Часть 4. Подростки

Для того, чтобы написать эту главу, мне пришлось залезть в наши старые переписки. Количество кринжа, которое я там увидела, остановило моё деятельность примерно на час. Я человек ответственный, и хочу, чтобы каждая глава отражала мои переживания, но при этом максимально была близка к реальности. Почему максимально близка? Потому что я не смогу точь-в-точь восстановить события семи-девятилетней давности. И вот, чтобы вспомнить какие-то эпизоды, я решила пройтись по перепискам. На самом деле, последняя переписка была в 2019 году, а потом он переехал в Амстердам, а сейчас, вероятно, живёт в Германии. И вот я сижу, читаю все эти сообщение про школу, про университет, и понимаю, что я до сих пор не могу объяснить те отношения, в которых мы находились в тот момент. Но к этому времени мы с вами вернёмся чуть позже, ведь нужно понимать последовательность событий, которая к этому привела. После лагеря мы перестали общаться. Да, мы всё ещё учились в параллельных классах, но мы больше не разговаривали, не ходили друг к другу в гости, и вели себя так, словно мы незнакомы и никогда не были знакомы. На самом деле, в школе мы никогда не разговаривали друг с другом. Не уверена, с чем это на самом деле было связано, но мне подходить к нему было неловко, а он на меня внимания не обращал. При этом, те два года были самыми спокойными. Я почти забыла о нём, он начал встречаться со своей одноклассницей, чего я не понимала, ведь она была выше его сантиметров на 10, при этом была очень угрюмой девушкой, а голос её выражал полное безразличие и спокойствие, как, впрочем, и взгляд. Но это было его решение. Иногда я замечала, как они ходили вместе домой, постоянно разговаривали в коридоре. В первое время мне хотелось быть ей, но позднее я решила сдаться. Точнее всё это отложить. Во мне всегда было чувство, что жизнь всё расставит по своим местам, и наши с ним места будут соседними. После этого я несколько раз была у него в гостях, и он заходил ко мне, но в основном мы просто кушали, либо это было как-то связано с другими людьми. То есть, могла быть моя компания и его компания, в которых кто-то кого-то знал, и мы просто объединялись. Но я всё ещё не упускала любую возможность провести время с ним, мне в принципе не важно было, по какой причине я и этот человек находимся в одной комнате. Временами мы ездили вместе на олимпиады или другие школьные события. Но я никогда не изменяла двум традициям: каждый год поздравлять его с днём рождения и что-то дарить, а также привозить ему что-то с каждого отдыха за границей. Мне было важно, чтобы он понимал, что, несмотря на отсутствие общения, я всегда помню о нём. Помнил ли он обо мне? Не всегда. В моей памяти сохранилось не так много воспоминаний о том, что он поздравлял меня с днём рождения. Помню, ближе к 9 классу мы разговорились на физкультуре о книгах, и он посоветовал почитать мне «Харизма» Каганова, а на следующий день принёс мне эту книгу. Я начала её читать, но так и не закончила, потому что она оказалась ужасно занудной, и, как бы я себя не пересиливала, я не смогла продвинуться дальше 39 страницы. Кстати, её название я помню только потому, что она до сих пор лежит на моей полке. К девятому классу мы начали общаться снова. Время от времени он заходил ко мне в гости, чтобы пообедать, поговорить, и переждать дождь, либо чтобы дождаться чего-то. Мне просто повезло, что мой дом находился недалеко метро, вот и всё. Мы могли сидеть, пить чай, он рассказывал бы о каких-то своих новых увлечениях: флейта, создание бумаги, игра на скрипке, арт-объекты, фотография, татуировки, да что угодно. Первую татуировку он набил себе сам в 9 или 10 классе. Это была просто линия на ноге, поэтому никто этого и не замечал. Иногда мы собирались, и я приглашала его гулять со своими друзьями, но часто такие встречи были странными, ведь его настроение всегда было неоднозначным и могло измениться за долю секунды. Он мог просто встать и уехать. В общем, человек «творческий». В девятом классе всё немного изменилось. Мне тогда казалось, что мы общаемся просто как друзья, и что все мои чувства к нему были сугубо дружескими, ну, или мне хотелось так считать. Где-то весной нас с Сашей и ещё двумя другими нашими одноклассниками – по два от каждой параллели - выбрали участвовать в каком-то межпредметном мониторинге успеваемости по школе. Всё это мероприятие проводилось во время и после уроков, а это значит, что мы были последними, кто уйдёт со школы из наших классов. Я закончила первая и ждала его у выхода из класса, надеясь пойти вместе домой. Он вышел из кабинета, а за ним его одноклассник. Да, мы пошли домой вместе, втроём. По дороге разговорились, и решили немного посидеть у меня. Мы болтали, смотрели видео на Ютубе, но при этом сидели все довольно близко. Его одноклассник ушёл первым, и мы остались вдвоём убираться в квартире. Хотя, поскольку это была моя квартира, убиралась в основном я. У Саши в то время была привычка кусаться по поводу и без. Несколько раз я возвращалась домой с покусанными руками, синяками от укусов. И это раз не был исключением. Учитывая нашу разницу в росте, вырваться из укуса всегда было непросто и требовало значительных физических усилий и драки. Чтобы укусить, он всегда цеплялся за мои конечности всеми своими руками, ногами, и это превращалось в какой-то хаос. Тот день не был исключением. Я убиралась, а он решил меня укусить ни с того ни с сего. Завязалась драка, из которой мне жизненно важно было выйти победителем, как минимум потому, что хотелось сохранить в живых хотя бы некоторые участки своей кожи на руках. В процессе разборок, мы завалились на диван, и я продолжала отбиваться. Мне повезло, челюсти разомкнулись, и мы просто лежали без сил. Тогда я и осознала, как близко друг к другу