2. Больше не будет как прежде

      Пока весь город за исключением развлекательных районов спал, в полицейском участке было неспокойно. Всего пару часов назад пришёл вызов. Какие-то двое мальчишек пробрались в мотомагазин и случайно или нет, но убили владельца. О произошедшем сообщили случайные прохожие, на место была отправлена одна из патрульных машин.       А потом спустя два часа поступил звонок от девочки, по словам которой её собственный отец, будучи пьяным, убил свою жену. Её голос сильно дрожал в очевидном испуге, а тон был понижен, по всей видимости, чтобы пьяный мужчина не услышал. Туда также были отправлены патрульная машина и скорая.       Когда полиция оказалась на месте, мужчины в погонах вошли в достаточно приличный подъезд и поднялись на нужный этаж. По телефону Ариана сообщила о том, что оставит дверь открытой. Но, не смотря на её слова, полицейские постучали, надеясь на то, что им просто откроют и что этот вызов окажется простой шуткой, однако, когда ответа не последовало, сотрудники, держа наготове оружие, решили войти сами.       Оказавшись в прихожей, мужчины услышали из гостиной звук работающего телевизора. Они направились туда, ожидая увидеть смотрящего телевизор пьяницу и прячущуюся где-то девочку-подростка, однако представшая картина неприятными мурашками прошлась по телу каждого из мужчин.       Девочка сидела у ног отца, держа в руках окровавленный нож. Грудь трупа напоминала решето или истыканную в случайном порядке подушку. Пол и диван были залиты кровью, металлический запах которой висел в воздухе, ударяя в нос. Отправив напарника осматривать квартиру, помощник комиссара, мужчина средних лет, медленно начал подходить к подростку, стараясь не напугать.       Так уж вышло, что Тэкуми Накадзима знал девочку и не раз помогал, когда её с друзьями задерживали. По каким-то причинам он привязался к малолетней хулиганке, смягчал углы и договаривался, чтобы девочку с друзьями отпускали, хотя, конечно, перед этим читал нотации, от которых в общем-то особого проку не было.       Накадзима подошёл к девочке и, пытаясь подавить свои эмоции, максимально спокойно, насколько только мог, задал вопрос:       — Ариана, что здесь произошло?       Казалось, этот вопрос вырвал девочку из каких-то недр собственного сознания, возвращая в реальность. Её тело колотило крупной дрожью, а рыдания переросли в истерику. Она начала плакать навзрыд, пытаясь как-то взять себя в руки, чтобы рассказать о произошедшем. Она почти задыхалась от собственных рыданий, отчего мужчина был вынужден отложить этот вопрос на потом.       — Хорошо, всё будет нормально, тише, тише… — он присел на корточки, стараясь не встать в лужу крови, и сгрёб Риану в объятия. Он, слегка сжимая, поглаживал её плечи, через какое-то время отведя её чуть дальше от мертвеца.       В это время напарник вызвал криминалистов, а через несколько минут к полицейским присоединились врачи скорой. Медики осмотрели девочку и помогли вернуться в чувства. Вскоре вслед за медиками приехало и подкрепление. Полицейские наполнили квартиру, начав осматривать место преступления.       В это время Ариана сидела в стороне, всё ещё находясь в прострации. Она целиком и полностью понимала, что только что убила человека. Но почему же в ней не было сожаления? «Что со мной не так?» В голове просто не укладывалось то, что она, оказывается, настолько ненавидела своего отца, что сейчас не чувствует никаких смятений или чувства вины, в голове стоит лишь пугающая тишина.       Смотря в одну точку на полу, Хирай увидела, как перед ней остановилась чья-то фигура. Медленно подняв глаза, она встретилась с тёмными глазами мужчины в полицейской форме. Незнакомец казался как минимум в полтора раза младше уже знакомого Тэкуми и выглядел спокойным, но в его теле ожидаемо чувствовалось напряжение. Он держал в руке блокнот и ручку. Вероятно, хотел допросить девушку.       — Как вы себя чувствуете? — вежливо поинтересовался мужчина, в конце концов нарушив молчание.       — Уже лучше, — коротко ответила она и поднялась на ноги. — Мы можем выйти на улицу? Я хочу подышать свежим воздухом.       — Конечно, — полицейский кивнул и отошёл в сторону, пропуская её, затем пошёл следом.       