Лужа с бабочками

Бабочки. Они сотнями покрывали поверхность лужи, то вспархивая, то снова опускаясь, будто гигантские снежинки. Нежные бело-голубые крылья раскрывались навстречу солнечным лучам, а хрупкие хоботки погружались в остатки дождевой влаги. — Это невероятно! Благословение! Чудо! — Гавриил остановился прямо посреди дороги и воздел руки к небу. — Это грязная лужа, — заметила Вельзевул. — Всё равно что пожирать падаль или пить слезы. Бабочки собирают все доступные им питательные вещества, какими бы отвратительными те ни были. — Только взгляни на эту возвышенную красоту! — Гавриил уставился на бабочку, приземлившуюся ему на руку. — Если бы тут не было лужи, она пила бы твой пот. Или кровь из открытой раны. — Вельзевул задумалась, не осуществить ли это на практике. Интересно, как небесный ихор подействует на этих маленьких вампирш? Вполне возможно, их унесёт прямиком в астрал. — Ты упомянула слёзы. — архангел, как обычно, мастерски проигнорировал всё, что казалось ему непривлекательным. — Эти создания, вероятно, утешили великое множество грустных детей, ласково осушив их мокрые щечки! Вельзевул фыркнула. — Уж скорее, щекотали им глаза, чтобы выжать побольше питья! Гавриил оглядел трепещущую крылышками стаю. — До чего тщательно Всевышняя заботится обо всём Творении, удовлетворяя нужды даже самой крохотной бабочки! — Бабочки сами удовлетворяют нужды друг друга, — проворчала Вельзевул. — Питательные вещества, которые они собирают, станут брачными дарами при спаривании. — Брачными дарами? — переспросил Гавриил, по-видимому, прислушавшись к Вельзевул впервые за шесть тысяч лет. — Это свойственно насекомым — предлагать убитую добычу или отрыгивать пищу. Выражение лица Гавриила колебалось между любопытством и отвращением. — А мухи… обмениваются брачными дарами? Вельзевул улыбнулась. — Если тебе очень повезёт, сможешь выяснить это лично.