***

      Вонючка идёт по тяжёлой крутой лестнице. В руках поднос с едой для миледи. Он жадно вдыхает аромат жареных овощей, яичницы, мясного пирога и лимонных пирожных, которые обожает леди Санса. Живот сводит с ума от голода, покалеченные руки дрожат, голова тоже дрожит, ноги с трудом волочат лёгкое исхудавшее тело. На какое-то мгновение, на абсолютно глупое мгновение возникает желание откусить кусочек пирога.       Нельзя!       Вонючка не голоден! Вонючка сыт! Вчера утром милорд, уезжая на охоту, покормил Вонючку! Вонючка должен быть благодарен!       Слюни невольно выскальзывают со рта и капают на крышку, закрывающую хозяйскую еду. Голова трещит. Он не спал всю ночью, думая о вчерашнем. Когда проболтался леди Сансе, что не убивал её братьев. Он ходил в богорощу, надеясь забыться среди священных деревьев, но сквозь ветви кто-то смотрел на него и, кажется, пытался позвать по имени.       Нельзя думать. Ты Вонючка. Теон давно мёртв.       Чем ближе Вонючка к покоям леди Сансе, тем сильнее его страх. Отсутствующие пальцы леденеют от холода. Он несколько раз останавливается на лестнице, чтобы унять дрожь. «Где мои братья? Куда они сбежали? Где они, Теон?» — кричала вчера леди Санса, когда он вернулся за подносом. Тогда он выбежал из её комнаты, лепеча под нос: «Не знаю! Не знаю!» Вчера Вонючке везло, когда он приносил Сансе обед и ужин, то в её покоях были люди: служанки, меняющие перину, мейстер и повитуха (леди Сансу тошнило в последние дни). Санса молчала, даже не смотрела на Вонючку. Но сейчас они должны встретиться один на один.       Он отпирает дверь и входит в комнату. Санса сидит за столом в ожидании Вонючки. Она неотрывно смотрит на него, пока Вонючка ставит поднос, наливает в чашку чай и отходит в угол, который всё равно не спасёт Сансу от мерзкого запаха, пропитавшего тело слуги её мужа, а Вонючку от раздирающего, ненавидящего взгляда Сансы.       Взгляд пожирает Вонючку, напоминает ему о голодных суках лорда Рамси, которые вгрызаются в жертву и рвут её до последнего вздоха. Санса смотрит на Вонючку, сжимая в руке вилку, и он чувствует всем телом, всей оставшейся плотью прикосновение свежевального ножа.       — Ненавижу тебя, — говорит Санса.       Вонючка молчит. Что он может ответить? Ничего.       — Ненавижу тебя. Ты забрал у моей семьи дом. Где мои братья, Теон?       — Я Вонючка! — вскрикивает он и бросается к двери.       — Стой! — останавливает его стальной голос. — Стой!       Вонючка каменеет. Каждый звук, исходящий от Сансы, вдруг напоминает ему лорда Рамси. Чудовищный гнев и спокойствие, отвращение, смешанное с жаждой живьём съесть Вонючку. Он стоит, смотрит на Сансу, которая неподвижно сидит на стуле и проклинает его в своих мыслях.       — Где мои младшие братья?       — Я не знаю, миледи! Честное слово, я не знаю! — кричит Вонючка. — Я не знаю! Они сбежали с Ходором и одичалой девчонкой! Клянусь! Клянусь! Клянусь!       Чем может поклясться Вонючка? Разве что оставшимся обрубками пальцев. Санса понимает это и презрительно хмыкает.       — Болтоны знают, что Бран и Рикон живы?       — Знают, миледи.       Вонючка… Лорд Рамси в облике Вонючки подсказал, как скрыть исчезновение маленьких Старков. Он привёл Теона на мельницу, он предложил содрать кожу с лиц крестьянских детей.       — Лорд Рамси и лорд Русе обсуждали при тебе, что нашли след Брана и Рикона?       При имени хозяина Вонючка дрожит ещё сильнее, в глазах темнеет. Кажется, милорд стоит за спиной Сансы и шепчет ей: «давай, жена, вонзись зубами в моего уродца».       — Нет, миледи.       — Лорд Рамси и лорд Русе спрашивали у тебя, куда могут бежать мои братья?       — Д-да, миледи.       — И что ты им ответил?       — Они… могут пойти за защитой в Чёрный замок, к Джону.       — Что было потом, после твоих слов? — сдержанно спрашивает Санса.       — Милорды отправили своего человека… Локка… на Стену… чтобы он… Брана и Рикона, если они спрятались на Стене. И Джона…       Правда сама вылетает из разодранного рта Вонючки. Милорд и так сдерет с него всю кожу и сварит в кипятке, когда вернётся с охоты. Терять больше нечего.       — Мой брат Джон стал главнокомандующий, — тихо шепчет Санса. Она уже не смотрит на Вонючку, а изучает свои пальцы, пока что целые, покрытые кожей. — Он может прятать Брана и Рикона. Болтоны послали убийцу.       Санса повторяет его слова, будто пытаясь убедить себя, что это всего лишь ночной кошмар.       — Ненавижу тебя, Перевертыш!       Два горящих волчьих взгляда вновь устремляются на Вонючку.       — Ненавижу тебя!       — Да, миледи.       — Ты не убивал моих братьев.       — Нет, миледи. Это были другие дети.       — Но ты убил моих братьев! — раздаётся крик.       Санса вскакивает со стула. Вонючка шарахается, ударяется об стену.       — Если мои братья мертвы, это ты виноват! Ты их убил!       — Да, да, миледи!       — Мои братья могли погибнуть в лесу! Замёрзнуть! Утонуть! Умереть от жестоких разбойников! На Стену за ними послали убийцу! Ты виноват! Ты! Из-за тебя могли погибнуть мои братья! Ты их не убивал, но из-за тебя они оказались в бегах!       Санса плачет, лицо налито кровью, а руки дрожат, как у Вонючки.       — Они мертвы! Я не верю, что они выжили. Бран, Рикон, всего лишь мальчики… Бран калека… С ними одичалая девушка и Ходор, который сам как дитя! Они погибли… Не дошли до Стены… А если дошли… Теон, ты их погубил! Ты забрал у нас дом и погубил моих братьев! Ненавижу тебя!       — Простите… Простите… Я сожалею…       Вонючка боится поднимать глаза на Сансу. Кажется, что она вцепится в его тощую шею, если он посмотрит на неё. Вонючка плетет жалкие извинения и мечтает, чтобы всё исчезло. Чтобы он исчез.       — Сожалеешь? — спустя время спрашивает Санса.       — Сожалею! Я бы всё исправил, если бы смог!       — О чём ты сожалеешь, Перевёртыш? О том, что ты предал своего друга Робба? О том, что убил хороших людей? Или о том, что из-за своих деяний оказался в седьмом пекле у Болтонов?       — Я-я… — Он не знает. Он не задумывался об этом. Вонючка хочет только умереть и больше никогда не видеть лорда Рамси. — Я… Я сожалею…       — Эта старая женщина пыталась мне помочь. Она могла меня спасти. Но из-за тебя Рамси снял с неё кожу. Ты подставил хорошего человека. Назови её имя, Перевертыш! Скажи, как звали эту женщину!       — Тарра… — шепчет Вонючка сквозь осколки зубов и вспоминает пожилую служанку и её безумные крики, когда милорд спрашивал, кто хочет украсть у него леди Сансу. — Она была подругой Старой Нэн.       — Где Старая Нэн?       — Умерла… В Дредфорте.       Он хочет добавить, что Нэн умерла до того, как к ней прикоснулся лорд Рамси. Умерла от горя, не от ножа. Но боится, что Санса не поверит ему.       — Как звали мельников, которых ты убил? Ты хоть запомнил их имена?       — Том и Валла, — едва слышно отвечает Вонючка. Воспоминания режут по живому. Он видит прекрасные пышные груди мельничихи. Затем топор, раскалывающий голову женщины. — Том и Валла… Мак и Лью, их сыновья.       — Мельники Том и Валла. Малыши Мак и Лью. Фарлен. Тарра. Люди Торхенова Удела, — клокочут зубы Сансы. — Ты их убил! Том. Валла. Мак. Лью. Фарлен. Тарра. Люди Торхенова Удела. Ты их убил! Мои пропавшие братья. Если они мертвы, их смерть лежит на твоих руках!       Он слышит их крики. Всех их. Рыбаков Торхенова Удела. Мельников, просящих о пощаде. Лязг меча, ударяющего сотню раз о голову Фарлена. Стоны старой служанки Тарры. Мольбу Брана и Рикона. Он слышит проклятия в ядовитом голосе Сансы. Вонючка колотится, шепчет губами: «пожалуйста, пожалуйста, пощадите».       — Я ненавижу тебя, — вновь говорит она. — Ненавижу. Я хочу сделать с тобой то же самое, что сделал Рамси. Хочу медленно разрывать тебя на куски.       — Я заслужил… Я заслужил… Я заслужил… заслужил, — повторяет Вонючка, слёзы льются из его впалых глаз. Он смотрит на доски пола, а видит нож Рамси. — Заслужил, заслужил… Вы вправе делать со мной, что хотите. Я заслужил…       — Нет, не заслужил. Никто не заслуживает такого кошмара. Даже ты.       Вонючка поднимает глаза на Сансу и моргает, чтобы избавиться от миража.       — Не заслужил, — говорит Санса иным, чужим голосом, необычайно мягким. — Так нельзя. Нельзя. Ни с кем нельзя так поступать.       Санса подходит к обеденному столику, отодвигает стул и показывает рукой на поднос с едой.       — Садись. Поешь. Я знаю, ты голоден. Поешь, Теон.       Вонючка лихорадочно выбегает из комнаты, трясущимися руками закрывает дверь, несколько раз роняя тяжёлые ключи, и обессиленно опускается на пол. Костлявые пальцы закрывают лицо, Вонючка плачет, вздрагивая при каждом всхлипе.       Что это было? Что происходит? Почему? Почему?       Это игра милорда? Это точно игра милорда! Лорд Рамси проверяет его! Санса не может… Она не может… Она ненавидит его, она мечтает о его смерти.       Так нельзя. Нельзя. Он не заслужил этого комка… милосердия?       Это какая-то очередная игра. Её мягкий голос, её грустный взгляд… Должно быть, он бредит. От голода, от постоянных побоев начался бред.       Вонючка размазывает по грязном лицу такие же грязные слезы, сидит на холодном полу час, другой. Надо идти. Поднос, он должен забрать поднос, чтобы скоро принести леди Сансе обед. Как же страшно заходить. Санса может наброситься на него или, что хуже, заговорить как… с человеком.       Он осторожно заходит в комнату. Санса сидит на кровати, прижав ноги к груди. Тарелки на подносе пустые, чай выпит. Вонючка боится смотреть на леди Сансу, но всё же смотрит. Его взгляд бегающий, затравленный, встречается с её яростным, проникающим сквозь кожу.       — Ненавижу тебя, Теон. ***       Ночью Санса не спит: муж вернулся с охоты. Он в ужасном настроении, охота не задалась, понимает Санса, ещё когда её муж только въезжает во двор. Стоя у открытого окна, она видит, как лорд Рамси спрыгивает с коня и сильно бьёт Кровавого по крупу, как он одним ударом сбивает с ног Вонючку и продолжает пинать лежащего слугу, пока не устаёт, видит, как он выхватывает у Деймона плеть и замахивается ею на самого Деймона.       А потом Рамси врывается в комнату к своей жене, снимает с себя сапоги и набрасывается на неё.       Санса кричит, стонет, молит, чтобы Рамси остановился хотя бы на минуту, хотя бы на полминуты. Он не слышит её, вбивается в хрупкое тело, острыми ногтями снимает кожу, вгрызается в плоть и рычит как взбешенный зверь. Санса не может даже вздохнуть, он бьёт её по животу, как будто пытается выколотить из жены злобный дух, мешающий поселиться в её лоне своему семени. Санса плюётся кровью. И он тоже. Во рту Рамси кровь его жены.       Сейчас он меня освежует как Теона. Сожрёт.       Рамси тянется за ножом, проводит острой сталью по плечу Сансу, по тому месту, которое только что грыз.       Неуклюже, неловко Санса пытается перевернуться.       — М-мой муж, у тебя была плохая охота? Что произошло? — вздрагивающем голосом спрашивает она.       — Девчонка убежала! — рычит Рамси.       Он переворачивает Сансу к себе, она видит его красное лицо со вздутыми венами на лбу и дрожащие в ярости зрачки глаз. Голова трясётся, и руки, сжатые в красном кулаке. Тело Рамси барахтается в неконтролируемой дрожи точно так же как и тело его слуги, Теона.       — Расскажи, мой муж, — Санса неуклюже цепляется за попытку смирить гнев Рамси.       — Что рассказывать?! — взрывается он в ярости. — Девчонка ускользнула от меня! Я только раскрыл рот, чтобы допросить её, так она укусила за руку моего солдата, который держал её, пырнула его ножом, бросила в меня камень и побежала! Мои собаки не нашли её! От девчонки так разило, она облила себя чем-то, что не позволяет собакам взять её след. Я потерял эту тварь. Но я её найду. Обещаю. Я найду девчонку! От Рамси Болтона ещё никто не уходил!       — Что она сделала? Чем… вызвала твой гнев? — спрашивает Санса, получая возможность вздохнуть.       — Она охотилась на куниц моих землях, не выплачивая налог! В моих землях!       В моих землях. В землях Старков.       — И в твоих землях, — улыбается Рамси, читая мысли Сансы. — Теперь это наши земли.       — Да, мой муж.       — Я отыщу девчонку. Из-под земли достану. Никто не уходит от Рамси Болтона.       — Да, мой муж.       Улыбка Рамси расширяется.       — «Да, мой муж. Да, мой муж». Ты говоришь как Вонючка. Только не смердишь.       — Да, мой муж, — вздыхает Санса, сдерживая стон, ведь каждый глоток воздуха сопровождается болью в груди.       — Вонючка, хм, — Рамси слезает с Сансы и ложится возле неё, подперев голову рукой. — Слуги и Миранда сказали мне, между вами что-то было. Вонючка выбегал из твоих покоев так быстро, словно у него заново пальцы на ногах отросли. Он трясётся хуже обычного. Таким медлительным был сегодня, когда собирался увести Кровавого на конюшню, что тошно смотреть!       Теон рассказал ему, что я знаю про Брана и Рикона. Он рассказал, как рассказал про Тарру и свечу. Или непременно расскажет, если не успел сегодня.       У неё не должно быть сомнений. Жалкий замученный слуга всё расскажет своему хозяину. Но всё же теплится надежда. Она поворачивается к Рамси и говорит:       — Мы поссорились. Я сказала, что ненавижу его. Потому что он предал моего старшего брата, убил моих младших братьев, убил людей, живших в доме и на землях моего отца, приложил руку к смерти старушки Тарры. Мы ссорились с ним.       Рамси не сводит с неё серых грязных глаз. Санса отчаянно пытается не заплакать.       — Я говорила, что ненавижу его, что… хочу его убить.       Рамси облизывает кровяные губы.       — Стало быть, ты не простила Вонючку?       — Я никогда не прощу его. Он… убил моих братьев.       — Когда ты обвиняла моего Вонючку в этих ужасных злодеяниях, ты хотела сделать ему больно?       — Да, мой муж.       — И ты сделала ему больно?       — Нет.       Зубы Рамси обнажаются в растущей улыбке. Пальцы впиваются в шею Сансы.       — Жаль.       Он начинает заново. Кусает, бьёт, насилует, душит. Только уже не рычит.       Смеётся. ***       Вонючка на коленях сидит перед хозяином. Лорд Рамси медленно потягивает вино из кубка. Окно открыто, утренний зимний ветер пронзает тонкую кожу Вонючки сквозь мокрую от грязи и льющегося пота одежду. Он не отводит глаз от ног хозяина, ожидая в любой момент пинка. Но удар может раздаться сверху, от тяжёлой и липкой от вина руки. Слуге запрещено смотреть в глаза хозяину. И это хорошо, ведь иначе он разрыдается и всё расскажет. Пока что он сидит на разбитых коленях и слушает рассказ про неудавшуюся охоту на девчонку, которая сбежала от самого Рамси Болтона и его людей.       Бедняжка! Её скоро же поймают. Никому нельзя спастись от Рамси Болтона.       — Вонючка, мне нашептали на ушко, что ты ссорился с моей женой.       Вонючка сперва даже не понимает, что речь уже не про охоту.       — Вонючка, — более жёстким голосом повторяет Рамси. — Ты ссорился с Сансой?       Ужас пронзает Вонючку.       — Да, милорд. Ссорились.       — Из-за чего поссорились?       Лорд Рамси ставит кубок на подлокотник кресла. Голову Вонючки пронзает рой кошмарных видений. Свежевальный нож, голая плоть, отрезанные пальцы. Он должен был молчать! Сансе нельзя знать, что мальчики живы. Он клялся, что будет хранить эту тайну. И нарушил клятву милорду, так же подло, как нарушил клятву Роббу.       Он должен сознаться в грехе и принять наказание. Может быть, милорд смилуется и ограничится двумя пальцами.       