Они медленно спустились на первый этаж многоквартирника и покинули дом, остановившись у одной из машин правоохранителей, снующих в данный момент по квартире и подъезду, опрашивая соседей. Парень, покинув квартиру, стал более расслабленным и задышал полной грудью. Неосознанно, но девочка подметила для себя эти детали, в попытке отвлечься от произошедшего.«Он новичок?» Если это и так, то его переживания показались брюнетке уж слишком очевидными, но тут уже не ей судить.       Ариана перевела взгляд на небо, немного поежившись от холода. Морозная ночь пробирала до костей, но девочка старалась не подавать вида, что замёрзла. Сделав глубокий вдох свежего воздуха, она посмотрела на парня, ожидая, что тот начнёт задавать какие-то вопросы, не просто же так принёс с собой ручку с блокнотом.       Поймав на себе взгляд подростка, полицейский откашлялся и всё-таки заговорил:       — Я, Сэтоши Кавамура, старший офицер полиции Японии,— представился он и, получив лишь кивок, продолжил: — Ариана, позволите задать вам несколько вопросов?       — Задавайте.       — Можете подробнее рассказать о том, что произошло?       Кивая, Хирай мысленно вернулась к событиям ночи, начиная рассказывать обо всём произошедшем. На лице парня то и дело отражалось то сочувствие, то смятение, то понимание. Он был в ужасе от того, что тринадцатилетняя девочка пережила подобное, и сейчас перед ним стоит не просто подросток, а убийца.       Задав необходимые вопросы, парень отошёл к коллегам, а через несколько минут вернулся с наручниками в руке. С тяжёлым вдохом он посмотрел в глаза девочки.       — Это простая формальность, но её придётся соблюсти, — взяв тонкие запястья девочки, он защелкнул на них наручники, и вместе с ещё одним полицейским они сели в машину, после чего направились в участок.

-***-

      Поездка до полицейского участка была напряжённой. Пока полицейские тихо переговаривались, Риана смотрела на свои руки, скованные наручниками, не думая толком ни о чём. Мысли были вязкими и невнятными. Глаза, направленные в одну точку, почти не мигали и были похожи на стеклянные, как у кукол. Она не понимала, что чувствует или что вообще должна ощущать.       Когда машина остановилась, один из полицейских открыл дверь и помог Хирай покинуть автомобиль. Она уверенно встала на свои ноги, оглядываясь по сторонам. Большая часть окон полицейского участка была тёмной, а те, в которых ещё горел свет, можно было пересчитать по пальцам. Парковка была пустынной, разве что на ней стояло несколько патрульных машин привычной чёрно-белой окраски. На крышах некоторых из них мигали синие и красные огни, создавая ритмичный танец света и тени.       Не задерживаясь долго на одном месте, девочка пошла ко входу вслед за напарником Кавамуры. Помогавший парень пошёл сразу за ней, не позволяя отдалиться слишком сильно.       Внутри участка царила тишина, гнетущая и какая-то агрессивная, нарушаемая лишь скрипом дверей и шагами сотрудников ночной смены. Кавамура взял девочку за плечо и повернул в нужном направлении, уводя по коридорам в допросную. Её ожидала куча вопросов, на которые она должна ответить. Внутри начали появляться слабое сомнение и волнительный страх, но они пока не достигли точки кипения или ощутимого масштаба.       В комнате для опросов её усадили на стул и, сняв один наручник, пристегнули его к ножке стола. Для чего? Она же даже не пыталась сбежать. Неужели опасались? Но чего? Что им мог сделать подросток?       На какое-то время её оставили одну. Справа от неё на стене монотонно шумел кондиционер, поддерживающий в помещении более-менее прохладную температуру воздуха. На стене слева висело большое зеркало, вероятно, одностороннее. Она не знала, наблюдают ли за ней сейчас, но, наверное, это и не важно. Отражение в зеркале визуально увеличивало помещение, отчего атмосфера всё больше давила.       Ариана закрыла глаза, попытавшись отвлечься от монотонного шума кондиционера и давления стен. Тело начинал пробивать неприятный озноб. Мурашки поднимались по позвоночнику, медленно распространяя холод по всему телу, а сразу после пришла непреодолимая духота. Холодный пот медленно стекал по лбу и спине, впитываясь в одежду. Дыхание становилось прерывистым и тяжёлым. Воздух в допросной стал вязким и невыносимо горячим. Клонило то в жар, то в холод. Девочка просто начала задыхаться от накатившего осознания. Застывшая на руках кровь стягивала кожу.       