты от каждой прочитанной новости. Мальчик напевал, перевязывая свои раны, не реагируя на несущественную для него боль.       — Ах, Каччан же пропускает всё веселье! Я давно его не навещал! Интересно, какую смерть ему показать самой первой? Он обязательно обрадуется, что он не будет больше одинок, правда?       Мир разбил Деку на осколки, не дав и шанса собрать себя.       Изуку с радостью покажет остальным, как выглядит разбитый мир.