Он должен сказать.       Милорд ведь всё уже знает. Санса ему рассказала. Ночью милорд, как всегда, издевался над ней. Девушка не стерпит боль, расскажет. И зачем ей защищать его, какого-то Вонючку?       Я знаю, ты голоден. Поешь, Теон.       Нежный голос внезапно возникает в уставшем мозгу.       — Из-за её младших братьев, которых я убил, — отвечает Теон, чувствуя, как закрываются его глаза и надвигается темнота. — Из-за Тарры, которая умерла…       — Вот как, — Рамси барабанит пальцами по кубку и звон меди разносится по комнате. — Моя жена не простила тебя. А я так надеялся, что мы будем жить дружной семьёй, в которой забылось всё плохое.       — Простите, милорд.       — Я прощу, милый Вонючка, — елейно говорит Рамси. — Но моя жена не прощает тебя. Посмотри на меня.       Вонючка поднимает заплывшие помутневшие глаза на милорда и жмурится от страха, ведь лицо Рамси расплылось в ухмылке, которая никогда не предвещает Вонючке милосердие.       — Вонючка, а я ведь так и не наказал тебя за то, что ты не привёл за руку мою невесту в богорощу. Было очень некрасиво, когда посаженный отец и посаженная дочь шли как чужие люди.       — Простите, милорд.       — Подай мне мой любимый нож. Он в сундуке.       Вонючка всхлипывает и идёт. Ему нельзя умолять милорда о пощаде. По крайней мере, сейчас. Милорд хочет немедленной боли, нельзя заставлять ждать. Вонючка идёт к сундуку, открывает крышку и видит тот самый нож, который уже изучил всё его тело. Зрение затуманивается, руки цепляются за стенки крышки. Но он должен взять нож и принести. Милорд любит, когда Вонючка сам подаёт ему нож, которыми сдирает кожу, или кнут, распарывающий плоть. Иногда милорд заставляет Вонючку пойти за свежевальным ножом в самое дальнее помещение замка, и Вонючка покорно идёт.       Он еле ворочает ногами, приближаясь к хозяину, всеми силами пытается держать нож. Если тот упадёт, будет ещё хуже.       — Пожалуйста, милорд, простите… — Вонючка передаёт нож милорду. Слёзы предательски капают на сталь. И за это его тоже накажут, обязательно.       — Снимай рубашку. Живее. На колени.       Вонючка избавляется от лохмотьев, встаёт на четвереньки как собака. Я не собака. Ни в коем случае. Я хуже. Я ваш Вонючка. Он видит резко поднимающуюся руку милорда.       Нож вонзается в спину. И мир тонет во тьме и боли. ***       Санса не может стоять, не может сидеть, не может лежать. Тело изнывает от укусов и синяков. Кое-где стонут раны, родившиеся от ножа. Санса прижимает лицо, единственную часть тела, которую не трогает Рамси, к подушке, и плачет.       Когда это закончится? Когда её спасут? Когда она умрёт?       В дверь тихонько стучат. Сил нет, чтобы разрешить войти. Поворачиваются в замке ключи, входит лёгкая фигурка, держа в руках поднос с едой.       — Здравствуйте, миледи, я принесла вам завтрак, — кланяется, тонко улыбаясь, Миранда.       Его шлюха. Его любовница. Его напарница на охоте и в пыточной камере.       Санса приподнимается на кровати, прижимает руки к груди, защищаясь от девушки, словно от насильника.       — Где Теон?       — Вонючка? — невинно переспрашивает Миранда. — Ему нездоровится. Сегодня я ухаживаю за вами, миледи. Вы только проснулись? Я помогу вам умыться и одеться.       — Не нужно, уходи, — через боль в горле говорит Санса.       — Лорд Рамси приказал вам помочь, мне нельзя нарушать приказы лорда.       Санса так устала, что не может возражать. Миранда кладёт на стол поднос с едой, приносит тазик с водой и умывает Сансу. Нежно, медленно, как старшая сестра она проводит мягкой тряпочкой по опухшему лицу, по синей шее, по грязным от крови рукам. Санса поворачивается к ней, и Миранда отвечает тёплой улыбкой, не забывая почтительно опускать глаза перед своей госпожой. Старшая сестра, которой у неё никогда не было. Только младшая, надоедливая несносная Арья, которая каждый раз позорила её.       Вот бы увидеть Арью ещё разок.       — Миледи, позвольте расчесать ваши прелестные волосы.       Санса послушно подставляет Миранде голову. Гребень изящно скользит по её волосам, ещё рыжим, густым, пушистым. Скоро они поседеют и начнут ломаться, как у Теона. Миранда напевает под нос песенку. Это даже не песенка, а молитва к Семерым Богам. Сладкий голос разносится по холодной комнате, видящей в последнее время только боль. Отец, Мать, Дева… Отец, Мать, Дева… Санса не может вынести и начинает плакать.       — Миледи, что с вами? — обеспокоенно спрашивает Миранда, откладывая гребень в сторону.       — Откуда ты знаешь эту песню? Её поют на Юге.       — Мой отец, Костяной Бен, с юга, — Миранда поглаживает Сансу по руке. — Он собирался отдать меня в септы. Но я не хотела. Мне же всю жизнь придётся жить по строгим правилам, забыть про мужчин, про семью. А какая это скука! У септ столько запретов и так много обязанностей. Я и сказала отцу, что уж лучше буду служить Неведомому, чем пойду в септы!       Неведомый.       Так зовут коня Сандора Клигана.       Знал бы Сандор, что я здесь. Он бы спас меня. Почему я не ушла с ним? Всё было бы по-другому. Сандор, я должна была с тобой уйти.       — Мой отец разозлился и сказал, что если я хочу служить Неведомому, то он отправит меня в Молчаливые сёстры! Представляете, миледи! Вот что пожелал мне мой отец! Он никого не любит, кроме своих вонючих собак!       — Почему же ты не в Сёстрах? — спрашивает Санса. Сандор, Пёс, где ты? Вспоминаешь меня? Найди меня, пожалуйста.       — Он меня спас. Лорд Рамси, — улыбаясь, говорит Миранда. — Он увидел мой нрав, узнал про мои увлечения и заявил моему отцу, что я всегда буду с ним. Мне было всего одиннадцать лет, Рамси ненамного меня старше. С того дня я всегда с ним, верная спутница, люб… лучший друг. Миледи, я расчесала вам волосы, давайте переодену.       — Нет, не нужно… Не смотри…       Санса сжимается. Но Миранда отнимает её руки от плеч и проводит рукой по спине. Санса вскрикивает от боли, когда палец Миранды касается раны от ножа.       — Миледи, что с вами? Дайте я посмотрю!       Миранда аккуратно отводит кусок ночного платья от тела, рука в страхе закрывает рот.       — Это он сделал?       — Он! Кто ещё?! Он!       Сансу опускает голову и плачет, плачет, не сдерживая накопившиеся за столько дней слёзы. Её колотит, должно быть, она сейчас выглядит жалко перед служанкой, перед любовницей Рамси. Но её не волнует. Она плачет, не в силах остановиться. Миранда прижимает Сансу к себе и шепчет на ухо:       — Успокойтесь, миледи. Будьте сильны. Мы, женщины, должны стойко переносить боль. Тише, тише, моя леди. Такова наша женская участь. Мы должны подчиняться мужчинам, даже если они приносят нам боль.       Внезапно Сансу озаряет. Подавляя плач, она спрашивает Миранду:       — Он… тоже тебя бьёт? Ты его наложница?       — Наложницей была моя мама у моего отца.       Санса чувствует в голосе Миранды боль. Возможно, она ошибалась в девушке? Это чудовище может ломать людей, превращая их не только в жалких побитых собак, но и в гончих псов, искажая им мозг. Миранда мнёт свои руки, обитая в далёких воспоминаниях.       — Миранда… Помоги мне! — взвизгивает Санса. — Помоги! Ты тоже страдаешь! Пожалуйста, помоги мне! Я должна бежать из этого места! Винтерфелл перестал быть моим домом! Помоги мне! — кричит Санса через дождь слёз. — Я вознагражу тебя! Обеспечу деньгами, землёй, выдам замуж за хорошего… Сделаю своей спутницей и советчицей! Дам всё, что захочешь! Пожалуйста, помоги мне бежать!       Миранда гладит её руку, пожимая плечами.       — Миледи, я не смогу помочь вам сбежать. Замок охраняется. А за его пределами вы тут же погибнете. Но я могу помочь вам выжить.       — Выжить? — недоумённо спрашивает Санса.       — Да, миледи, — на лице Миранде появляется улыбка. — Почему лорд Рамси выделил меня из толпы других девиц? Почему именно я понравилась ему? Я тоже люблю чужую боль. Она насыщает меня. Станьте, миледи, как он. Покажите ему, что можете быть Сансой Болтон. Пусть он взглянет на боль ваших рук.       — Миранда… Я не… — жалко мычит Санса.       Рот девушки расплывается в улыбке и обнажаются зубы.       — Начните… Ну вот с Вонючки. Он же столько зла принёс вашей семье, миледи. Разве вы не хотите отомстить? Отплатить тем же? Начните с него. Всего лишь один маленький кусочек плоти. И вы очаруете Рамси. Всего лишь маленький кусочек.       Миранда хватается за щёку. На белой коже алеет след от ладони.       — Пошла вон, мерзавка! — с отвращением произносит Санса.       Миранда пытается языком достать до ушибленной щеки. Она встаёт и вежливо кланяется. Гадкая улыбка никак не сходит с лица, несмотря на боль.       — Как скажете, миледи. Я хотела вам помочь.       Миранда, пританцовывая, направляется к двери.       — Воспользуйтесь моим советом, миледи. Очаруйте вашего мужа.       Она смеётся.       Санса понимает, чего хотел от неё вчера Рамси. И чего он хочет сейчас. ***       Лорд Рамси и леди Санса ужинают в трапезном зале. На столе нежное запечённое мясо ягнёнка, оленина (охота на человека у милорда провалилась, но зверя он поймал), бараньи котлеты, жареная рыба, тёплый молочный суп, вишнёвые и лимонные пироги. Вонючка нет-нет да поглядывает на стол, быстро проглатывая подступающую к оставшимся зубам слюну. Желудок голодной болью скрючивается в комок. Вонючка держит на животе руку, стараясь не привлекать к себе внимания насколько это возможно: он горбится, не в силах разогнуть израненную спину, голова качается, из груди вырывается стон против его воли. Вонючка плохо слышит приказы милорда налить ещё вина или принести другое блюдо. Он как всегда извиняется, но вместо чётких слов из гнилого рта вылезает жалкое бормотание.       Что ужаснее, Санса тоже слаба, больна. Она согнулась за столом, на руках синяки, шея в укусах. Санса не притрагивается к яствам, она медленно пьёт чай и съедает потускневшими глазами Вонючку. «Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Перевёртыш», — говорит её исхудавшее бедное лицо. Санса не отрывается от Вонючки, и он не знает, куда спрятаться. Когда милорд приказывает что-то подать, Вонючка даже рад: на какое-то время ему приходиться забыть про Сансу. А потом он снова терпит на себе её режущий взгляд.       Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.       Лорд Рамси весел. Хохочет, рассказывает шутки и байки, делится вестями из мира. Станнис Баратеон хочет взять Винтерфелл, в столице Маргери и Лораса Тиреллов заключили под стражу. Слова хозяина до Вонючки доносятся лишь отдалённо. Вонючка слышит проклятия Сансы.       Ненавижу. Ненавижу Перевертыша.       Вонючка в очередной раз проглатывает комок слюны, поднося хозяину лимонный пирог. Он идёт как горбун, утренние раны пылают огнём. А разум жгёт молчаливая, задумчивая Санса, которая заострила всё своё внимание на Вонючке, как на единственном источнике своей ненависти в мире. Лорд Рамси приступает к десерту, Санса… за всё время ужина она даже не брала в руки столовые приборы. Раньше, в темницах Дредфорта, Вонючка после избиения и пыток тоже отказывался от еды. Есть не хотелось, когда каждый кусок тела воет нечеловеческой болью. Теперь его не волновали саднящие раны и свежие порезы, когда милорд проявлял заботу и отдавал ему объедки со стола.       — Санса, я тебя ещё раз спрашиваю — как называется тот гадюшник, в Королевской Гавани, в котором родился луковый десница Станниса?! Санса! — орёт лорд Рамси и стучит кулаком по стулу.       Вонючка кричит, пронзённый страхом. Санса тоже кричит.       — Санса! — рычит лорд Рамси. — Ты меня слушаешь?       — Прости, — Санса склоняет голову. — Блошиный Конец. Там родился десница. В Блошином Конце.       — Я чувствую себя лишним в этом зале, — лорд Рамси ворошит ножом пирог. — Ты глаз не сводишь с Вонючки. Влюбилась? Хочешь изменить мне, дражайшая супруга? Не получится. Вонючка уже не мужчина.       Лорд Рамси хохочет. Санса снова смотрит Вонючке в глаза — гневливо, с отвращением, — затем её взгляд устремляется ниже, ещё ниже, обследуя покорёженное тело слуги, заостряется на одном месте и поднимается вверх. Вонючка стыдливо закрывает глаза. Санса знает, она знает, давно уже знает. Я не мужчина.       С закрытыми глазами ещё тяжелее стоять. Тело качается, боль в спине разрастается, Вонючка не понимает, где он находится. Из надвигающегося сна его выводит голос хозяина.       — За два дня, пока я отсутствовал, вы много общались. О чём же? Расскажите мне. Мы же одна семья! Секретов у нас нет!       — Я сказала ему, что ненавижу его. Из-за моих братьев. Он их убил, — стальным голосом произносит Санса. — Я ненавижу его.       Вонючка распахивает глаза. Как? Она врёт? Врёт ему? Санса, сузив брови, смотрит на Вонючку. «Будь ты проклят, Перевёртыш», — слышит он её молитву.       Лорд Рамси пальцем подзывает Вонючку к своему стулу и берёт за руку. Прикосновение милорда заботливое, дружеское, однако в другой руке у него нож.       — Вонючка, напомни мне и леди Сансе, как ты убил маленьких Старков, — нежным голоском говорит хозяин. — Расскажи нам.       И Вонючка рассказывает. Как он нашёл Брана и Рикона на мельнице, как его люди вонзали мечи в их детские животы. Голос дрожит, рана в спине уже не просто кричит, а воет в агонии. Но он рассказывает про маленьких плачущих мальчиков, про их последние просьбы пощадить, про их стоны, про надругательства над их телами.       «Это были не Бран и Рикон! Это были не Бран и Рикон!» — кричит Вонючка Сансе.       Сансе всё равно. Она замерла, даже не моргает. Взгляд пронзительный, жестокий, впитавший в себя всю ненависть мира. И только маленькая слезинка стекает по бледной щеки в память об умерших детях.       Ненавижу тебя.       — Даже я бы не смог убить маленьких деток, один из которых калека, — вздыхает Рамси, — изуродовать их тельца, вывесить на ворота Винтерфелла и… сжечь. Даже я бы не смог. Вонючка, а как звали псаря?       — Ф-фарлен, милорд.       — Слышал, он был мощным мужчиной. Как ты его убил? Тяжело было убивать Фарлена?       Вонючка рассказывает о каждом ударе, обрушившимся на голову псаря.       Глаза Сансы краснеют, губы шевелятся:       — Ненавижу. Ненавижу.       — Мучительно умирал Фарлен. О, бедняга! — Рамси подбрасывает нож вверх и с ловкостью шута его подхватывает на лету.       «Пожалуйста, милорд, отведите меня в подземелье, только не это… Не Санса!»       — А кто умирал мучительнее, дорогой Вонючка? — Рамси вертит ножом перед лицом Воноючки, но Вонючка замечает перед собой только раскалённую ненавистью Сансу. — Старушка Тарра!       И Вонючка рассказывает, как милорд сдирал со старухи кожу, требуя выдать врагов, собравшихся похитить леди Сансу. Служанка вопила от боли, лорд Рамси орудовал своими инструментами, а Вонючка подавал их хозяину.       Санса пошатывается. Она в шаге от того, чтобы потерять сознание. В шаге, чтобы кинуться на Вонючку. Её глаза затуманены, губы выдают смесь мольбы и проклятий. Лорд Рамси посмеивается и перекидывает нож из руки в руку. Он ловит любимый клинок одним пальцем, своим мастерством. А Вонючка рассказывает. Ещё раз об убитых мальчиках. О Фарлене. О Тарре. Даже о Ходоре, над которым издевались железнорождённые. Даже о том, чем они занимались с Кирой в постели лорда Эддарда Старка.       «Кира. Милая Кира. Прости, я не спас тебя!» — слёзы брызгами вылетают из посеревших глаз.       С пронзительным ужасом на весь трапезный зал звенит сталь.       — Ой! — вздыхает лорд Рамси. — Я уронил нож!       В углу, за Сансой лежит свежевальный клинок. Она смотрит на оружие и грустно улыбается уголками рта.       — Жена, принеси мне мой нож.       Санса встаёт безропотно, молчаливо, как покорная служанка. Без колебаний берёт нож и направляется к мужу. Санса взирает только на Вонючку, она идёт быстро, ускоряя шаг, держа нож острием вперёд. Рот искривляется в усмешке, выскальзывает то ли плач, то ли смешок. Вонючка в ужасе отпрыгивает и прячется за спину милорда.       — Твой нож, — Санса кладёт нож на колени мужу.       Не спрашивая разрешения, она возвращается на своё место.       — Санса, ты не хочешь отплатить Вонючке? — в голосе милорда проскальзывает удивление.       — Мой муж, я очень устала. Разреши мне вернуться в свою комнату, — говорит Санса.       — А что с ним делать? Мы ещё не выбрали для Вонючки наказание. Санса, что сделать с предателем?       Взгляд Сансы как у коршуна, нацеленного на добычу. Она разглядывает Вонючку изнутри, заставляя кровь в его жилах холодеть. Санса молчит долго, не сводя с Вонючки глаз. И говорит. Маленькая, воркующая пташка, говорит с волчьим рыком.       — Накорми его. Отдай ему мой ужин. Я не голодна. Накорми Те… его.       Ухмылка сползает с лица милорда подобно тонкому куску кожу, подцепленному ножом.       — Что сделать?       — Накорми его.       Лорд Рамси взмахивает мускулистой жилистой рукой. Бокал с вином разбивается вдребезги. Со вторым взмахом милорд сметает ягнятину и оленину, пироги, расплескивает суп. Посуда бьётся, стул громыхает. Вино стекает в лужицу к супу, в которой плавают мясо и пироги. Лорд Рамси хватает Вонючку за волосы и швыряет на пол.       — Ешь, Вонючка. ***       Теона не видно уже неделю. Вместо него еду в покои Сансе приносит Миранда или, если дочерью псаря увлечён Рамси Болтон, то молчаливые друзья Рамси. Бастардовы парни. Ни Миранда, ни парни не говорят ей, что с Теоном.       Жив.       Вот и всё, что она знает.       Возможно, она подвела его. Надо было принять условия игры Рамси и причинить Теону боль, как хотел от неё муж. Один вонзившийся в руку нож, Теону не привыкать. Но этот нож был бы один. Рамси остался бы доволен.       Надо было играть по условиям Рамси. Теон бы не пострадал.       Сансе не хочет думать об этом Перевёртыше. Мне всё равно. Мне всё равно. Мне всё равно. Он предал Робба. И меня предал, когда я попросила его зажечь свечу. Мне всё равно. Но она без конца думает о Теоне. Правильно ли она поступила?       Надо было ударить Теона ножом. Хотя бы уколоть.       Надо было ударить ножом Рамси.       И её бы убили. Рамси в разы сильнее. Он предполагал, что у жены возникнет искушение зарезать его. Даже если бы и убила… Лорд Русе Болтон отрезал бы у неё всё, что есть, самолично бы вколотил в неё ребёнка и убил сразу после рождения наследника. А если она дотянулась бы до вены самого лорда Русе, с нею бы расправились люди Болтонов.       Врагов много. Их не перебивать. Только бежать прочь из родного, когда-то родного дома. И искать приют и защиту в чужих землях.       На Стене.       Санса не видит спасения в Долине Арренов, которой завладел лорд Бейлиш. Заботливый «папочка», вновь обретённый дядюшка самолично отправил слабую пташку в когти чудовищ седьмой преисподней. Долина Арренов потеряна для наследницы Севера. Во всём мире осталась лишь ледяная, вечная Стена и брат, которого Санса называет братом с недавних времён. Не сводный брат, не брат-бастард. Просто брат. Просто Джон, так часто являющийся ей во снах. Какой он теперь? Возмужавший? Повзрослевший? Отрастивший бороду и усы? Но не познавший женщину, скованный навеки клятвой. Санса завидует Джону. Она даст какой угодно обет, только бы он избавил её от брака с Рамси.       Сансе разрешают гулять. Мейстер сказал, что ей нужно как больше свежего воздуха, а ещё из-за постоянного сидения застаивается в венах кровь. Сансу выводят из замка как опасную пленницу — её сопровождают не меньше четырёх солдат, вооружённых мечами и верёвками. Пару раз с Сансой гуляет Миранда, показывая, как отстроили Винтерфелл после пожара Теона Грейджоя. Санса знает, кто сжёг Винтерфелл. Она не подаёт виду.       Как отсюда сбежать? Не отпускает Сансу тяжёлая дума. У каждой стены, у каждой двери стоят воины Болтонов. Мимо караула не проскользнёт даже крыса. Но сперва надо решить, как сбежать из своей комнаты. Её дверь всегда заперта. Одна пара ключей у Рамси, вторая у Теона, Миранды или бастардова парня. Даже если она похитит ключи, то далеко по коридору не пройдёт — её покои стережёт постоянный караул. Один путь — через окно. Но как высоко! Рамси запер её в самой высокой комнате, чтобы Санса даже не думала вылезти наружу.       Бран бы спустился вниз. Он много раз выбирался по стене из этой комнаты.       Но он упал с Разрушенной башни. И стал сломанным мальчиком       Я не буду сломанной девочкой. И сломленной как Теон тоже не стану.       Санса проходит мимо псарни. Хочется заглянуть, а вдруг там Теон. Но что ему скажет? И как она вытерпит его вонь? Ей страшно, что она пропахнет его смрадом. Её пугает мысль, что ещё одна встреча с ним, и Рамси победит. Она может вспомнить про пропавших братьев, про отнятый Винтерфелл и отомстить. Тогда она не поддалась чарам Рамси. Санса не могла стать как Болтоны у Болтона на глазах. Но наедине с Теоном она будет освобождена от коварности Рамси. И она сможет.       Санса сидит в богороще. Небо в серых облаках, деревья припорошены снегом. Листья чардрева алеют кровью. Санса вспоминает задумчивого отца в молитве, видит Джона и Робба, которые учат маленьких Арью и Брана древним песням. Мама улыбается, а Рикон капризничает на её руках. Окружив Старков, бегают, играясь, лютоволки. Себя Санса не видит. Она не в богороще, она в девичьих покоях вздыхает по принцу Джоффри.       — Санса, сестричка…       Послышалось. Она ещё слышит голоса родных. Не забыла. Но чей этот был голос?       — Санса, сестричка…       Тоненький, тоненький… Детский, или ломанный как у подростка? Голос Арьи, Брана?       Санса не понимает. Листья колышутся и падают ей в руки.       Чей был голос, Санса спрашивает себя, уткнувшись носом в колени уже в своих покоях, в тепле. Она жалеет, что не взяла с собой листьев. Санса надевает накидку, хочет снова спуститься в богорощу за листьями. Но вдруг звук. Паршивица Миранда принесла обед. Что ж, поест и под охраной конвоя ещё раз навестит богорощу.       Двери открывают что-то долго.       Этот запах!       С подносом в руках заходит паршивец Перевёртыш.       Теон пригибается к земле, волоча за собой ногу. Глаза заплыли в синяках, на щеке новый шрам, руки тоже синие, ободранные, половины ногтей на оставшихся пальцах нет. Теон качается как стебелёк цветка на ветру.       — Леди Санса, — шепчет он.       Санса вглядывается в его исхудавшее разбитое лицо и шарахается от нахлынувшего мерзкого запаха, источаемого от тела и одежды Теона. Ему требует несколько минут, чтобы дойти до столика и поставить поднос. Одежда чёрная, потерявшая цвет из-за грязи, но Санса замечает, что она пропитана недавной кровью. Кроме нечистот, крови, собак, Санса чувствует невыносимую гниль. Расчеловеченное существо хрипит. Оно не может сделать нормальный вздох.       Теон кладёт поднос на столик и стоит, окутанный ознобом. Требуются минуты, чтобы он оторвал руку от стола и направился к двери.       — Миледи, я зайду позже, — скулит Теон.       — Останься, — говорит Санса. — Посиди.       Теон поднимает голову, и она не может разглядеть его глаза, они спрятаны в синяках.       — Я пойду… я пойду, миледи… я должен помочь Бену…       — Останься, пожалуйста…       — Я должен идти, миледи…       — Останься! — кричит Санса. — Останься, проклятый! Сядь! Сядь же!       Теон, поражённый криком, доходит до её кровати и садится. Он передёргивается, когда соприкасается с мягким покрывалом. Даже сидеть ему больно. Теона пробирает озноб, но он не пытается ничего сделать и мёртвой тенью смотрит в никуда. Санса тихонько садится к нему, дотрагивается до спины, он вздрагивает.       — Где у тебя болит? — с опаской спрашивает Санса.       — Всё… болит.       Неожиданно он начинает дрожать, биться в судорогах и рыдать. Худое тело, в котором видна каждая косточка, трясётся, Теон, обхватив голову руками, воет. Санса надеется, что плач скоро прекратится, но Теон плачет и плачет, задыхаясь в своих слезах и в хрипах, которые вырываются вместе со стоном. Санса осторожно его обнимает за плечо. Отец, мать, септа Мордейн учили её, что человека, находящегося в истерике, нужно успокоить ласковыми словами. Но Санса не знает, что говорить. Всё, что она скажет Теону, будет ложью. Она может только обнимать его за плечо, поглаживая руки до локтей.       — Я с тобой, — говорит за Сансу кто-то другой. Не она. Санса Старк ненавидит Перевёртыша.       Рыдания затихают, хотя остатки зубов продолжают стучать в неразборчивой речи.       — Можно… я посмотрю?       Санса задирает вонючую рубашку, Теон восклицает в ужасе:       — Миледи, не надо! Не смотрите! Не смотрите!       Тощая спина вся испещрена следами от толстого кнута, от тонкой плети, от острого ножа, от жгучего огня, кожа не синяя, а чёрная из-за палок и железа, на старых рубцах свежие раны, возле выпирающих ключиц обнажённая, гнойная плоть. Санса ищет кусочек целой кожи, и не находит. Может быть, он и есть, но спрятан под толщей серого налёта и чёрной грязи, которые лежат даже на разодранных ранах.       — У меня есть мазь. Она очень хорошая, облегчит боль, поможет заживлению.       — Нет! Нет! Не надо! Не трогайте! Я грязный, миледи! — воет Теон, сжимаясь в клубок. Из его рта ужасно воняет.       — Не страшно.       — У меня вши. Не трогайте меня, миледи! Нет! Нет! Нет!       Он повторяет и повторяет, пока Санса не убирает с его спины руку.       Это больше не Теон. Даже не человек, мёртвая тень умершего существа. Сейчас Санса не может обвинять его в предательстве и потери двоих братьев. Это больше не Теон. Но имя, которое дал ему Рамси, она не признаёт. Теон, Теон, ты рождён Теоном. Санса чувствует себя такой слабой, что ничем не может ему помочь. Ни словами, ни рукой. Она слаба, она пленница в родном доме. Это она нуждается в помощи, чтобы друг, союзник помог ей покинуть стены Винтерфелла и отвёл к Джону.       Теон колышется. Он такой хрупкий, костлявый, лёгкий, что Санса поражается, как он вообще может ещё ходить. Теон дышит медленнее, покалеченный разум становится чуточку яснее, он оглядывается, ища опухшими глазами в каждой тени силуэт лорда Рамси.       — Спасибо… леди Санса, — слышится слабый голос.       Он предал её брата. Предал её. Но Санса решается на ещё одну попытку. Обнимая Теона, говорит:       — Помоги мне. Я должна бежать. Должна спастись.       Санса резко оборачивается на дверь. Ей уже самой кажется, что Рамси повсюду. Говорит тише, почти шепчет:       — Я должна бежать. Помоги. Мы должны бежать.       Почему мы? ***       Почему мы?       Почему? Почему?       Почему мы?       Вонючка не знает. Он вылетает из комнаты Сансы и прячется в далёком, сыром углу. И плачет, тряся разодранными худощавыми руками. Почему мы? Почему она сказала мы?       Когда Вонючка возвращается за подносом, Санса не отвечает. Она, положив грудь на подоконник, наслаждается свежим воздухом. Вонючке она шепчет своё привычное: «Ненавижу».       Почему мы?       — Кира, почему мы?       Кира лижет его разбитое лицо, виляя хвостом. Вонючка зарывается в её мех, чтобы согреть озябшее тело и чтобы хоть как-то удобно устроиться, ведь ему даже лежат больно — кости давят худое тело. Игривая Элисон треплет его за ноги. Мод, вожак, зорко охраняет вольер от чужаков.       — Кира, почему мы? — спрашивает Вонючка.       Кира лает, отвечает. Но Вонючка, за годы прожитые с девочками Рамси, не научился понимать их язык.       Сансу он теперь видит чаще. В его обязанности прибавилось ещё разогревать огонь в камине, убираться в комнате, менять простыни, которые всегда со следами крови после супружеского долга. И быть просто личным слугой на побегушках у Сансы. Лорда Рамси забавляет страдание на лице супруги, когда Вонючка всем своим противным видом напоминает ей о прошлом, причиняя нестерпимую боль.       Вонючка не должен не забывать и про привычные, дворовые обязанности. После комнаты Сансы он идёт убираться на конюшню. Потом возвращается к Сансе с полдником. Лорду Рамси смешно, когда Вонючка грязными руками ставит поднос, и Санса морщится от отвращения.       Санса разная.       Иногда, встречая у себя Вонючку, Санса повторяет своё неизменное «ненавижу тебя», смотрит на него исподлобья, добавляя «лучше бы ты умер». Лицо нахмурено, она держится от Вонючки и его запаха на расстоянии. Когда в её руке оказывается предмет — обеденная ложка, вилка, гребень для волос — Санса хочет запустить им в Вонючку. «Когда же ты умрёшь?» — спрашивает она. Закрывая окно, он чувствует на себя тяжёлое дыхание и видит, что руки Сансы дрожат. Она хочет сбросить его с башни. Чтобы он превратился в вонючую лепёшку.       Иногда, встречая у себя Вонючку, Санса улыбается, здоровается с ним, просит посидеть на кресле возле камина, хотя бы минутку. Если Вонючка пытается уйти, Санса берёт его за руку и сама подводит к креслу. Он остаётся. Санса сочувствующе смотрит на Вонючку и выдавливает из себя улыбку, из которой всё равно не может вытравить грусть. Когда Санса и Вонючка, подметающий дорожки, видятся во дворе, она кивает ему, стараясь не привлекать внимание стражи. Санса делится с ним своей едой. Впрочем, Вонючка всегда отказывается. Он хорошо помнит, что было, когда съел крысу. Без разрешения милорда даже у собак нельзя брать еду. Только милорд решает, когда Вонючке можно есть и что есть.       Санса разная. Чаще всего она бывает доброй после визитов мужа. Но каждый раз Вонючка не знает, какая его встретит Санса — милосердная или ненавидящая. Ненавидящая лучше, такую Сансу ему проще переносить. Это нормально, что сестра Робба его ненавидит, презирает. Так и должно быть. Вонючка не заслуживает доброты. Он знает, что делать, когда Санса желает ему смерти: согнутся, бормотать жалкие извинения, ловить на себе отвращение и ожидать побоев. И не понимает, как быть, когда Санса проявляет сострадание. Это неправильно.       И опасно для Вонючки. Санса не первая, кто сочувствовал ему. В Дредфорте были служанки, которые в кармане платья приносили ему хлеб, были солдаты, которые изувеченному пленнику давали лекарства и обещали, что устроят ему побег. Когда Вонючка принимал помощь, он через нож и плеть уяснял, что служанки и солдаты оказывались людьми Рамси. А тех слуг, кто помогал Вонючке за спиной милорда от чистого сердца, ждала в лучшем случае долгая порка на столбе.       — Кира. Ты тоже хотела мне помочь.       — Кира… Кира… — шелестятся красные листья чардрева.       Вонючка хочет ещё раз взглянуть в лицо Кире. Но в коре ствола видит очертания юноши, похожего на Брана.       «Почему мы?» — пытается спросить Вонючка. Но ставит поднос с едой на стол и отходит в сторону, смиренно наблюдая, как Санса сейчас приступит к трапезе. Неделя прошла, как сестра Робба сказала «мы». И Вонючка по сей день не знает — почему мы?       — Санса, почему? — Вонючка набирается сил. — Почему…       И замолкает.       Санса подходит к нему, кладёт свою тёплую руку на его, грязную и изувеченную.       — Мы оба пленники Рамси. Мы должны быть вместе, Теон.       — Я Вонючка, Вонючка, Вонючка… — лепечет он.       — В этой комнате ты Теон, — рука Сансы прикасается к его щеке.       — Почему мы? — внезапно его голос звучит настойчиво. — Я ведь так поступил с твоей семьёй.       В глазах Сансы мелькает вспышка гнева и стремительно погасает.       — Мы оказались в таком положении, когда нужно оставить прошлое… в прошлом. Я тебя не прощаю. Наверное, никогда не прощу. Я всего лишь оставляю это позади. Так нужно, Теон.       «Вонючка. Вонючка», — колотится сердце. Но он молчит.       — Поешь, пожалуйста, — Санса поворачивает ладонь к столу.       — Нет! — вздрагивает он. — Я не голоден! Честно, я не голоден!       Что он говорит? Вонючка всегда голоден!       — Я не голоден. Я ел недавно.       Санса тихо усмехается.       — Когда ты ел в последний раз?       — Вчера, днём… Я не голоден…       — Я видела тебя во дворе с миской. Эту водянистую кашу ты называешь едой? Поешь. Прошу.       Вонючка качает головой и крадётся к двери. Он не поддаётся искушению. Нельзя. Нельзя. Слишком велика плата. Санса качает головой, тяжело шагает к столику. А когда-то рыжеволосая пташка порхала… Возвращается с булкой.       — Съешь хотя бы её. Я не расскажу.       Широкие голубые глаза смотрят на Вонючку. Глаза Робба.       — Я не расскажу.       — Я расскажу, — отвечает Вонючка. — Я всё ему рассказываю.       — Он думает, что я считаю тебя убийцей своих братьев. Ты не расскажешь. Ты сможешь молчать. Ты будешь молчать.       Вонючка в замешательстве смотрит на Сансу. Рука тянется к булке. Он берёт. Прижимает к груди. Озирается по сторонам, выискивая следы Рамси.       — Спасибо, Санса. ***       Дни идут. Санса по-прежнему пленница Болтонов, хотя она и Рамси связаны брачными узами, и Старые Боги тому свидетели. Но пленом, как иначе назвать положение Сансы, если она днями сидит взаперти, выходит погулять только с разрешения мужа и только в присутствии его сторожевых псов. А ночью приходит он и начинается кошмар наяву. Лорд Русе и леди Уолда при встречи мило улыбаются, спрашивают про здоровье, ждут, когда же невестка обрадует их известием о малыше. Но беременность всё не наступает.       Одиночество Сансы скрашивает Теон. Он задерживается в её комнате уже не на минутку, с каждый раз оставаясь всё дольше и дольше. Они молча сидят, занимаясь своим делом. Санса смотрит в окно, расчесывает волосы, Теон греется у огня или дремлет, просыпаясь от любого шороха. Иногда он не приходит. В эти дни Рамси не в духе, и развлекает себя Вонючкой. От хозяина слуга возвращается с новыми ранами на искалеченном худом теле. Санса делится с Теоном едой, он ест, но немножко, и его постоянно преследует мысль, что Рамси всё знает.       Санса уже не чувствует зловонье Теона. Нос свыкся. Зато его запах распространяется на Сансу. Слуги едва заметно, но заметно морщатся, помогая госпоже, леди Уолда фыркает и закрывает рукой выступающий живот.       «Ненавижу. Ненавижу тебя, Перевёртыш», — хочет закричать Санса. Но не кричит. Она уже не признаётся ему в ненависти и не кличет Перевёртышем. Называет Теоном. Он отказывается от своего настоящего имени. Санса упряма. От неё он не услышит «Вонючка».       Хотя Теон мало что слышит. Их посиделки проходят в тревожно-мучительном молчании. Санса понимает, она должна говорить. Теон никогда не раскроется, если будет видеть перед собой глыбу льда, снежную молчаливую королеву. Он нуждается в тепле, не в холоде. Ласковое слово пробуждает скованную душу, залезает в глубину сознания не Вонючки, Теона. Он уже научился маленькой, неуверенной улыбке и не стыдиться показывать расколотые зубы, когда Санса отдаёт ему свои пирожки или желает хорошего сна. Этого мало. С Теоном нужно говорить.       О чём?       О прошлом?       Перевёртыш. Ненавижу.       Прекрасное прошлое пронзилось мечом Теона Грейджоя. Робб, король Севера, предан Теоном Грейджоем. Бран и Рикон в бегах — или мертвы — из-за Теона Грейджоя. Любимые слуги убиты Теоном Грейджоем или его людьми. Дом разрушен новым хозяином Теона Грейджоя.       О настоящем?       В настоящем у Сансы одно насилие, у Теона пытки, голод, вонь, собаки и насмешки.       О будущем?       Пока Теон не согласится бежать, будущего нет.       Санса ещё не решается поговорить с побеге, зная ответ. Но бесконечно думает о спасении. Как ей избавиться от стражи? Как им выйти за охраняемые ворота? Как им выжить в наступившей зиме? Как им дойти до Стены? Санса ещё не разучилась молиться богам (а Теон разучился). Она просит их о помощи, о чуде. Маленькая пташка, которая ещё не умерла в теле леди Сансы, верит, что найдётся рыцарь, который заберёт её от Болтонов. «Сандор Клиган, ты ещё жив? Найди меня» Воображение рисует завораживающую картину, как Сандор или добрый незнакомец через тайную лазейку пробирается в замок и зовёт Сансу уйти с ним. На Стену. К брату Джону.       Всё сказки глупой маленькой пташки. Никто её не спасёт. Служанка, обещавшая помочь, убита Болтоном по вине Теона Грейджой. А если такой спаситель и явится во тьме ночи, Санса не побежит с ним одна. Она не уйдёт без Теона.       Она не сможет оставить Перевёртыша.       — Санса, что у тебя в руке? Игла? — спрашивает замерший Теон, усаживаясь перед огнём.       — Он разрешил занимать себя шитьем, — Санса протягивает белую нитку в тонкое ушко иглы.       Просьба далась не легко. Санса, сжимая глаза от боли, прижималась к мужу и жаловалась на скуку, приходилось его целовать, ласкать, пуская в ход женские чары. И Рамси разрешил дать ей иглу и нить. Он играл с ней, испытывал, когда же любимая жена захочет вонзить иглу в его горло. Когда была брачная ночь, Теон тоже носил на поясе кинжал. Проверка. Санса должна её пройти. Она верная жена, которая шьёт платки, проводя зимние холодные дни с иглой. Верная жена, которая должна подарить мужу наследника. Верная жена, которая никогда не покинет его.       — Можно, я посмотрю, как ты шьёшь, Санса? — Теон всегда, как и в этот раз, просит разрешения.       — Смотри.       Санса шьёт, под её подвижными тонкими пальцами нити сплетаются в узор зелёного цветка, порхают две чёрные галочки — две птички — на голубом небосводе.       — Красиво, — говорит Теон, когда она заканчивает работу. — Можно?       — Бери.       Он бережливо кладёт платок себе на колени, опасаясь его запачкать. Гладит ткань, проводит обрубками пальцев по швам и наслаждается такой редкой красотой в своей грязной жизни.       — Какая нежная ткань, — вздыхает он.       — Это шёлк. Не браавосский, конечно, но шёлк.       — Он нежнее браавосского, — Теон выдавливает улыбку.       — Ты трогал браавосский шёлк?       — Да. Их торговое судно заходило в воды Железных островов, когда я… — боль исказилась на бледном лицо, — вернулся домой с посланием Робба. Все девушки и замужние женщины гнали своих отцов и мужей в порт.       — Ты покупал для своей сестры шёлк? — Санса с любопытством поднимает бровь.       — Нет, моя сестра предпочитает одеваться в кожу и сталь. Она покупала оружие. Сама. Ей не нужны мужчины.       — Что ещё они продавали? Что ты видел?       Теон рассказывает про изумительные ковры, платья и накидки, про изящные острые ножи, про специи и пряности, про дивные напитки и фрукты. Теон рассказывает о сырах, которые тают во рту, и о мясе тюленей. Он сравнивает пёстрый красивый мир торговцев с сырыми Островами, на которых только железо и бескрайнее солёное море, которое бывает столь прекрасным на закате.       Север и Железные острова, Теон много где был. Ему есть, что рассказать. Санса тоже дома не сидела. Север, Долина Арренов, Королевские земли. Она говорит про южную кухню, про драгоценности, про наряды, которые блеском и великолепием затмевают северные платья, про высокие пики гор, про острые скалы.       Время идёт. Санса и Теон разговаривают, делятся воспоминаниями, передают шутки, легенды, сказки, которые узнали на Островах и в Королевской гавани. Они спорят, когда кажется, что слышат небылицы. Теон улыбается, забыв про изуродованные зубы и про тень лорда Рамси. Его улыбка не ровная, шаткая, но всё-таки эта улыбка. Санса смеётся над забавной историей, как капитан вышел в плаванье, забыв своего помощника на берегу.       Пора. Пора обсудить важное.       — Теон, мы должны бежать, — робко шепчет она. — Как нам это сделать?       Теон неуклюже качает головой, шёлковый платок выпадает из рук.       — Вонючка предан милорду. Вонючка не уйдёт от милорда. ***       — Я Вонючка, я Вонючка, — повторяет он. — Я предан милорду. Я же предан ему, Кира? Кира?       Кира смотрит на него умными, почти человеческими глазами и скулит.       Холодные руки ветра распахивают двери вольера и ворошат тонкую одежду Вонючки. Согреться не помогает даже тёплый мех Серой Джейн. Собаки жмутся друг к дружке, даже злая Хелисента укротила нрав и прислоняется к «сёстрам». У девочек есть тёплая шкура, которая их греет, у Вонючки только драные, промокшие до нитки рубашка и бриджи. Одеяло, подаренное милордом в награду за Ров Кейлин собаки давно уже разорвали в клочья.       — Кира, я не уйду от милорда. Никогда, — говорит Вонючка. — Меня они больше не соблазнят, Кира! Кира, замолчи! Кира, хватит!       Собаки сбились в кучу, сохраняя тепло. Они не воюют, не грызутся, они пытаются уснуть во тьме и холода. Только Вонючка и Кира сидят в стороне от них и разговаривают.       «Зима близко», — твердили Старки. «Зима пришла», — шепчет Вонючка. С приходом рассвета, кутаясь в жалкие тряпки, которые нашёл в курятнике, он идёт в богорощу. Не молиться. Греться.       В богороще тепло. Снег тает, ещё не коснувшись земли. Туман настолько плотный, что не видно собственной руки. Вонючка прижимается к вырезанному лику чардрева и закрывает глаза. Тишина окутывает его, он расслабляется в паре, поднимающемся с пруда. Вонючке хочется спать. И не просыпаться никогда. Мерещатся первые предвестники сна — блеклые тени, танцующие в воздухе.       Тени обретают краски, из них разносятся голоса. Арья с маленьким Риконом играют в догонялки, проносясь сквозь Вонючку. Робб, Джон и юноша, называемый Теоном, упражняются на деревянных мечах. Санса, сидя на мягкой подушечке, рисует богорощу. В кроне сердца-древа спрятался Бран и ухает как сова. Санса кричит Брану, что нельзя залезать на священное древо, но Брану всё равно. Он срывает листья и развевает их по ветру. Брану всё нипочём. Лишь бы лезть вверх, вверх, вверх, чтобы коснуться небес. Робб спотыкается, двигаясь в атаку на Джона. Деревянный меч отлетает в сторону, Робб разбивает об камень губу. Теон подбегает, подставляет плечо и помогает Роббу встать. Они держаться за руки, два молодых воина, разбитые, в ссадинах и синяках, но улыбающиеся и счастливые. Красные листья опускаются на их головы, Теон и Робб лишь взмахивают густыми волосами и идут к Джону. Рука к руке, плечо к плечу. «Я буду с тобой всегда», — молвит Теон. Не долго длится веселье, в богорощу является хмурый Эддард Старк и прекращает все игры в священном месте. Робб и Теон держатся рядом, готовясь разделить на двоих наказание — они же всё начали, они затеяли тренировки в богороще и разрешили детям играть в обителе богов у подножия священного дерева.       «Мы всё начали. Я первым назвал Робба королём.       Робб.       Робб».       Вонючка распахивает глаза, не в силах вынести лицо рыжеволосого друга.       Пар продолжает исходить от тёплой воды, листья шевелятся и падают на седую голову, припорошённую снегом. Застывшая блаженная тишина. Вонючка падает на колени и утыкается лбом в лик чардрева. Печально мудрые, строгие глаза смотрят на него из глубин времён, из вечности, в которой живут и не умирают боги.       — Пожалуйста, — молится он, — меч, вот и всё, о чём я прошу. Позвольте мне умереть Теоном, а не Вонючкой. — Слёзы текут по щекам, невозможно тёплые. — Я был железнорожденным. Сыном… сыном Пайка, островов.       Он поднимает глаза на сердце-древо. На мгновение кажется, что в коре вырезан лик Брана. Но не того Брана, которого знал он, а другого, не по годам умудренного, более взрослого.       — Теон, — шепчет древо. — Теон… Теон… Теон…       Голос… Так знаком. Но всё же не тот голос. Не детский.       — Теон… Теон…       — Теон… Теон, — вторит он дереву. — Вы знаете моё имя. Боги, вы знаете…       — Теон… Теон… — шепчет дерево и затихает. Ветви больше не колышутся.       — Теон… Теон… — продолжает говорить человек. ***       Санса находит в своих волосах вшей. Голова чешется до крови. «Это он принёс». Санса не злится. Она требует, чтобы бастардовы парни приготовили ванну, выгоняет их и девушек-служанок и скоблит голову, скоблит тело, надеясь, избавиться от мерзкой заразы. Хотя бесполезно, сейчас смоет, завтра появятся новые.       Она же не прогонит Теона.       Завтрак проходит в компании мужа. Рамси в необычайно приподнятом настроении, шутит, смеётся и даже разрешает сегодня Вонючке отдохнуть. Санса решает воспользоваться этим состоянием. Она нежно воркует, ласкает своего мужа, целует, кормит с ложки сладким пирожным, подводит к постели. Санса рассказывает сказки, которые помнит от старой Нэн, и просит рассказать ей что-нибудь из внешнего мира. Рамси расслабляется под душевные беседы и ласки жены, Санса сетует на зиму, на холод, жалеет крестьян, которым придётся хуже лордов, попутно как бы случайно проговаривается про мёрзнущего Вонючку, которому не мешало быть дать тёплую одежду, заодно воду и мыло, чтобы отвратительным смрадом не пропах весь Винтерфелл. Мать будущего наследника должна жить в чистоте.       — Вонючка должен помнить своё место, — Рамси хватает Сансу за волосы. — А ты помни своё.       Под хохот мужа всё тело Сансы пронзает боль. Рамси начинает. Санса трясётся, воет, в который раз молит прекратить, но её не слушают. Она зарывается в подушку и ждёт, когда это закончится. Кажется, прошли дни, когда Рамси, наконец, отпускает Сансу. Одеваясь, он насвистывает, на гнилом лице вновь безумный оскал, жаждущий крови.       — Мои ребята вышли на след девчонки. Скоро я расправлюсь с ней.       Рамси уезжает на охоту. Санса не провожает его, она гуляет по богороще. Воспоминания пронзают голову. Братья, сестра, мама и отец, добрые слуги… Как пар, растворяющийся в небесах, так и семья её растворилась в боли времён. Неважно уже живы ли Бран, Рикон, Арья — волчица одна. Когда выпадает снег и дуют белые ветры, одинокий волк умирает, но стая живет. У Сансы нет стаи, она всех потеряла и скоро должна умереть. Она брошена в ветра судьбы как красный лист чардрева, который оторвался от стола, от своей семьи.       Санса проводит рукой по гладкой поверхности пруда, который весь в листьях и тине, при Болтонах за богорощей не следят. Она сидит, греет руки в тёплой, даже жгучей воде, а за спиной покачиваются ветви сердца-древа. Отражения ветвей падают на отражение Сансы. Клетка уже не золотая, простая, деревянная. Но она всё ещё пташка, смотрящая с завистью на птиц, кружащихся в небе. Пусть даже это чёрные вороны, жаждущие свежее мясо. Золота и парча для маленьких птичек, которые лишь красиво щебечут. Среди ножей, предназначенных для срезания плоти, среди крови и смертей, среди людей, похожих на призраков, выживают вороны.       — Санса, сестрёнка… — доносится шёпот откуда-то сверху.       Санса лихорадочно поворачивается, но за спиной только сердце-древо.       — Санса, сестрёнка…       — Вы слышали? Кто меня звал?! — спрашивает Санса стражников.       — Мы никого не слышали, миледи, — солдаты удивлённо переглядываются между собой.       «Бредни». Ей вдруг становится зябко. Санса сжимается в плаще и уходит. Она смотрит на дерево, путается в ногах и длинном плаще, ведь голова повёрнута назад. Но Санса никого не видит и больше ничего не слышит.       «Среди крови и ножей рождаются вороны, пожирающие врагов» — эта мысль нравится Сансе.       Я не ворон. Волчица.       — Санса, сестрёнка… — зовёт жалобный голос.       Или несчастная пташка? ***       Мерно горит камин, трещат поленья и тлеют угли. Тепло пронизывает комнату, а за окном вьюга. Вонючка, кутаясь в пледе, вспоминает Робба. Его добрый взгляд, его заразительный смех. В холодные дни они с Роббом прятались в тёплых комнатах, согревались вином, протирали и смазывали мечи, шутили, бросая вызов самой природе, будущей зиме. В их руках были острые мечи.       Вонючка держит мягкую нежную пряжу. Всё, что может удержать на своих покалеченных ладонях. Под ним на стуле тёплые тряпки, потому что больно сидеть на своих выпирающих костях. На столике не вино, душистый чай. Санса хмура, подавлена, на глазах маленькие капельки слёз.       — Не спрашивай меня, — твердит Санса. — Прошу, не спрашивай, почему я плачу.       В голосе мелькает зло. Вонючка знает, это не к нему. Снежный порыв ветра едва не выбивает деревянные ставни, огонь в камине охватывает дрожь. Но Вонючке тепло, он лишь изредка оглядывает на дверь. Хозяина нет. Они вдвоём. Только он и Санса.       Хотя кажется, что кто-то третий наблюдает за ними даже через плотно закрытые ставни и двери.       Не лорд Рамси.       Другой.       — Теон… мы должны бежать, — начинает Санса. — Я больше не вынесу.       Вонючка сжимает глаза, слыша её всхлип.       — Нельзя. Сбежать невозможно. Все выходы охраняются.       — Надо найти лазейку! — не отчаивается она.       — Их нет. В стенах нет щелей.       — А если перелезть через стены?       Кровь приливает к голову, Вонючка задыхается. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Замолчи!       — Часовые. Они стоят на всех стенах.       — Тебе разрешено гулять по замку.       — А тебе нет. Тебя дальше внутренней стены даже не пустят. Если ты и сможешь незаметно попасть на стену, ты не перейдёшь ров.       — Нельзя терять надежду.       — Как мы выйдем из замка? Ворота закрыты. Они открываются только по приказу лордов… — «Милый Вонючка, какой палец тебе отрезать?». — Лордов Болтонов. У нас нет верёвки, чтобы спуститься со стены. Мы не сбежим.       — Сбежим, Теон, — её тёплые руки обнимают дрожащие, скрытые пледом плечи Вонючки.       — Нет. Замок надёжно охраняется. Его слуги всё видят. Он видит. Мы не сможем пройти даже внутреннюю стену. И… — он убирает ладони Сансы со своих тощих костей. — Я слаб… Я очень слаб… Я не смогу идти. Я не сбегу. Нет, Санса.       — Ты сможешь, Теон.       — Почему ты так думаешь?       Он смотрит на её опухшие от слёз и страданий глаза. Они блестят в неровном, дрожащем свете от камина.       — Ты уже не говоришь про преданность Рамси. Ты говоришь про непреодолимость стен. ***       Теон прав. Винтерфелл объят людьми Болтонов. Как сбежать, если дальше твоей комнаты тебя всегда сопровождают стражники? Даже ночью они караулят её двери. Была бы она такой ловкой как Бран, то спустилась бы через окно.       Санса цепляется за мысль Теона. Она должна получить возможность попасть на внешнюю стену, охранники пусть считают, что она смирившаяся со своей участью супруга, которая просто гуляет по дому своих предков. Рамси позволил ей посещать двор и богорощу, дал ей иглы и спицы, которыми она может заколоть его. Или убить себя. Нужно сильнее притворяться. Почему, когда она была пленницей Ланистеров, она могла петь про любовь к Джоффри, терпя его избиения? Почему она не может превратиться в покорную пташку в глазах Рамси?       Санса ждёт, когда к ней с обедом придёт Теон. Ест, разделяя с ним свою пищу. Говорит, что хочет попытаться попасть на внутреннюю стену. Со стражниками, ясным днём. Леди Санса просто будет гулять. Вонючка молча соглашается. Когда они выходят на улицу, Санса задумывается — хватит ли сил у Теона на такую долгую прогулку. Он уже тяжело дышит, спустившись с лестницы.       — Я хочу прогуляться со стене! — заявляет Санса.       План срабатывает. Часовой пропускает её. Стражники кольцом окружают Сансу, самый сильный хватает её за руку. Так они и идут. Зловещая охрана и пленница. Вчерашняя буря утром стихла. На синем небе тревожно застыло блеклое солнце. Не считая его тонкого круга, мир охватила белая пелена. Линия горизонта почти неотличима от неба. Где-то там храбро несёт свой пост Джон Сноу, её брат, возможно, единственный оставшийся в живых брат.       Броситься бы вниз. Воспарить пташкой.       — Тебе хотелось хоть иногда спрыгнуть? — спрашивает Санса Теона.       — Он возвращается… — мычит Теон и показывает дрожащей рукой на чёрные точки.       К Зубчатым воротам едет, несётся Рамси и его ребята. Рог трубит. Охота удалась.       — Я встречу моего лорда-мужа, — через силу говорит Санса.       Я любящая жена, которая рада возвращению супруга. Я любящая жена.       Охота удалась. Он поймал девчонку. Рог трубит.       Она поспешно вспоминает все советы Теона, как вести себя, когда увидит измученную, избитую девушку. Ужасно, что ей ничем не помочь. Охотник сам распоряжается трофеем.       Санса думает о Джоне, о вечной Стене, о тех днях, когда она забудет боль. Она уже привыкла к запаху крови и виду искалеченных людей. Её не тронут крики о помощи. Она встретит своего мужа и порадуется его успеху. Ради будущего. Ради своей жизни.       Первыми влетают собаки, сбивая с ног Теона. Девочки треплют его рваную одежду, лижут и не больно покусывают. Они делятся с собратом, членом своей стаи победой. Рамси врывается в замок. Конь лихой, разгорячённый, под стать хозяину.       — Здравствуй, мой лорд-муж, — приседает Санса.       Рамси спрыгивает с коня и заключает Сансу в поцелуе, прокусывая до крови её губу.       — Я схватил девчонку! Она моя! Никто не уйдёт от лорда Рамси Болтона!       — Я… рада за тебя…       Пленную девушку везёт на своей лошади Деймон. Санса приглядывается. Она видит маленькую фигурку. Тоненькую-тоненькую.       — Пустите меня! Я вас всё равно убью! — пищит крохотное создание.       Девчонка… Девчонка…       К лошади привязана самая настоящая девчонка. Девочка десяти лет.       Каштановые волосы всклочены, они короткие, как у мальчишки. Девочка бьётся, ругается как грубый мужик, вытянутым грязным лицом напоминает лошадку и…       — Арья?! Арья?! — кричит Санса. — Арья?! Ты?!       Она подбегает к девочке и заглядывает к ней в глаза.       — Арья?!       — Убью тебя!       Девочка с зелёными глазами кусает Сансу за руку. Санса визжит, отскакивает. Рамси подбегает к жене и стальной перчаткой бьёт девочку по голове.       — Долгие поиски не прошли даром! Она моя! Я сниму с неё каждый дюйм кожи!       Глаза девочки опухли от синяков, волосы прилипли к окровавленному лбу, с носа и губ течёт кровь, с рук уже содрана кожа.       — Ты же просто убиваешь, называя в их честь собак, если они радуют тебя охотой…       — Эта мелкая поганка меня разозлила. Я освежую её.       Она не может. Больше не может. Она бежит, спасая свою жизнь.       — Санса, стой! — кричит Теон.       Она бежит. Спасительные ворота ещё не закрыты, так близко. Она выскакивает наружу. Деревянный мост под ногами сменяется глубоким снегом. Ей всё равно. Она бежит. Тяжёлые руки хватают за спину. Санса отбивается, кусается, бьёт ногами, сбрасывает с себя плащ, за который её держит враг. Она сражается. Рвётся за упавшим у солдата клинком. Её хватают за руку, потом за ноги. И несут к лорду-мужу.       Рамси улыбается, его перчатка на голове стоящего на коленях Теона, который невнятно бормочет:       — Зачем… зачем…       — Моя жена решила бросить меня? — ухмыляется Рамси. — От меня не уйти. Я должен наказать.       Санса выпрямляет спину. Она готова.       — Что ты со мной сделаешь?       Перчатка хватает волосы Теона.       — Не с тобой. Ты же моя любимая и единственная жена. Наказание примет мой слуга, который не справился со своей задачей. Он плохо присматривал за тобой.       — Нет! — Санса срывается на крик.       Теон тоже кричит.       Но их не слушают. Деймон и Алин отводят Сансу в её покои и запирают на ключ. Она сидит без воды, без еды. Все слёзы пролиты, не осталось влаги, чтобы плакать. Санса решается выбираться через окно, но снизу слуги мрачно поглядывают на её окошко. Леди Санса провинилась. Знают все в замке.       Прости, Теон! — хочет кричать Санса, но не может.       Вечером заходит Рамси. Он несёт тяжёлый поднос.       — Что с Теоном?! — с отчаянием спрашивает Санса.       — Жив, — муж ставит поднос. — Садись. Для тебя угощение.       — Что ты с ним сделал?       — Пока ничего. Смотри, что я для тебя приготовил.       Санса опускается на колени.       — Пожалуйста. Прости меня. Я испугалась… когда ты её ударил… Только испугалась… Я от тебя не уйду. Прости меня и его.       — Сними крышку! — настаивает Рамси.       Она подчиняется. Крышка падает со звоном. Санса вскрикивает в ужасе.       На подносе лежит освежёванная голова девочки.       — От меня не убегают. ***       Весь день и ночь Вонючка проводит закованный в цепях в пыточной камере. При лорде Эддарде пыточной не было.       Только бы пощадил Сансу. Только бы пощадил Сансу, — молится он богам. В мрачное подземелье не проникает шелест листьев чардрева, не слышно воронов. Но Вонючка молится, в слабой надежде, что боги услышат его. Временами кажется, что они слышат. И он пугается. Вдруг, они захотят наказания, мщения ему детоубийце, предателю… Они накажут его. Через Сансу. Через её боль и слёзы. Ведь Вонючка полюбил. Не как мужчина. Даже не как человек. Он смотрит на Сансу с собачьей привязанностью, готов терпеть от неё тычки и упрёки, лишь бы она не отворачивалась от него.       Боги, помогите Сансе! — молит Вонючка.       Утром его выводят. Он кричит Деймону и Свежевальщику, чтобы его отпустили, вернули в камеру, где нет милорда, нет ножа, нет никого и ничего, кроме Вонючки. Парни милорда смеются всю дорогу.       Он оказывается в покоях Сансы. Супруги сидят за столом. Каша, жаренная перепёлка, пирог. И голова девочки, которую уже объедают мухи. Санса борется с рвотными позывами, а лорд Рамси с удовольствием откусывает куски от птичьей ножки.       — Вонючка, расскажи, ты сбегал от меня? — слащаво говорит Рамси.       — Нет, милорд, Вонючка вам всегда предан.       — А Теон Грейджой сбегал?       Имя ножом ударяет по сердце.       — Д-да… м-милорд… сб-бегал…       — Как это было?       Нет. Нет. Не вспоминайте, милорд.       — Девушка… Кира… Она усыпила охранника… украла ключи и… отворила Теону дверь.       — Что потом, Вонючка?       — Они бежали, милорд.       — Что потом, Вонючка?       Вонючка облизывает пересохшие губы. Жажда мучает его со вчерашнего дня. Он смотрит на Сансу, которая стыдливо пускает голову вниз.       — Прости… прости…       Раньше эти слова повторял он. Теперь шепчет Санса.       Боги, она не виновата!       — Их поймали.       — А потом, Вонючка? Не заставляй меня ножом вытягивать из тебя слова.       Говори. Ты должен вспоминать. Рассказывать. Говори.       — Кира бросила в вас камень, милорд. Но не попала. Вы связали её… Изнасиловали… Сняли кожу с руки, которой она держала камень… И… и… убили её.       Рамси хлопает в ладоши, нежно поднимает за подбородок голову Сансы. Про Вонючку он словно забыл, с трепетом хищника любуясь Сансой.       — От меня никто не уходит.       Сансе велено приступить к завтраку. Матери будущего наследника нельзя голодать. Санса давится пищей, отворачивается от головы девочки, она боится смотреть на Вонючку.       А Вонючка на время забывает про милорда и его жену. Возле открытого окна летает воронья стая. Кажется, они зовут его.       Санса доедает последние крошки пирога. Рамси вспоминает про Вонючку и зовёт Деймона:       — Десять ударов хлыстом. На этом всё.       Вонючка падает, цепляется за штаны хозяина.       — Спасибо… спасибо… вы слишком добры, милорд.       — Я хотел большего, но Санса так мило всю ночь умоляла тебя не трогать. Ты бы видел! Я растрогался.       Зачем ты унижалась ради меня? Санса, прости, ради меня ты пошла на такое унижение.       Избитого, больного его тащат на псарню. Алин и Деймон как всегда смеются. Костяной Бен недовольно принимает от них Вонючку, ворча, что придётся убирать за ним кровь.       — Сам дойдёшь до своей клетки? — старик жуёт прогнивший хлеб.       — Дойду… дойду… Можно мне… я сам дойду… в богорощу? ***       Теон приходит не скоро. Санса стискивает его в объятиях, как только он появляется на пороге её комнаты. Он кричит, просит отпустить, болит каждое место его изувеченного тела. Санса продолжает обнимать, пока он сам не отталкивает её. Она хочет извиниться.       — Молчи! Не нужно! — сразу пресекает он.       Как всегда, он дрожит от боли, страха и голода. Санса подводит его на кресло, на котором заранее лежит плед. Из-под кровати достаёт припрятанный кусок пирога. Она рада, что он не винит её. Но Сансе всё равно противно. Глупая выходка глупой девочки.       Она хочет казаться весёлой, рассказывает про события последних дней, выбирая самые простые, смешные. Как играли дворовые мальчики, как она потеряла пряжу и полдня искала её, а пряжа смотрела на неё с подоконника. Но не получается изображать веселье.       — Как ты?       — Мне дали отдохнуть… Богороща… я был там… Но не слышал… Его не было…       — Кого?       — Твоего брата.       Теон колышется как листок на ветру, сквозь источённую кожу скоро можно будет увидеть сами кости. Санса боится расспрашивать его про этот бред. Она вздыхает и отдаёт ему часть своей еды.       — Нельзя отчаиваться. Нужно пытаться уйти отсюда, — говорит она.       — От него не уйти! Ты видела, что он сделал с девочкой! Не уйти!       — Нельзя сдаваться!       — Отсюда не сбежать! Ты должна быть его женой. Подчинись!       — Я больше не могу! — вскрикивает Санса.       Она ударяет рукой по столу. Теон подпрыгивает и пятится назад.       — Я уже не могу! Не могу! Он каждый день издевается надо мной! Насмехается!       — Понимаю… понимаю… — Теон пятится назад, к двери.       — Я скоро не выдержу! Он бьёт меня! Он режет меня ножом!       — Понимаю… понимаю…       — Мы должны бежать!       Теон крадётся к выходу, отпирает дверь.       — Он насилует меня каждый день! Каждый день, Теон! Ты хоть знаешь, что это такое?! Знаешь какого, когда тебя насилуют?! Знаешь?!       — Знает.       За открытой дверью стоит Рамси. Грязными от крови руками он впивается в шею окаменевшего за миг Теона.       — Знает, Санса.       Рамси склоняет голову к уху слуги и мурлыкающе шепчет:       — Милый Вонючка, покажем леди Сансе то, чего она ещё не видела?       Дальше как в тумане. Насмешливое лицо хозяина, объятое вожделением. Жалкий стонущий слуга. Санса прижимается к стене, закрывая глаза коленями. Ей не верится, что это происходит в реальности, не в кошмарном сне. Рамси делает с Теоном всё, что делает с ней по ночам. И даже хуже. Теперь Санса видит, что она из себя представляет, когда с заходом солнца превращается в слабую игрушку своего мужа. Ей не верится.       — Теон, прошу! Теон, Теон, хватит! — рыдает Санса. — Теон, не слушай его! Не подчиняйся! Теон! Теон, отойди от него! Ты же Теон Грейджой! Железнорождённый! Теон!       Ответом служит молчание. ***       Санса не разговаривает с Вонючкой. Он каждый день приносит ей поесть, убирается, ухаживает за камином, иногда по приказу милорда вместе со стражниками сопровождает её на прогулке. Она молчит. Больше не делится едой, не просит бежать. Перестала улыбаться. Вонючка ждёт, что Санса скажет ему «ненавижу тебя, Перевертыш». Но в её молчаливые глазах он читает лишь глубокое равнодушие.       Вонючка просит разрешение немного задержаться, остаться в комнате. Молчание. Просит погреться. Молчание. Он отважится и садится у камина. Санса даже не поворачивается к нему, занимается пряжей. Ей тоже зябко, зима усиливается, она гладит замёршие плечи. Вонючка просит её накинуть на себя плед, подойти к камину. Молчание. Он спрашивает:       — Ты меня ненавидишь? Презираешь?       Молчание.       Вонючка не винит её. Санса права, он ничтожество, недостойное даже взгляда. Но по ночам она вынуждена на него смотреть: в извращённых утехах Рамси их теперь двое.       Вонючка, Вонючка глупая сучка.       Он потерял её. Ту, которую полюбил. Которая помнила его прежнее имя. Вонючке невыносимо горько. Он жмётся к тёплой шкуре Киры, просит совета. Собака только скулит.       Вонючка, Вонючка, одинокая сучка.       Свет померк для Вонючки. В сердце вонзаются тысячи игл и ножей, когда она слышит её имя. Санса, Санса, леди Санса… Теон Грейджой предал Робба. Вонючка предал Сансу.       Даже лорд Рамси замечает, что с Вонючкой происходит неладное. Питомец не смотрит на пахучее жареное мясо голодными глазами, когда прислуживает хозяину за столом. Он вяло съедает милостиво брошенные объедки. Он не просит на коленях о прощении, когда Рамси грозит наказать его за неуклюжесть. Вонючке будто всё равно. Он шатается, едва удерживая свой вес на тонких ногах и пребывает будто в другом мире. Рамси отводит слугу к мейстеру. Вонючка туманно слышит, что мейстер советует его хозяину оставить пленника в покое. Хотя бы на несколько недель. В ярости лорд Рамси избивает Вонючку. А Вонючка только скулит. Теряя сознание, произносит одно слово:       — Санса.       Кем я был в прошлом жизни? Что бы я сделал… будь тем человеком?       Вонючка копается в глубинах своего разума на псарне, сжимая шерсть собак, в богороще, ища в листве деревьев лик Брана (Бран тоже покинул его). Что делать? Как помочь Сансе?       Если… я убью его? Голову пронзают самые неправильные мысли.       Вонючка трясётся. Задыхаясь, молча говорит себе, что никогда это не сделает. Он предан милорду. Он предан. Он всегда ему предан. Но от мыслей не спастись.       Ещё одна удачная охота на крестьянку. Лорд Рамси в хорошем духе. Он готов исполнить одно желание Вонючки.       Отпусти нас.       Раньше в такие редкие дни милосердия Вонючка просил щедрого благодарного хозяина о миске с едой. Но в этот раз просит дать ему день отдыха.       В богороще необычайно тепло, пар от подземных источников поднимается до верхушки деревьев. Под тающим снегом выглядывают тонкие и сочные ростки трав. В богороще теплится жизнь, но стоит немного пройти, и дальше белая пелена снега.       Вонючка как наяву видит Робба. Их тренировки, ссоры, примирения. Жаль, нельзя уже подойти к Роббу и сказать: «Я сожалею». На том свете они тоже не встретятся. Робб в лучших мирах. Вонючку за все его злодеяния ждёт седьмая преисподняя, где он разделит место с Рамси Болтоном.       Война Пяти Королей была для Теона игрой, быстрым способом из мальчишки превратиться в мужчину. Так он считал. Поздно понял, что не обязательно воевать и захватывать замки, чтобы стать мужчиной.       Мужчина бы помог ей.       Дерзкие мысли опять начинают вертеться возле глупых подвигов.       Убей его. Закрой Сансу собой.       И Вонючке снова не по себе. Зубы стучат, он расковыривает кожу на оставшихся пальцах. Нельзя. Нельзя. Нельзя.       — Теон… — он вдруг слышит голос, доносящийся из древа.       — Бран?! Ты?! — встаёт он с колен.       — Теон… Теон…       — Бран?       — Теон…       — Бран, это ты? Пожалуйста, ответь! Скажи, что ты не плод моего воображения. Бран, это ты?       — Пока что Бран.       По чардреву течёт сок, красный как кровь. Вонючка не понимает, что значат слова Брана.       — Ты здесь… ты явился, чтобы воздать мне? Это твой дом… Я забрал его…       — Мой дом не здесь.       — Бран!       — Теон.       — Бран!       — Теон.       Он кричит ему, слышит в ответ только своё имя, шелестящее в кровавой кроне. Вороны каркают в такт его сиплого голоса.       — Бран, что тебе нужно от меня? Ты хочешь мести?! — спрашивает он в изнеможении. — Я здесь. Моя голова здесь. Забери её, но сначала… Санса…       — Теон… Санса… уходите. Теон… Санса… спасайтесь, — затихает голос. ***       Санса не разговаривает с Теоном. Он каждый день приносит ей поесть, убирается, ухаживает за камином, иногда по приказу милорда вместе со стражниками сопровождает её на прогулке. Она молчит. Больше не делится едой, не просит бежать. Перестала улыбаться. Что-то умерло внутри Сансы по отношению к Теону. Она ничего не чувствует.       Помнит, как первый раз, взглянув на Теона ещё до свадьбы, испытала страх и изумление к измученному пленнику. Которые вскоре сменились ненавистью и отвращением. Но жалость вытеснила эти чувства. А на её место пришло сострадание. И протянуло руку некому образу дружбы, превращаемому в хрупкую привязанность.       Один день всё вычеркнул. Ничего не осталось. Следующие дни, в которые она разделяет постельные игрища с Рамси и Теоном, продолжают убивать зарождающие дребезжащие чувства.       Она видит Теона каждый день, когда он приходит убраться или принести еды. Ей всё равно. Её мысли заняты другим. Как уйти? Как перейти через стены? Как убить своего мужа и остаться в живых?       Решения нет. Без чужой помощи она не выйдет за пределы Винтерфелла. Без чужой помощи она погибнет сразу же, оказавшись в снегах. Без чужой помощи она скоро сдастся, превратится в безропотную игрушку Рамси. Она знает, что это такое. Была уже куклой, лишённой души в королевских руках Джоффри. По Теону видит, что может быть ещё хуже.       Санса ищет ответы, прижимаясь к лику чардрева. Теона богороща успокаивает. Однажды, когда Санса ещё могла разговаривать с ним, он вернулся другим человеком. Воодушевлённым, почти исцелённым.       «Боги помнят моё имя. Он помнит моё имя» — протягивал Теон. Санса боялась расспрашивать. Теон был счастлив в те короткие мгновения. И безумен.       С ней никто не пытается заговорить в богороще. Она одна. Не откликаются на отчаянные просьбы даже кружащие вороны.       Одна. Брошенная богами, семьёй, друзьями.       Человек по кличке Вонючка постоянно оказывается возле неё. Но ей всё равно на него. Тот унизительный день сжёг строящийся мост.       Санса каждый день видит Вонючку и то, что с ним происходит. Она молчит. Вонючка спотыкается об камень и случайно наступает на ногу милорду. Какая неосторожность! Рамси на глазах у всей перепуганной дворни охаживает его хлыстом. Санса проходит мимо. Мейстер советует Рамси дать Вонючке время на выздоровление, не издеваться над ним хотя бы месяц. Рамси ещё сильнее изливает на пленника гнев. Санса безразлично смотрит и ждёт, когда мейстер оставит Вонючку и напоит её отваром, помогающий семени быстрее закрепиться внутри женского тела.       Станьте, миледи, как он. Покажите ему, что можете быть Сансой Болтон— слова Миранды бьются о воспалённый разум Сансы.       Да, правильный совет. Так и нужно поступить. Стать как он. Все её мучения закончатся в один день. Она станет хозяйкой Винтерфелла. Её дом вновь будет домом.       Но она не может.       Санса застывает, когда видит на лестнице Теона с жуткой улыбкой на лице.       — Он разговаривал со мной. Твой младший брат. Бран помнит тебя.       — Уйди! Ты безумец, — шарахается Санса.       Теон не слышит её, без отдышки, не опираясь за стену, поднимается по лестнице. Так легко, как будто он тот прежний Теон Грейджой, побеждающий Робба на мечах и в беге. Зрачки его глаз дрожат, взгляд устремлён за Сансу, мыслями в другом мире.       Рамси два дня не трогает её и Теона, но восторг по удачной охоте вскоре утихает. Муж навещает свою жену. Попытка зачать ребёнка и обрести этой ночью отцовское счастье граничит с новыми приступами ярости, которую Рамси вколачивает в Сансу. Она зовёт на помощь, чем ещё больше злит мужа. Рамси проговаривается, что сегодня поссорился с самим с Русе Болтоном. И виновник их ссоры — она, Санса Старк, которая превращается в блеклую тень себя. Как Вонючка, только медленнее у неё продвигается этот процесс. Лорд Русе знает про ломкие волосы леди Сансы, нездоровый цвет лица, опухшие щёки, круги под глазами, головные боли, отсутствие аппетита. Хранитель Винтерфелла зол на своего сына.       — Это всё ты! Ты меня убиваешь! Чудовище! — вспыхивает Санса.       Рамси сильнее свирепеет, выбегает из комнаты и возвращается с плетью.       — Что я тебе сделала?! — надрывает грудь Санса. — Я твоя жена! Почему ненавидишь меня? Что я сделала?!       Рамси прижимается солёными губами к её уху.       — Неуважение. Ты проявила неуважение, когда въехала в Винтерфелл, который теперь принадлежит нам. Мы приняли тебя со всей душой, которая может быть у Болтонов, впустили в нашу семью. Но ты, тварь, всем видом показывала, что нас презираешь. Это благодарность за возвращённый и освобождённый Винтерфелл? Это благодарность, что мой отец принял тебя как дочь? Я обещал лорду Петиру Бейлишу беречь Сансу. Я не знал, что женюсь не на скромной леди Сансе Старк, а на ядовитой змее.       Плеть распарывает нежную кожу.       — Ты назвала меня бастардом, которого узаконил другой бастард. Я не прощу. ***       Как обычно, Вонючка с подносом, на котором тёплый завтрак источает искушающий запах, идёт к покоям леди Санса. У двери он сталкивается с лордом Рамси. Злорадная ухмылка воцаряется на лице хозяина, рука хватает тонкое запястье Вонючки.       — Леди Санса сегодня будет без еды.       — Д-да, милорд… — кивает Вонючка, стараясь не закричать от боли, пронзившей руку.       — Леди Санса ночью была очень плохой девочкой, — говорит лорд Рамси приторно-нежным голоском. — Я её наказал.       — Д-да, милорд… Вы правильно сделали.       Лорд Рамси приближается к уху Вонючки и шепчет:       — Я избил её. Выпорол со всей силы!       Поднос рушится на пол. Каша, жирное мясо, липкие пирожки и вино мажут идеально чёрный дублет лорда Рамси. Вонючка сжимается от ужаса. Санса… Санса… Санса избита… За что? Санса…       — Вонючка, я правильно поступил? — смеётся хозяин.       — П-правильно, милорд… Она… Леди Санса… заслужила…       — Приведи мою одежду в порядок! Живо! Или я займусь тобой, — в голосе милорда нет угрозы, только нестерпимое желание посмеяться.       Вонючка трёт щёткой одежду хозяина, не жалея стонущих от боли рук, несётся с вёдрами по лестнице, замачивает одежду в обжигающе горячей воде. Он ждёт, когда его отпустят, когда ему разрешат. Он боится, что может прослушать новый приказ хозяина. Ведь он думает не о Рамси, сидящем перед ним. О Сансе. Она провинилась. Он избил её. Он как мог прикоснуться к ней? Как она? Хоть бы раны не были так болезненны, как у меня. Чем я могу помочь?       Вонючку отпускают. Он летит к покоям Сансы, забыв о покалеченных ногах. Но перед дверью останавливается, робко стучит и, не дождавшись разрешения, входит. Санса лежит животом на кровати, уткнувшись в подушку. На ней новое платье, чёрный бархат пропитан кровью.       — Санса…       — Ты?       Санса дёргается и встаёт с кровати.       — Санса!       Вонючка бросается, чтобы обнять её. Санса отталкивает его.       — Не подходи ко мне! Не подходи! Ты… Ты…       Кто я? Предатель? Убийца? Ничтожество? Собака милорда?       — Уходи!       — Санса, я помогу тебе… мази…       — Уходи, Вонючка!       Слёзы брызгают из её глаз. Мрачное исхудалое лицо краснеет. Санса съёживается в защитной позе, как ребёнок, обхватывая себя руками. И вдруг набрасывается на Вонючку и колотит кулаками по его груди.       — Уходи! Я тебя ненавижу! Ненавижу!       Боль охватывает Вонючку. Но болит не грудь, не плечи, по которым лупит Санса, не живот. Болит сердце. Вонючка так слаб, один удар хрупкой девушки может сбить его с ног. Но он стоит, сжимая зубы, и терпит. Санса бьёт его по животу, по плечам, она пинает Вонючку по ногам. Он подкашивается и падает. Молчит, не просит о пощаде. Он считает и сбивается со счёту, сколько раз Санса ударила его.       Убей меня.       — Ненавижу! Ты забрал у меня моих братьев и мой дом! Ненавижу тебя!       Внезапно Санса оставляет Вонючку, садится на колени, слёзы орошают пол.       — Уйди. Единственное, чем ты можешь мне помочь, это уйти. Уйди.       — Санса, я… — Вонючка поднимается и смотрит на жалкую сжавшую Сансу сквозь кровь, которая залепила его глаза.       — Уйди. Прошу, уйди.       Он уходит. Голова кружится, ноги еле отрываются от пола. Куда идти — Вонючка не знает. В богороще милорд. Под священным чардревом слышен его язвительный смех и заливистый счастливый голосок Миранды. Они играют, похоже даже сношаются, не боясь гнева богов. Теон Грейджой был таким же. Именно в богороще он впервые поцеловал девушку. А позднее уже с другой девушкой стал мужчиной, под кроной тех же молчаливых древесных стражников.       Вонючка ищет покоя. Но к нему пристаёт Костяной Бен и даёт работу. Весь день Вонючка таскает тяжёлые брёвна и грузы, чистит конюшню, псарню, двор, отскребает засохшее дерьмо. Измученный разум Вонючки сейчас с Сансой. Как она? Ей нельзя двигаться, израненному телу нужен покой, а она сорвалась. Раны наверняка дико ноют. Вонючка хочет бежать к ней, обнять, закрыть своим телом.       Не может. Ничто не спасёт Сансу, пока она здесь. В отчем доме, превратившемся в седьмое пекло.       Мужчина бы помог ей.       Сознание Вонючки мутнеет. Он то заточён с побитой Сансе в высокой башне, то во дворе Винтерфелла смотрит на высокие стены и думает, как их перелезть?       Если он хочет помочь Сансе, он должен.       Невыносимая агония будущего наказания пробирает плоть Вонючки.       Он терпит и смотрит в голубое небо, которые испещрено летающими чёрными пятнами — воронами.       С приходом вечера Вонючка идёт к Сансе. Его путь пролегает через кухню, через издёвки от поваров, через пинки от Уолдера Малого, что обосновался на кухне и не отходит от грудастой кухарки. Вонючка бежит, раздирая в кровь ноги, по тысячам перелётов лестницы. Слава богам, Санса одна! Милорд ещё не пришёл к ней, всё кувыркается с Мирандой.       — Уйди, — шепчет Санса, не вставая с постели, — я же просила…       Вонючка бросается к её постели и встаёт на колени. Изувеченные пальцы хватают тёплую руку Сансы.       — Мы сбежим! Санса, я решился! Мы сбежим! Клянусь тебе! Мы сбежим! Ты спасёшься! Я обещаю. Мы сбежим!       Санса поднимается. Её глаза объяты ужасом и удивлением:       — Что ты говоришь?       — Мы сбежим! — кричит Вонючка, вытирая жгучие слёзы на грязном лице.       — Не верю! — быстро отвечает Санса. — Я тебе уже не верю! Ты никогда не сбежишь! Он тебя сломал. Теона уже не вернуть! Ты никогда не уйдёшь от Рамси!       — М-мы сбежим… — голос дрожит, как и его тело. — Санса… Т-ты… голодна… я принёс поесть…       Вонючка достаёт из-под одежды тёплый мясной пирог. Как хорошо, что Хелисента и Мод не успели отобрать его!       — Я взял… для тебя… поешь.       Изумлённый взгляд Сансы обжигает Вонючку.       — Ты украл это?       — Да, взял, что смог… Прости, что так мало.       — Ты украл еду для меня? — не верит Санса.       — Да. Поешь.       — Тебя не заметили?       — Нет… Надеюсь, нет, был осторожен. Поешь.       Голодный взгляд Сансы падает на ароматный пирог, но рука не тянется к нему.       — Спасибо, Теон… Спасибо… Съешь пирог сам. Ты голоднее меня.       — Санса, это для тебя.       — Спасибо, но я потерплю до завтра. Завтра мне уже можно будет есть. Ты голоднее. Я знаю. Пожалуйста, поешь вместо меня. Тебе еда нужнее.       — Прошу, позволь мне тебе помочь! Я пытаюсь… Я хочу помочь тебе… Я пытаюсь пойти против его воли… Пожалуйста! Я смог пойти на воровство только для тебя. Когда подумал, что ты будешь голодать, я смог сдержать страх и пойти на кухню… Я не помню уже, когда крал еду для себя. Но сейчас голодаешь ты… и я пошёл на этот шаг. Ради тебя, Санса. Ради тебя. Я хочу, чтобы ты поела. Я буду винить себя до конца жизни, если съем пирог сам, а тебя оставлю голодной. Санса, позволь мне стать сильнее, почувствовать, что я тоже что-то могу.       Санса осторожно берёт в руки пирог, внимательно смотрит на Вонючку, изучая его. Не может ли это быть игрой Рамси Болтона? Санса разламывает пирог на две равные части.       — Разделим его пополам, Теон.       — Мы сбежим, Санса! Я помогу тебе! — выкрикивает он.       Санса опускается на пол.       И обнимает его. ***       Санса и Теон снова вместе. Рамси посмеивается над их дружбой и придумывает унизительные и изощрённые игры, чтобы заставить Сансу презирать Вонючку. Она не поддаётся. Как и прежде, Санса делится с Теоном едой. Но этого мало. Его истощённое тело не насыщается теми кусками, которые Санса отрывает от себя. В Винтерфелл приходят холода. Тонкая одежда Вонючки истрепалась, вся в дырах, она не защищает его. Собаки давно разнесли всю солому, а новую для подстилки Теону нельзя брать без разрешения Рамси.       Но больше всего Сансу пугает покалеченный разум Теона.       — С нами будет Бран. Он обещал нам помочь, — постоянно твердит Теон.       — Тебе мерещится Бран. Ты сходишь с ума.       — Нет. Я с ним разговариваю. Бран наблюдает за нами.       — Не верю. Бран исчез.       — Поверь, Санса! Бран с нами. Я с ним говорю!       — Как он может обитать в чардреве? Как он может наблюдать за нами глазами воронов?       — Не знаю, но Бран с нами! Он видит нас, разговаривает со мной. Он нам поможет.       — Если с тобой разговаривает Бран… Если это не видения… Значит, лишь одно. Бран умер.       — Я вижу его призрака, — соглашается Теон. — Из-за меня умер Бран.       Санса выжимает всю себя, чтобы показать Рамси, что его питомец скоро умрёт от голода или холода. А нового такого Вонючку ему будет трудно найти. Санса просит у мужа разрешения, чтобы Вонючка помылся. Его грязь разносит заразу. Так не только Вонючка, но и сам Рамси скоро заболеет. Эти странные красные пятна на руках Рамси разве не от Вонючки пошли? А вши… Они же не только к Сансе, но и к Рамси от Вонючки перебежали. Санса оставляет достоинство позади, играет роль страстной любовницы и только просит, чтобы Вонючке разрешили помыться, дали тёплую одежду, увеличили размер и качество еды.       Рамси соглашается.       Она думает, что Теон вымоет себя сам или, на худой конец, муж прикажет ей совершить эту неприятную процедуру. Но за омовение слуги Рамси Болтон берётся лично. Он так жёстко трёт его грубой щёткой, что Теон кричит, тянет руку к стоящей рядом Сансе и молит спасти его. Рамси распутывает грязнющие сальные волосы, вырывая клочья с головы. Кровь ручьями сходит с тела вместе с грязью, приходится трижды менять воду. Последний раз Теон принимал ванну перед свадьбой Сансы и Рамси.       Наконец, Теон чист, хотя едва стоит на ногах. Тело жжёт кипяток, в котором омывал его хозяин. Раскрывшиеся раны зудят, кровоточат и воют сильной болью. Рамси сжигает в камине его тряпки, дарит новую одежду. Не самую удобную, но чистую, без дыр, способную согреть подступающей зимой. Они втроём приходят на псарню, и Рамси бросает в клетку одеяла, рваное подобие подушки и лично сам приносит новую солому для подстилки.       — Теперь ты спокойна, Санса? — спрашивает он. — Я выполнил твою просьбу?       — Да, благодарю тебя.       — Выйдем наружу.       Рамси выволакивает Теона во двор и толкает его в глубокую сточную лужу грязи.       — Ой, я случайно! Виноват! — раздаётся хохот. — Вонючка опять стал вонючкой! ***       Его кормят три раза в день. Подаренные одежда, одеяла и тёплая шерсть девочек согревают по ночам. Теон о такой щедрости раньше боялся даже мечтать. Но ему этого не хватает. Он думает о непозволительном и великом — о мире за стенами.       Я обещал Сансе.       Теон хочет найти способ, как бежать. Нужно тщательно проверить все стены Винтерфелла, изучить крипту. Бран и Рикон… Оша наверняка вывела мальчиков через тайный лаз в крипте. Но у него нет времени. Он занят: работа во дворе, прислуживание милорду. Когда Вонючка не работает, он пытается встать на ноги после изнуряющего труда. Иногда часами просто лежит. Если появляется свободная минутка, он спешит в богорощу.       Я только теряю время.       Но голос Брана придаёт ему сил. Вонючка верит: они смогут.       — Мужайся, Теон. Я с вами, — говорит Бран.       — Ты умер, Бран?       — Я ещё жив. Но скоро Бран умрёт. Трёхглазый Ворон, вот кем я буду. Пока я жив, я с вами, Теон.       Теон расчёсывает прекрасные волосы Сансы, они обсуждают лучшие пути выхода из Винтерфелла. Раньше Санса гордилась, что из замка нельзя выбраться без разрешения его хозяина. Теперь проклинает защищённость Винтерфелла.       — Мы выберемся. Мы спасёмся, — гребень в уродливых руках Теона мягко проходит по ломким волосам Сансы.       — Да, — но она неуверенно качает головой.       — Не теряй надежду, Санса, — Теон обнимает её за хрупкие плечи. — Мы выберемся из Винтерфелла. Я доведу тебя до Чёрного замку, к Джону. Ты встретишь своего брата. И… и Брана с Риконом… возможно, тоже найдёшь. Вот увидишь, мы справимся.       Теон сам поражается с какой уверенностью и храбростью произносит эти слова.       — Да… — тихо отвечает Санса.       — Ты его больше не увидишь. Ваш брак будет расторгнут. Ты найдёшь нового мужа, который будет любит тебя. У вас появятся дети. Славные и красивые. Будет мальчик…       — Я бесплодна, — Санса прижимает к своему подбородку руку Теона.       Он осторожно заглядывает ей в лицо.       — Я бесплодна, Теон.       — Мейстер Уолкан так сказал?       — Нет. Я сама это поняла. Столько месяцев Рамси хочет, чтобы я понесла его ребёнка, но я не могу. Не получается. Я бесплодна. У меня никогда не будет детей.       — От милорда никто не забеременел, — говорит Теон первое, что родилось в уставшем мозгу.       — Ты хочешь сказать, что он?..       Теон сжимает плечи.       — Миранда с ним много лет, но она никогда не беременела. У него были Танси, Пенни, Китти, Вира, но ни одна не родила ребёнка. Вайолет, его любовница, была беременна, но милорд убил её. Говорят, её застали с другим, с конюхом…       На секунду они замирают, боясь пошевелиться.       — Получается, он?.. — Санса не договаривает общую мысль. — И поэтому он так поступил с тобой, потому что…       — Не надо, — Теон дёргает глазами. — Не об этом.       — Прости.       Санса держит его за руку. На некоторое время застывает тишина.       — Я никогда не выйду замуж. Когда я стану свободной от Рамси, я никогда не подпущу к себе мужчину. Хватит с меня мужей. Я буду одна.       — Не надо… Не лишай себя счастья.       — Я буду одна, Теон! — холодеет Санса. — А вот тебе… — её голос вновь согревает тепло, — я желаю счастья и покоя. Я слышала, что оскоплённые мужчины тоже женятся…       — Не надо, Санса…       -… и усыновляют детей.       — Но не я. Я даже не человек. Меня никто не полюбит, — слёзы щиплют глаза. — Ни одна женщина не захочет разделить жизнь с униженным покалеченным Вонючкой. Ни один ребёнок не сможет увидеть во мне храброго отца, я даже не смогу усыновить сироту. Я буду один, Санса. Хотя мне всё равно… что со мной будет… Я хочу, чтобы ты спаслась. А я… моя жизнь закончилась. Я буду всегда один.       — Я тоже буду одна.       Огонь в камине ласкает их замёрзшие тела. Забытый гребень лежит на столе. Теон и Санса сидят молча, прижавшись друг к другу, и думают о своей боли. ***       Идут приготовления к побегу. Санса и Теон изучают график смены караула. Наблюдают за стражниками, за их привычками. Теон, живущий в новом Винтерфелле куда больше Сансы, рассказывает ей о слабостях каждого охранника и о том, как его можно отвлечь. Теон крадёт верёвку, тёплую одежду для длительного похода сквозь снега и льды. В исчезновении вещей винят кого угодно — детей кухарки, конюха, Костяного Бена, дворовую прислугу — но не Вонючку. Теон, как в детстве, создаёт в богороще, в стволе древнего дуба тайник и прячет туда дорожную сумку с одеждой и верёвкой, с едой и питьём. За Вонючкой никто не следит. Все жители Винтерфелла знают: он никогда не сбежит от Рамси.       Правда известна только Сансе.       Она ворует у мейстера бинты, лекарства, которые помогут им пережить долгое путешествие. Она подружилась с собаками Рамси. Девочки должны знать, что Санса их друг, если их пустят по следу беглецов. Хотя Теон предупреждает, что это зря. По приказу хозяина девочки кого угодно порвут. Даже Вонючку.       Санса и Теон понимают, что бежать придётся в ближайшие дни, когда Рамси и войско уедут на войну против Станниса. Лорд Русе и стражники будут обеспокоены врагом, про пленников забудут. Санса и Теон знают, какой из входов будет менее защищён, когда у них будет свободная минутка, чтобы проскочить мимо сменяющих друг друга стражников. У них есть провиант, есть одежда и лекарства.       Нет только веры.       Санса идёт в богорощу, чтобы подумать о скором судном дне. Или спасутся, или умрут.       Вечер. В богороще темно. Снега навалило до колен. Санса с трудом переставляет ноги. Как же у них получится дойти до Чёрного замка, если она с трудом добирается до богорощи? Она очень устала. Последние ночи проходят без сна, аппетита нет. Уже Теон, как она раньше его, просит её поесть, насильно пытается покормить её с ложки.       Листья всё так же наполнены кровью. Возле чардрева лежат только небольшие сугробы. Внутренние источники, текущие под древом, побеждают зиму. Природа как бы шепчет: «Останься, здесь тепло, здесь жизнь, вы замёрзнете, когда покинете Винтерфелл». Небо давно потеряло голубизну. Оно серое, похороненное в слое мёртвых облаков.       — Я Санса Старк. Дочь Эддарда Старка и Кейтилин Талли, — Санса говорит так тихо, что не слышит себя. Она же не одна, её стерегут охранники. — Я Санса Старк. Сестра Робба, Молодого волка. Я спасусь. Боги, дайте нам с Теоном сил. Помогите нам.       — Санса… Санса… — шепчут листья. — Сестрёнка.       Санса настороженно смотрит на чардрево. Кора принимает удивительную форму человеческого лица. Санса видит в лике чардрева своего младшего брата. Алый лист срывается и ложится на её ладонь.       — Санса, я с тобой.       Охранники без тени удивления смотрят на леди Сансу. Они не видят его, они не слышат его.       Бессонница, недоедание, усталость и страдания давят на череп. Санса хватается за висок, чтобы унять боль.       — Сестра моя, я с тобой.       Страшное наступило. Она тоже сходит с ума. Как и Теон.       — Санса… Санса…       Санса уходит. Пусть она потеряла дом и честь, но последние крупинки рассудка не потеряет. Пока есть возможность спастись, она уйдёт.       — Санса, сестра.       Санса Старк уходит. Она не сломается. ***       На Севере зима. Но богороща пахнет весной. Теон греется под тёплыми парами пруда. Красные листья шелестят над его головой, снег мерцает вдали, светится как россыпь бриллиантов.       На днях мы сбежим или умрём.       Теон сидит неподвижно, слушает журчащую незамерзающую воду, шёпот листьев. Он на короткий миг ощущает покой и забывает о чудовище, которое когтями день и ночь рвёт его искалеченную душу. Теон счастлив, что скоро всё закончится. Но сердце стучит до изнеможения. Если не получится? Что тогда? Лорд Рамси не только с него, но и с Сансы снимет кожу. Но если он хочет спасти Сансу от этого ужаса, они должны бежать.       Теон решился бежать. Но Вонючка приказывает ему бросить всё.       Вас поймают. С вас снимут кожу. Милорд будет отрывать от тебя кусок за куском. Он не даст тебе умереть. Ты его вечный узник.       Теон представляет в своей руке руку Сансы, так он пытается успокоить себя. У нас получится. Я Теон Грейджой. Она Санса Старк. У нас получится.       — Я с вами, — слышится возмужавший голос Брана. — Я помогу вам.       — Мы замёрзнем, — возражает Вонючка в теле Теона.       — Вас будет согревать ваша вера и дружба, — шуршит листвой Бран.       — У нас не хватит сил идти, — спорит Вонючка.       — Ваши силы возрастут, когда вы перелезете через стены, — не отступает Бран.       — Мы заблудимся, — проглатывает слёзы Вонючка.       — Мои вороны укажут вам путь. Верь мне, Теон! — грохочет Бран, что вороны в испуге взметают с дерева.       — За нами отправят погоню.       — Я приведу к вам помощь. Воинов.       — Кого ты приведёшь, Бран? Кто нам поможет?       — Сапфировая дева-воин и её оруженосец.       Теон поднимается на уставшие ноги и бредёт прочь.       Бред. Бред. Такой бред может придумать только обезумевший от боли и голода человек. Сапфировая дева-воин? Оруженосец на службе у девы?       Санса права. Он сошёл с ума.       — Теон, верь мне! — доносится до него крик Брана.       Теон уходит, не оглядываясь. ***       — Завтра мы сбежим, — говорит Санса, когда Теон приходит к ней, к чтобы принести завтрак, но основная причина — чтобы погреться у камина и увидеть Сансу, почувствовать её тепло. — Ты готов?       Теон вжимает шею в плечи.       — А ты?       — Нет. Но другого дня не будет. Он скоро вернётся.       Теон мнётся на месте, дёргает ногами. Санса понимает, он хочет к ней присесть, но боится, стыдится своей грязи: внешней и той, что внутри. Жестом руки она приглашает его к себе на кровать. И Теон садится рядом с ней, сжимаясь в трясущийся кокон.       «Он всё ещё Вонючка»       Правая, более здоровая рука Теона, обнимает ладонь Сансы.       — Завтра… Для нас, возможно, всё закончится…       Слова застревают на его обветренных губах. Теон берёт спицу, которая лежит на кровати, вертит, вонзает в палец, расковыривает кожу. Привычка, вбитая в него Рамси Болтоном. Вонючка, когда делает что-то неправильное, всегда должен чувствовать боль.       — Говори, что ты хочешь сказать, — требует Санса. — Завтра поздно будет.       Теон замирает, говорит не сразу.       — Я хочу… Я сожалею, Санса. Не потому, что я оказался у него… Я сожалею… Раскаиваюсь перед тобой, перед Роббом, перед твоими младшими братьями. Я сожалею…       Санса хочет отвести глаза, когда перед ней проносится раздавленный предательством Робб, объятые страхом Бран и Рикон, а ещё сожжённые тела незнакомых ей детей. Но ей нужно смотреть Теону в лицо, когда она говорит такие жалящие слова.       — Я не могу тебя простить. Пока мы здесь, у него, я не могу тебя простить.       Нервным кивком головы Теон соглашается с ней.       — Я не прошу прощения. Я хочу, чтобы ты знала, я сожалею. Я виноват, и всё это я заслужил. Я понимаю.       — Не заслужил, — резко отвечает она, отнимая у него спицу.       Теон некоторое время смотрит на свои изуродованные руки, чувствуя себя беспомощным без спицы, которая напоминает хозяина, затем его взгляд смелеет, направляется на Сансу, голос твердеет:       — Санса, Север и Винтерфелл твои. Ты вправе меня судить и казнить. Я приму от тебя любое правосудие.       — Я не буду тебя судить. Я не хочу твоей смерти.       — Как же справедливость?       — Справедливость умерла, — сдавленно отвечает Санса. — Она умерла, когда казнили моего отца, когда Фреи убили Робба, нашу мать и его людей, когда ты попал к Рамси. Теон, я не буду наказывать тебя. Печально, что наказание обойдёт тебя стороной. Но я не могу.       — Лорд Рамси моё наказание, — Теон опускает глаза.       — Нет, не наказание, — Санса обнимает прикрывает своей ладонью руку Теона. — Он беспощадный больной изувер, который любит причинять людям боль. Он не твоё наказание.       — Я заслужил его пытки.       — А чем Тарра заслужила его пытки? — леденеет её голос. — Чем крестьянские девушки заслужили быть растерзанными на его охоте и освеженными после неё? Чем Старая Нэн заслужила смерть в Дредфорте? Он чудовище, наслаждающее человеческими страданиями. А ты его жертва.       Теон снова трясётся. Рука холодная, но лоб горяч, по шее течёт пот. «Он заболел!». Не сразу до Сансу доходит понимание, что болезнь, поглотившая Теона, не от холода, а от тоски и самобичевания.       — Санса, спасибо за тебе за всё, — говорит он. — Я не достоин твоей доброты, но ты не отвернулась от меня… От Вонючки… От Теона Перевертыша. Спасибо. Во мне умер человек, но ты… Его возвращаешь.       — Человек возродился в тебе в тот день, когда вы бежали с Кирой. Ты мог спастись, бросив Киру, но ты не оставил её. Ты предложил разделиться, это было хорошим решением. Но Кира испугалась. И ты снова не бросил её. Ты же понимал, что вы обречены. Но ты не бросил её. Ты не смог предать девушку. Обычную крестьянку.       «А я бы бросила». Санса отворачивает взгляд в окно. «Я не задумывалась о жизни крестьян, слуг, солдат, теперь я живу хуже них, хоть и хожу в великолепном платье. Я бы бросила…»       Джон… Она презирала брата, потому что он родился бастардом. Теперь только он её спасение, только он, единственный кровный человек, который у неё есть. Арья… Она так стыдилась своей сестры. Вот бы вернуть её, обнять, попросить поделиться смелостью.       — Завтра, Санса? — из раздумий выводит тревожный голос. Худая рука вытирает слёзы, текущие по её щеке. Санса даже не чувствует их.       — Завтра, Теон, — решительно отвечает она. ***       Последняя ночь перед спасением, или перед смертью. Нужно хорошенько выспаться и набраться сил, но Теону не спится. Он, зарытый головой в мех Киры, плачет, больше даже скулит, думает с безнадежностью о завтрашнем дне. Путей для побега нет. И сам замок, и все окрестности вокруг него охраняются людьми Болтона. В преддверии сражения со Станнисом защита замка сильна как никогда.       Может быть, есть ещё время прийти к Сансе и сказать ей: «Нет». В последние недели Теон подбадривал Сансу, уверял её, что они спасутся, не давал возможности отчаяться. Но всё для того, чтобы Санса не сломалась как он, не забыла своё имя как он.       Кира встаёт, Теон продолжает лежать с закрытыми глазами, боясь смотреть на реальность. Без её меха холод тут же пронзает его тощие плечи. Теон сжимается, пытаясь согреться.       То ли ещё будет. Мейстер пророчит лютые холода.       «Мы замёрзнем. Умрём».       Кира лает, воет, не больно хватает Теона за руку и просит встать.       — Кира, оставь меня в покое.       Но Кира настырная собака. И Теон поднимается, распахивает глаза. Собачий вольер окутан туманом, серая дымка стелется по земле, витает под потолком, порхает вокруг Теона. Девочки жмутся к стене и нервно рычат.       Воздух мутный, почти неприглядный, в нём вырисовываются фигуры. Перед Теоном кружатся люди. Три, пять человек? Нет, больше. Десять, пятнадцать. Теон не успевает сосчитать призрачные фигуры. Они принимают лица.       — Сын, я ждала тебя, — вздыхает старая, седая и высушенная худобой Алланис. — И не дождалась.       — Мама, я забыл про тебя! — взвывает Теона, вспоминая, наверное, впервые, что у него была мать.       — Ты предал меня, — Робб смотрит на Теона невозможно грустным взглядом. — Я любил тебя. А ты меня предал.       — Ты захватил мой замок и убил моих людей, — подобно грому звучит голос сурового лорда Эддарда Старка.       — Из-за тебя мои дети потеряли дом, проклятый Перевёртыш, — ядом с желчью наполнены красные глаза леди Кейтилин.       — Ты убил моих сыновей, — с ненавистью изрекает мельничиха Валла, обнимая маленьких мальчиков, освежёванных, сожженных и обезглавленных.       Дымка обволакивает Теона. Голоса сливаются, воют ветром, призрачные тела бьют по Теону холодом. Он кричит им:       — Я сожалею! Я раскаиваюсь!       Они не слышат. Всё бледнее и бледнее становятся души. Сперва исчезает мельничиха с трупами сыновей, затем леди Кейтилин, лорд Эддард, печальный Робб, последней уходит скорбящая мать. Остаётся только один призрак. Тусклый туманный юноша, так похожий на Брана.       — Теон, Санса, спасайтесь. ***       Ночь туманна, не видно даже звёзд, только серые тени летают за закрытым окном, гонимые ветром. Сансе не спится. Она ворочается в кровати, пытаясь прогнать тяжкие мысли, в которых нет надежды.       Что, если их с Теоном поймают, пока они перебираются за крепостные стены Винтерфелла?       Что, если за ними пустят погоню и догонят?       Что, если на них нападут хищные звери?       Что, если они заблудятся и замёрзнут насмерть в лесу?       Что, если они дойдут до Стены, но Джон, брат Ночного Дозора, откажется дать им кров и защиту?       Что, если Джон примет её, а Теона нет?       В грохоте ветра, врезающегося в окно, Санса слышит слабый голос отца, шепчущий наставления.       Дочь моя, со дня моей смерти ты терпела, наблюдала, страдала, бежала. Так беги в последний раз. И потом только сражайся.       Санса поднимается с кровати, распахивает окно. Никого. По замёрзшему двору струится снежная поземка.       — Моя зима пришла, — говорит Санса горизонту.       Отца и его бархатистого голоса нет. Зато слышится смешок Петира Бейлиша.       Если хочешь построить дом получше, сначала надо снести старый.       Санса улыбается. Она уничтожит Дом Болтонов.       Если только выживет. ***       Приходит рассвет. И с ним суровый холод. Стужа сводит в ознобе пальцы, лихорадочно стучат зубы, на рестницах и волосах блестят льдинки.       «Не тот день мы выбрали», — сетует Теон.       И идёт исполнять поручение Сансы, а за ним идут собаки. Теон старательно гонит криком их прочь, машет рукой. Слуги видят, как Вонючка пытается избавиться от сук, преследующих его. Но кротким жестом пальца Теон просит девочек идти за ним.       Под жуткий собачий визг Теон приносит Сансе завтрак. Девочки остаются в коридоре, выгнать их огромную стаю не в силах даже охранникам. В тарелке с супом лежит запасной ключ. Теону и Сансе не нужно разговаривать, они только кивают друг другу. Красные, невыспавшиеся глаза, замечает Теон. И в них он прочитывает только одно слово: «Сейчас». Теон запирает Сансу на ключ, не поднимая голову, привычно ссутулившись, отвечает охранникам, что леди Санса хочет побыть одной, он зайдёт за посудой позже.       Теон окликает собак и большим пальцем левой, многострадальной руки даёт команду. Вперёд. Девочки приходят в безумие. Они воют, лают, набрасываются на охранников, заигрывая с ними. Не кусают, не пытаются убить, лишь играют и бесятся. Но охранники не знают. Сучки Рамси сошли с ума, они съедят их! Теон делает вид, что отгоняет собак от охранников и ждёт момента, когда стража ретируется в коридор. Момент есть. Но Санса? Вышла ли она? У пташки есть только момент, чтобы упорхнуть в соседнюю дверь, пока охранники в неведении пытаются отбиться от поваливших их сук.       Проносится чёрная тень. Нет времени проверять, была ли это Санса.       Теона бьют, Теона пинают. Он лишь раболепно просит прощение у стражников и, вытирая с разбитого носа кровь, направляется в богорощу, оставив девочек на псарне. Нет времени, чтобы даже помолиться в богороще, в запасе у него только робкие моменты, пока из тайника он достаёт мешок, в котором еда, лекарства, верёвка и кое-какая одежда. Вороны, заполонившие чардрево, выжидающе смотрят на него. В их чёрном взгляде скрыто и благословение, и жажда испытать свою жертву.       «Старые Боги, помогите Сансе!» — шепчет Теон.       Люди не замечают Вонючку, нагруженного мешком. Часто на его плечах взвалены десять таких мешков, никто не поможет Вонючке, никто не спросит его, что он несёт. Теон проходит через пост охраны, называя караульному имя командира, который потребовал инструменты для починки лестницы. Его пропускают.       Теон оказывается на месте у ворот. Где же Санса? Она должна добраться раньше него, хромого калеки, нагруженного провиантом.       Теон закрепляет верёвку. Где же Санса? Опаздывает? Не может пройти через караул? Или… Где же Санса?       Лёгкие шаги. Тень, облачённая в чёрный плащ.       — Санса! — проносится вздох облегчения.       — Вонючка! — Миранда натягивает тетиву лука, стрела смотрит ему в лоб. — Что это такое? Где леди Санса?       Во рту у Теона пересыхает, и всё сущее внутри него сжимается в жалкий комок. Он вспоминает Миранду, улыбающуюся, когда милорд сдирает кожу с его пальца. Указательный палец на левой руке она же ободрала ему. Видения живые, а призрак Миранды реален.       Миранда смеётся.       — Вонючка, кого ты ждёшь? Расскажи, что происходит?       Теон задыхается, прошлая боль всех перенесённых пыток, ножа, кнутов и огня, не умирающая в его разуме никогда, просыпается и багровой агонией обволакивает тело. Плутовка Миранда смеётся. В её женском смехе Теон слышит скользкий хохот лорда Рамси.       — Санса… Она хочет сбежать, — скатывается предательский шёпот. ***       Вой собак и крик охранников раздаётся на весь коридор. У Сансы нет времени даже думать. Она быстро высовывается, ждёт момента, когда охранники убегают за угол и вылетает. Чёрный плащ, единственная её защита от чужого взора. Санса проскальзывает в дальний коридор замка, спускается по лестнице, молясь всем богам мира, чтобы на тесной и длинной лестнице она не столкнулась с каким-нибудь слугой, которой заглянет в лицо и разглядит в чёрном силуэте свою госпожу.       Санса прячется в углу между старых, забытых бочек. Она должна выждать время, пока Теон отведёт на псарню собак и сходит в богорощу за припасами и верёвкой. Они бегут днём, когда так много глаз могут их разоблачить. Но днём можно затеряться среди дворового люда. Ночью не получится. Через узкую щель в бочке Санса видит Теона, склонившегося под мешком. Не так уж много у них припасов, она бы одной рукой подняла мешок. Но не Теон. Разбитые ноги едва выдерживают его тело.       Тот ли мы выбрали день?       Размышлять нет времени. Санса выбирается из убежища и идёт к стене. Всё как говорил Теон. Смена караула. Похотливые девки, ждущие освободившегося солдата и забалтывающие его товарища. У Сансы есть мгновение, чтобы пропорхнуть в открытую дверь.       У неё получается. Голова кружится, она не осознаёт ещё сама, как прошла незаметно, как проскочила мимо зазевавшегося сонного охранника. Но она прошла, преодолела самое трудное. А значит, справится и со второй задачей. В плаще свеча и огниво. Теон не знает об этом. Она не рассказывала, что хочет дать знак. На Севере друзья. Север помнит. Мучительно умершая Тарра говорила, что у Сансы есть друзья, которые помогут ей. Нужно только зажечь свечу в Разрушенной башне.       А вдруг друзья ещё рядом? Они увидят знак и помогут им.       Санса идёт в противоположную сторону от места, где её ждёт Теон. Друзья помогут ей, Север помнит.       Свеча горит. Нужно спешить. Теон ждёт её, беспокоится.       Всё прошлое оставлено позади, Санса ускоряет шаг и слышит каждый свой выдох, слышит каждое биение сердца, в ушах звон. Мы скоро будем спасены, осталось только спуститься вниз.       Санса проходит через маленькую дверь и чуть не врезается в тёмную фигуру. Теон!       Нет, это Миранда.       Ужас сдавливает грудь. Миранда ухмыляется, лук наготове, остро заточенная стрела ждёт, когда ей подарят свободу.       А рядом с Мирандой Теон. Скукоженный, иссохший, мелкий, трясущийся. Верный слуга лорда Рамси. Вонючка, который остаётся Вонючкой, даже когда хозяин за мили от него.       — Я провожу вас в ваши покои, — со смешком трезвонит Миранда.       — Идите с ней, пожалуйста, — мямлит Теон.       Мерзкое чувство предательства охватывает Сансу, руки леденеют, но не от холода. Что-то стремительно умирает внутри неё. Сама жизнь вытекает из Сансы, когда она смотрит на Теона и видит, что последняя искорка надежды на спасение покинула её.       — Я знаю, какой Рамси и что со мной он сделает, — звучат слова приговорённой к смерти.       Теон колотится в судорогах, он даже не смотрит на Сансу. Перед Вонючкой стоит облик чудовища и только это чудовище он видит перед собой. И Санса его видит. И себя, и грядущее будущее, которое её ждёт. Вырванные пальцы, снятая кожа, отрезанные ноги, а ещё дитя, похожее на отца, которое будет мучать свою мать, если только семя окажется плодородным. Или же в одну из безрезультатных ночей её не раскромсает на части яростным ножом Рамси, осознавший своё мужское бессилие. Санса смотрит на умершего Теона. Она станет такой. Рамси просто был слишком мягок со своей женой. Леди Санса непременно умрёт под его волей. Это вопрос времени.       — Если мне суждено умереть, пусть это случится, пока от меня что-то осталось, — умоляет она о последнем желании.       Но Миранда смеётся ей в лицо и рисует будущее, предаваясь восторгу, что Рамси сделает с Сансой. А Санса его уже знает.       И умерший на крепостной стене Теон тоже.       — Так что, мы подождём, пока он вернётся или начнём сейчас? — мурлычет Миранда. — Даёте выбрать мне? Хорошо.       Палец сжимает тетиву.       Теон кидается на Миранду. В скелетообразном существе просыпается сила, способная поднять на руки крепкую женщину. И сбросить её вниз.       Визг Миранды.       — Вонючка!       Удар бьющегося всмятку тела.       Со стен взмывают вороны, и небо меркнет под чёрной бесконечной стаей.       — Открыть ворота!       Грохот копыт врывается в замок.       — Он вернулся! — хрипит Теон.       Карканье воронов охватывает Винтерфелл. Небо пронзает ночь из пепельных крыльев. Вороны кричат, вороны зовут, вороны обещают защитить.       Теон хватает Сансу за руку и бежит. Его ладонь крепка, а ноги быстры.       Теон помогает взобраться на выступ. Санса не спрашивает, где верёвка. Далеко. У них нет ничего для спасения. Только ноги и вера.       Они переглядываются и понимают: они ещё живы. Рамси их не убил.       Вороны кружатся над их головами, хриплый крик птиц заглушает все остальные звуки мира. В хлопанье крыльев, в карканье неведомых созданий они слышат свои имена.       Санса и Теон берутся за руки. И прыгают в бездну.       Снег смягчает падение. Лица разбиты в кровь, рёбра сломаны, первобытный холод вгрызается в покалеченные тела сквозь мокрую одежду, Санса и Теон бегут.       Верящие друг в друга, опирающиеся на плечо друг друга, они ускользают в белую бескрайнюю пелену Зимы.