Каждый вдох был как глоток кипятка в засуху и делал только хуже. Перед глазами пролетали воспоминания этой ночи: залитая кровью холодная плитка кухни под ногами, деревянная ручка ножа в ладони, истекающий кровью отец, крепко сжимающие оружие пальцы и непреодолимое желание убить…       «Что я натворила…» — это всё её вина, она просто не могла поверить в то, что вообще способна убить. Всё тело колотило крупной дрожью. Девочка наклонилась вперед и закрыла лицо руками в попытке сделать хоть что-нибудь, но эмоции давили на горло, не позволяя нормально вдохнуть. — «Убийца…» — пронеслось где-то вдалеке. Всё начинало путаться, комната перед глазами начинала плыть. Слёзы неконтролируемо катились по щекам, когда, казалось бы, их уже не осталось.       Когда открылась дверь, она даже не услышала, полностью оказавшись в лапах панической атаки. Очутившийся на пороге мужчина, увидев состояние Хирай, нахмурился. Попросив напарника принести успокоительные, Накадзима закрыл дверь и подошёл к столу. Бросив на стол папку, мужчина присел на корточки и за плечи развернув подростка к себе лицом, немного встряхнул.       — Ариана, успокойся, — спокойно начал он, чуть сжав её плечи. — Слышишь меня, просто дыши…       Слова полицейского доносились откуда-то издалека, как будто из-под воды. Собственные мысли заволокли слух, не давая в полной мере услышать слова, которые доходили до мозга лишь обрывками.       — Хирай… — сделав глубокий вдох, мужчина мягко взял девочку за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ари, посмотри мне в глаза, сосредоточься на моём голосе и послушай…       Встретившись с синими глазами мужчины, школьница не сразу смогла понять, кто перед ней. Понимая это, мужчина невесомо провёл пальцем по глазам девочки, стирая с ресниц солёную влагу, пока она пыталась полностью на нём сосредоточиться.       — Хорошо, вот так… — его голос звучал ровным и успокаивающим, проникая к самым травмированным струнам её души, пытаясь хоть как-то привести в чувства. — Дыши вместе со мной, хорошо?       Смотря в глаза мужчине, девочка поспешно кивнула и попыталась делать глубокие вдохи вместе с Такуми, который не давил на неё, максимально безболезненно пытаясь вывести из этого состояния.       Успокоиться получилось далеко не сразу. Первые вдохи получались сбивчивыми и рваными, но чем больше Хирай дышала, тем проще становилось дальше. Паника медленно отпустила, но пальцы ещё были холодными. Когда Сэтоши принёс успокоительное и воду, Ариана послушно выпила таблетку и откинулась на спинку стула.       После полного успокоения последовала головная боль и слабость. Она чувствовала себя опустошенной, словно из неё высосали все силы. Накадзима всё также сидел рядом, не говоря ни слова, но от его присутствия становилось легче. Его нахождение в комнате давало чувство безопасности. Он не осуждал и не давил, просто был рядом. Делал то, чего никогда не делал отец…       Ариана подняла глаза и увидела, что Такуми смотрит на неё с лёгкой улыбкой, в которой сквозила усталость. Она попыталась улыбнуться в ответ, но губы дрожали.       — Ты сильная, — тихо сказал он, как будто прочитав её мысли. — Ты справишься.       Эти слова, как тёплый плед в холодную ночь, окутали её. Хирай закрыла глаза, пытаясь собрать остатки сил и справиться с болью. Она понимала, что раз ее привели сюда, значит впереди ещё допрос и выяснение всех обстоятельств, но сейчас нужно было просто дышать.       Постепенно успокоительное сделало своё дело, и мысли хоть и медленно, но вернулись к относительному порядку. От усталости глаза начинали слипаться, но, взяв все силы в кулак, девочка выпрямилась и положила руки на стол.       — Спасибо, давайте начнём, — тихо сказала она, всё ещё слыша лёгкую дрожь в собственном голосе, но попыталась не заострять на этом внимания.       — Не за что. Уверена? — уточнил мужчина и, получив кивок, медленно сел на второй стул напротив девочки, затем, пододвинув к себе папку, посмотрел на Хирай.       