мы находимся, ведь мне стоило повернуть голову немного левее, и я бы упёрлась в его лицо. От этого не просто сердце забилось чаще, но и появилось жуткое ощущение кома в желудке, заныли колени, я настолько потерялась, что замерла и вжалась в диванную подушку. Я знала, что если пролежу так чуть дольше, то случится что-то, что может значительно усложнить мне жизнь, но в голове не было какого-то пути отступления, не было вообще ничего, как будто страх вместе с предвкушением заполнили мой разум. А что будет, если я так и останусь? А если повернусь? Что делать в этой ситуации? Ни на один вопрос я не могла от самой себя получить ответ. Я стала прислушиваться к нему, к тому, как он дышит, бьётся ли его сердце так же часто, считывать все знаки, которые я только могла, чтобы дать себе хоть один ответ. Было ясно только, что проявления того, что мы оба чувствуем, были схожи. Он поворачивается ко мне, находится буквально в сантиметре от меня, я поворачиваюсь к нему. Мысль о рациональности происходящего не промелькнула в моей голове. Мне казалось, что это продолжается та история любви, что началась почти три года назад. Он целует меня. Все мы знаем, что подростками в 99% случает руководит желание. Это не значит, что подростки плохие, они пока что не могут контролировать свою природу, не могут отказаться от любого лакомого кусочка, что им дали. Контроль своего желания – это то, что появляется у более взрослых людей, либо не появляется вообще. Но подростки никогда не думают, а только потом действуют. Сначала действие, потом сожаления и раздумья о содеянном. Возможно, это было правдиво в тот момент для Саши. И я не осуждаю его сейчас и не осуждала тогда. Конечно, я не могла его осуждать тогда, потому что в принципе не могла сопротивляться человеку, которому бы отдала всё, что он бы попросил. В тот день был не только поцелуй, но и наш первый и последний секс. Я долго искала синонимы к этому слову, потому что не хотела, чтобы это звучало пошло, не хотела давать подробностей такого рода, да и это слово не совсем правильно описывает произошедшее. Это не было тем эротическим приключением, которое часто показывают в подростковых сериалах, это не было какой-то феерией, когда персонажи забываются и просто наслаждаются моментом, совсем нет. Я любила его, я могла бы отдать ему всё, но я ему не доверяла. Я не знала, где он был, с кем он был, он не был моим, не думаю, что он когда-то кому-то принадлежал, нет. И эти мысли не могли оставить меня в покое, поэтому я попросила остановиться и проплакала в его объятьях около получаса. Но я плакала не от того, что была расстроена, я плакала от счастья, от осознания того, что, возможно, мы снова будем вместе, что наконец-то он выбрал меня. После того дня, я никогда не плакала от счастья. Наверное, это к лучшему. Худшим для меня был следующий день. Ночью я не могла заснуть, потому что словесных объяснений прошедшему дню я не получила, а написать ему боялась, поскольку не хотела спугнуть. Днём я принесла в школу несколько чупа-чупсов, которые он любил, хотела отдать ему, словно случайный подарок. Но весь день я чувствовала, словно задыхаюсь. Чувства переполняли меня, мне было тяжело концентрироваться, тяжело говорить с другими людьми на переменах, ведь взглядом я всегда искала его, мне нужно было увидеть его. Я не могла есть, я не могла думать, это был сущий ад, и именно то, что я не хотела бы испытать никогда больше. Последним уроком все 9-е классы собирали в кабинете для того, чтобы обсудить, как подготовиться к ОГЭ, как себя вести, что взять, а это значит, что мы были там. Конечно, Саша был там. Я сидела не так близко к нему, потому что иначе я бы определённо потеряла сознание. И всё равно, как бы я не старалась концентрироваться на информации, я не могла. Я смотрела только на него, таким удивительно красивым он мне тогда казался, что моё сердце сжималось так сильно, словно вот-вот перестанет перегонять кровь по организму. Но, я не могла позволить себе постоянно на него смотреть, я не хотела, чтобы кто-то понял, что я чувствую, поэтому старалась отводить взгляд. Голова гудела, пульс был просто избыточно высоким, мне становилось плохо, и я ждала, когда эта пытка закончится, когда я смогу выйти из кабинета, но при этом я мечтала, что смогу смотреть на него всю свою жизнь. Может показаться, что я постоянно восхищаюсь тем, как он выглядел, но на самом деле меня привлекало не только это. Меня привлекал его совершенно уникальный характер. Он мог подорваться по любой странной причине, поехать в ночи на другой конец города или в другую страну, потому что ему захотелось съесть какой-нибудь круассан. Он зарабатывал себе на свои увлечения сам. Он всегда был при делах: что-то фотографировал, что-то мастерил, кому-то помогал с дизайном. Он быстро формировал связи и никогда не отказывался от своих целей. Если он что-то начинал, то обязательно заканчивал. Он не боялся быть собой, не боялся выглядеть нелепо, его сложно было задеть издёвками, хотя иногда и удавалось. Но он был страшен, если кому-то удавалось вывести его из себя. Вместе с этим всем, он был непредсказуем. Он мог что-то сделать назло, что-то сделать только ради своей выгоды. Он не был плохим человеком, он просто был собой, и он любил себя и выбирал себе ту жизнь, о которой будет не жалко написать книгу или снять фильм. После того урока, я выбежала из кабинета, отдала ему чупа-чупс, но поговорить с ним о произошедшем у меня не вышло. В этот же вечер я взяла себя в руки, и написала ему, потому что такое состояние не позволяло мне спокойно существовать, и я готова была обжечься, но положить этому конец. Я объяснила ему все свои чувства, предложила быть вместе. И получила вежливый отказ. Но до конца школы оставалось ещё пару лет, а до конца нашего общения - три года.