Допрос начался, когда в помещение вошла женщина лет тридцати, представилась психологом и присела рядом с подростком. Опрос проходил довольно спокойно. Тэкуми задавал ей наводящие вопросы, а Ариана отвечала, в очередной раз погружаясь в воспоминания. Полицейский записывал её ответы, периодически кивая. Весь допрос его лицо оставалось беспристрастным, пока в голове был хаос. Он ненавидел своего бывшего друга за то, что тот довел ребёнка до такого, и в то же время не мог поверить, что тринадцатилетняя девочка, которую он знал почти всю её жизнь, могла убить — это всё просто не укладывалось в голове. Но он полицейский, и если сейчас начнет поддаваться эмоциям, то дело просто передадут другому. Этого позволить он не мог, ведь был намерен выбить для подростка как можно более мягкое наказание.       Закончив задавать вопросы, мужчина кивнул и, поднявшись, пошёл к двери.       — Посиди, я скоро вернусь, — коротко сказал он и вышел из допросной.       Хирай осталась наедне с женщиной, но от её присутствия было не особо легче. Она почувствовала, как пальцы снова начинает потряхивать, и попыталась не поддаваться депрессивным мыслям, думая о том, что сейчас могло бы поднять настроение. Мысли пришли к друзьям с их авантюрой, о которых до сих пор ничего не знала.

-***-

      Тяжёлый вздох пронёсся по смежной с допросной комнате. Всё это время Кавамура наблюдал за допросом через одностороннее стекло. Звук из допросной попадал к нему через небольшой динамик. Весь допрос, с самого его начала шла аудио и видеозапись. На данный момент парень сделал вывод, что в суде это дело будет рассматриваться как убийство в состоянии аффекта. Максимум, который ей могут дать, — до пяти лет в колонии для несовершеннолетних, а в лучшем случае и вовсе условное заключение.       Накадзима вошёл в комнату и, встав рядом с парнем, положил на стол папку по делу. Несколько минут он молча смотрел на сидящую в соседнем помещении девочку, думая о чем-то своём. Кавамура наблюдал за вышестоящим, пока что не решаясь заговорить самому. Но через какое-то время он всё же спросил:       — Что с ней будет дальше?       Молодой человек надеялся, что прогнозы будут не самые плохие, ведь Хирай явно не до конца соображала, что делала.       Накадзима оторвался от своих мыслей и перевёл взгляд на Кавамуру. В его глазах читалась усталость, смешанная с лёгкой тревогой.       — В ходе судебного разбирательства это дело будет квалифицировано как убийство совершенное в состоянии аффекта, — сообщил он. В его голосе не было эмоций, но чувствовалось сожаление. — Максимальный срок, который ей грозит, — до пяти лет в колонии для несовершеннолетних. В лучшем случае — условное заключение.       Услышав подтверждение собственных догадок, Кавамура кивнул, принимая эту информацию. Он знал, что для подростка даже такой срок будет серьёзным испытанием. Но он также понимал, что это лучше, чем пожизненное заключение или смертная казнь.       — Мы должны сделать всё возможное, чтобы минимизировать последствия для неё, — сказал Накадзима, его голос стал твёрже. — Она ещё ребёнок, и ей нужна поддержка.       Кавамура снова кивнул, чувствуя, как внутри него поднимается гнев. Накадзима прекрасно знал, что во всём виноват тот, кто когда-то был ему другом. Сама Ариана бы никогда не додумалась кого-то убить. Но вот он мёртв, и от этого легче не становится. Сколько раз он разговаривал с матерью девочки в попытке уговорить уйти от спившегося адвоката, но та не шла на контакт ни в какую. Почему-то так называемая любовь ей была дороже собственной дочери, и вот к чему это привело.       Медленно, но верно этот день шёл на убыль. После допроса Тэкуми ещё некоторое время пообщался с Хирай, прежде чем увести её в камеру временного содержания.       Когда маленькую по всем критериям девочку вели по коридору с пустыми камерами, несколько заключённых обратили на неё своё внимание. Их взгляды были какими-то неприятными, поэтому брюнетка старалась не обращать на них внимания. Оказавшись в маленькой комнате приблизительно два на четыре метра, в которой были лишь кровать, стол, шкафчик, умывальник, туалет, стул и чемоданчик для хранения вещей, Ариана выдохнула. В камере она будет одна, поэтому бояться нечего и слава богу. Каких-то соседей она бы просто не пережила.       Она поставила чемоданчик на кровать, села на стул и огляделась. Стены были выкрашены в серый цвет, а на потолке тускло горела одинокая лампочка. Окно отсутствовало, и единственным источником света был узкий прямоугольник под потолком.       В голове крутился рой мыслей, на которых она старалась не заострять внимания, что в любом случае не очень получалось. Когда разум снова вернулся к мысли о друзьях, судьба которых ей до сих пор неизвестна, то неприятное чувство вернулось, поэтому прежде, чем полицейский ушёл, Хирай окликнула его.       — Накадзима-сан…       Услышав голос девочки, мужчина остановился и обернулся к ней.       — Да, Ариана, что-то нужно? — спокойно уточнил он, посмотрев на заключённую.       Неуверенно отпустив взгляд, Ари секунду помедлила, прежде чем, собравшись с мыслями, смогла продолжить.       — Вы случайно не знаете, где сейчас Казутора и Кейске?       Вопрос Хирай поставил его перед выбором. Конечно, он знал, что произошло с парнишками, но не знал, стоит ли сейчас сообщать и без того нанервничавшемуся подростку, что Ханемия тоже был арестован, а Баджи выпустили. Или лучше соврать?       — Я могу попытаться узнать, — наконец ответил он, стараясь звучать уверенно. — Но мне нужно немного времени. А пока, если тебе что-то понадобится, не стесняйся обращаться ко мне.       Ариана кивнула, чувствуя, как внутри неё что-то сжимается. Она понимала, что это лишь отсрочка, но сейчас даже это было лучше, чем ничего.       — Спасибо, Накадзима-сан, — тихо сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе.       Полицейский кивнул и направился к выходу, оставив Ариану одну в холодной и пустой комнате. Она ещё долго сидела на стуле, глядя на серый потолок и думая о том, что ждёт её впереди.

-***-

      Следующие пару недель прошли в напряжённом ожидании. Суд был назначен на конец августа, отчего всё это время школьница провела в СИЗО. Накадзима с Кавамурой старались максимально обезопасить девочку в этот срок, принося передачки или просто общаясь. В целом, кроме этих двоих, другие полицейские на тринадцатилетнюю школьницу смотрели по-разному: кто-то осуждал, а кто-то жалел.       Первое время было тяжело, но не в плане адаптации, а из-за нервного напряжения и непривычной обстановки. Но атмосфера казалась в разы безопаснее и безобиднее, чем была дома, где она чувствовала себя как на пороховой бочке. Благодаря двоим полицейским было проще привыкнуть, но это было только начало, ведь дальше навряд ли кто-либо будет помогать.       Через достаточно короткое время после заключения и выяснения обстоятельств, школьнице был назначен адвокат. Мужчина чуть старше тридцати вошёл в допросную, куда несколькими минутами ранее привели преступницу. Соглашаясь на работу, мужчина ожидал увидеть за дверью обычную доигравшуюся хулиганку. Да, у него на руках были материалы дела, но он давно работал в этой сфере и знал, какими иногда хитрыми бывают подростки. К тому же сказать полиции можно что угодно лишь бы выйти сухим из воды. Но, не смотря на свои суждения, открыв дверь, он увидел за столом действительно потерянную и не знающую чего ожидать девочку. Когда она подняла на него взгляд своих карих глаз, тот на мгновение замер, как будто потерявшись, но, быстро взяв себя в руки, мужчина прокашлялся и, закрыв дверь, сел напротив неё.       — Я, Изаму Кобаяси, буду защищать твои интересы в суде. Представишься?       Голос мужчины был спокойным, сама Риана ощутила какое-то требовательное давление. От этого стало некомфортно. Она неуверенно поёрзала на стуле, который с уходом знакомого полицейского стал до жути неудобным и ответила:       — Ариана Хирай, — тихо ответила она, пытаясь не выдавать всего стресса.       Кобаяси кивнул, прекрасно видя её волнение и страх неопределенности. Это нормально, она ребёнок, но сейчас важно было не это. Его первостепенной задачей было выяснить то, что полиции преступники обычно не говорят, чтобы понимать, всплывут ли в ходе расследования какие-то ненужные подробности и к чему готовиться.       Однако всего через пять минут диалога стало ясно, что этот бесхитростный ребёнок за своей душой секретов от следствия не имеет. Так даже лучше, не придётся опасаться ненужных неприятностей. Тяжело вздохнув, он посмотрел в глаза подопечной.       — Так, хорошо. Обычно за убийство в состоянии аффекта много не дают, а ты ещё и ребенок. Это вдвойне хорошо, мы можем подать ходатайство о проведении суда с присяжными…       Наблюдая за рассуждениями адвоката, Ариана попыталась понять суть произнесенных им слов, думая, видела ли подобное в фильмах, но ответ так и не нашла.       — Что такое ходатайство? — она непонимающе хлопала ресницами, на что адвокат лишь вздохнул, начав объяснять.       — Это так официальное обращение к судье называется. А кто такие присяжные знаешь?       На встречный вопрос мужчины Риана неуверенно кивнула, прежде чем попытаться дать определение, точнее то, как она это понимала, но её неуверенное: «Ну… Это люди такие в суде…» — мужчину не очень устроило, и он дополнил её слова:       — По сути ты права, но точнее сказать: это просто гражданские, привлечённые к суду для вынесения наказания провинившемуся. По сути они имеют вес для итогового вердикта судьи.       Понимающе кивнув, Риа продолжила слушать дальнейшую стратегию мужчины, изредка прося объяснить некоторые моменты. В общем и целом, она поняла только то, что он объяснил и то не до конца, но этого было достаточно, для того, чтобы понять, что просто так мужчина не сдастся.

-***-

      В день суда, двадцать седьмого августа, Ариану забрал из камеры совершенно незнакомый сотрудник полиции. Он надел на её руки наручники и повёл в зал суда. Пальцы тряслись как перед смертной казнью. Пусть Хирай и знала, что её преступление не настолько серьёзно, чтобы её казнить, но страх всё равно был невыносимым. Что решит судья? Она ведь ещё не достигла четырнадцати лет, а значит, её не должны посадить, да? Но волнение не давало расслабиться, держа в постоянном напряжении.       Во время встреч с адвокатом стало ясно, что сторона защиты будет давить на то, что Ариана ещё ребёнок и что не достигла возраста, в котором может отвечать за преступления. Если это не сработает, адвокат предпримет несколько других тактик, чтобы максимально смягчить наказание. Было принято решение подать ходатайство о рассмотрении дела судом с участием присяжных. Это заметно повышало вероятность снисходительного отношения и последующего приговора.       В СИЗО Ариана много думала о своей жизни. Она вспоминала, как всё началось: как её отца уволили, как он начал пить всё больше, пока не начались побои. По началу он бил только маму, а на дочь лишь кричал, но потом и Ариана начала попадать под раздачу в основном из-за неустраивающих его результатов промежуточных экзаменов. Но побои были достаточно сильными. О том, что происходило дома, полностью не знали даже друзья. Ариана не хотела их впутывать.       Теперь она ждала суда, надеясь, что всё это скоро закончится. Но в глубине души она понимала, что это только начало. Впереди её ждали долгие годы, которые она проведёт за решёткой, если судья всё же решит, что она виновна. Она знала, что её жизнь уже никогда не будет прежней, и это осознание разрывало ей сердце.       Когда Ариану привели в зал суда, она увидела множество людей. Среди них были журналисты, адвокаты и, конечно, полицейские. Судья, высокий мужчина с суровым лицом, занял своё место. Он внимательно посмотрел на Ариану, и она почувствовала, как её сердце забилось быстрее.       Адвокат начал свою речь. Он говорил о том, что Ариана ещё ребенок, что она не понимает, что делает и что её преступление серьёзное, но совершённое в состоянии аффекта. Он также упомянул о ходатайстве о суде с участием присяжных, надеясь, что это поможет смягчить приговор.       Прокурор, напротив, был суров и непреклонен. Он заявил, что преступление было тщательно спланировано и что Ариана действовала осознанно. Он также отметил, что её возраст не должен служить оправданием и что она должна понести наказание за свои действия.       Судья выслушал обе стороны и удалился для принятия решения. Ариана сидела на скамье подсудимых, её сердце бешено колотилось. Как же ей было страшно. Пальцы очень сильно трясло, проступал холодный пот. Она боялась что после вынесения приговора её жизнь рухнет. Конечно, в обычную тюрьму её не отправят, но и в колониях для несовершеннолетних не рай с радугой на небе.       Наконец судья вернулся. Его голос прозвучал громко и уверенно:       — Суд постановил признать Ариану Хирай виновной в убийстве, совершённом в состоянии аффекта, — в зале раздался вздох, а Ариана закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. — Однако, учитывая возраст подсудимой и обстоятельства дела, суд приговаривает её к лишению свободы сроком на два года.       Когда судья вынес приговор, Ариана почувствовала, как её мир рушится. Слёзы покатились по щекам, она закрыла лицо руками, чтобы никто не видел её отчаяния. Два года в колонии для несовершеннолетних казались ей вечностью. Она знала, что теперь её жизнь изменится навсегда.       В глубине души она надеялась, что ей дадут лишь условное заключение. Но реальность оказалась жестокой. В колонии её ждала суровая дисциплина, строгие правила и постоянное наблюдение, а также десятки несовершеннолетних преступников.       «Вот и всё, это конец», — подумала она. И ведь это так и оказалось. За следующие два года с ней точно не произойдёт ничего хорошего. Она не знала, какие в таких местах правила, не знала, будет ли там в достаточной мере безопасно или придётся сидеть как в аду, боясь даже вздохнуть?       В любом случае дальше ничего уже не зависит от неё.       Ариана почувствовала, как в груди разрастается чёрная дыра. Она потеряла не только свободу, но и будущее. Всё, о чём она мечтала, рухнуло в одно мгновение. Родители смотрели бы на неё с болью и сожалением, но Ариана знала, что им не под силу изменить приговор.       Её адвокат пытался что-то сказать, но судья не дал ему слова. Всё было кончено.       Когда судья покинул зал, Ариану вывели под конвоем. Она шла, не поднимая головы, чувствуя себя разбитой и потерянной. Её мир рухнул, и она не знала, как собрать его по кусочкам обратно.       В коридоре её встретил следователь, который должен был сопровождать её в колонию. Он предложил ей сесть в машину, но Ариана отказалась. Она хотела побыть одна хотя бы на минуту, чтобы осознать произошедшее.       Следователь не настаивал, лишь сказал, что они поедут в колонию завтра утром. Ариана кивнула, не глядя ему в глаза. Она чувствовала себя опустошённой, как будто её душу вырвали из тела.       Когда она наконец осталась одна, Ариана позволила себе упасть на скамейку в коридоре. Она не плакала, сердце просто разрывалось от боли. Она не знала, как справится с нахлынувшими эмоциями. Они давили тяжёлым грузом, что наровил вовсе расплющить девочку. Как пережить два года в колонии — она совершенно не понимала.       Она не знала, что ждёт её впереди. Но одно было ясно: её жизнь уже никогда не будет прежней.

-***-

      Утром её посадили в машину и повезли в колонию. Ночью брюнетка почти не спала, поэтому сейчас походила на зомби. Она даже не пыталась что-то изменить, всё уже решено. Накадзима пообещал, что по возможности будет её посещать — это радовало.       По прибытию её разместили в свободной камере, где, к удивлению, пока что никого, кроме неё, не было. Три из четырёх кроватей были пусты, а девушка, занимающая четвёртую, сейчас была на занятиях. Что напрягло Ариану больше всего, так это совместные с парнями уроки. То есть раздельными были только «общежития», а времяпрепровождение по большей части — совместное, что походило на обычное исправительное учреждение для подростков.       Она не знала, что ожидать и была напряжена до предела, пока разбирала вещи. Здесь было тихо за исключением редких шагов в коридоре.       — Ой-ой, кого я вижу… — послышалось со стороны двери.       Уйдя в свои мысли, девочка сильно вздрогнула, чуть ли не подпрыгнув на месте, когда услышала чей-то голос. Из-за испуга она даже не сразу поняла, что голос ей знаком, но, медленно обернувшись, замерла, увидев его обладателя.       В дверном проёме опирался на косяк Казутора. Его песочные глаза были направлены на подругу. В них читалась какая-то непривычно холодная ухмылка. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с таким выражением лица, что по спине девочки пробежал неприятный холодок. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, а в горле пересохло.       — Привет, Розочка.