Новый мир, новый я

«Больно…» Он попытался двинуться, да тело пронзило сильнейшей болью. — А-А-А! — он громко закричал, оглушённый собственным голосом, не слыша тех, что гудели по ту сторону. Лёгкие расправились, и ему было невероятно больно дышать, глаза еле открывались, но из-за яркого света слезились и сами закрывались. Всё тело ныло и зудело, призывая извиваться, брыкаться и ёрзать, только бы хоть как-то это унять. Жаль, что ничего не помогало, делая лишь больнее. «Где я?!» — подумал он спустя какое-то время, когда столь сильные неприятные ощущения поутихли. Он еле приоткрыл глаза, щурясь от тусклого света, что всё же вызывал раздражение. Вскоре он почувствовал, что его взяли на руки. Начали обтирать, вызывая новые волны зуда и его негодование. Хотелось запротестовать, да из глотки вырвался лишь невнятный сиплый вскрик. Тело не слушалось, будто он был под анестезией, заставляя тряпичной куклой повиснуть на руках неизвестного пятна. — И-и-и! — он громко плакал, видя лишь размытые силуэты, как на холстах в галереях современного искусства. Страшная картина. Сводящая с ума. — Ну-ну… — раздался незнакомый женский голос, после чего к нему что-то прикоснулось, вызвав ещё более истошный крик. — Какой он громкий… — Он… В порядке? — спросил подскочивший в упор другой силуэт, раздражая слух громким топаньем. Ответ последовал не сразу, только когда, наверное, медсестра и доктор осмотрели его, убедившись, что тот и правда цел и невредим. — Он здоров, — уверенно кивнул врач, оставив заботу о малыше акушерке, сам занявшись роженицей. — Вес нормальный, органы чувств тоже. Громковат и импульсивен, но да Селестия с ним… — он погладил её копытце, желая успокоить. — Сейчас меня больше беспокоите вы… Она послушно дала себя осмотреть, пока кричащего малыша укладывали в люльку. Благо через пару минут он стих, потеряв все силы на сопротивление и негодование.

***

*кряхтение* «Моя голова…» — профырчал усталый, вымотанный морально и физически Артур, попытавшись потереть висок. *боньк* — Ай! — вырвался непонятный вскрик, заставивший опуститься на что-то мягкое. «Какого…?!» — он еле открыл глаза, щурясь от тусклых солнечных лучей, что проникали в комнату. Всё вокруг было таким необычным. «Это… Не моя комната», — он попытался привстать, да тело не послушалось, уронив его на перину. «Чего…?» Он поднял руку, на месте которой оказалось нечто, похожее на копыто. Пару секунд он в непонимании на него смотрел, после чего в неистовстве закричал: — А-А-А! Он ёрзал по кровати, пытаясь как-то подчинить себе тело, да то сопротивлялось, заставляя ползать, словно червяка. Из глаз непослушно потекли слёзы, а силы разом иссякли, вынуждая его лечь на спину, махая копытцами и громко крича. *топот* — Дорогой…! — раздался приятный женский голос. — Тише-тише… К люльке подошла молодая кобылка, с наспех уложенной гривой, в которой можно было заметить пару канцелярских принадлежностей. — Мама рядом… Всё в порядке… Не надо кричать. «А?!» — он резко замер, почувствовав, что неведомая ему сила отрывает от кроватки. «Чегось?!» Он инстинктивно замахал руками и ногами, уже не особо обращая, что вместо них у него копытца. А сам он — жеребёнок. — А-АУ-И-И! — кричал он, ошалевшими глазами бегая по стану матери, что оказалась лошадью, да не простой, а чёртовым единорогом. — Ну хватит тебе ругаться… — вздохнула явно не выспавшаяся пони, пытаясь его успокоить, да укачивания делали лишь хуже. — Иии-Уии! «Почему я не говорю?! Какого чёрта меня держат над землёй?! И чёрт подери, дамочка, вы понимаете, что вы кобыла?! И я кобыл... а?» — он увидел свои конечности. — И-и-и-и! — он перевернулся в магическом захвате на пузо, попытавшись удрать, да вышла лишь смешная картина тщетно пытающегося научится плавать корги. — Нова… Ну хватит тебе… — молила озадаченная мать, уже не зная, что делать с этим крикуном. — Тебе самому не надоело кричать? Он молча на неё уставился, зависнув в воздухе и поджав под себя копытца. «Дамочка, вы хоть понимаете, какой бред несёте?!» — он тихо фыркнул, не заметив, как взмахнул маленькими крылышками, похожими на те, что были у летучих мышей. «Это всё чудной сон… Да! Сон!» *тихий хохоток* — Супернова…? — нахмурилась озадаченная кобылка. «Это со-он…», — блаженно протянул он, прикрыв глаза. «Наверно, мне просто подсыпали что-то в кофе… Что сказать, Питер». Он начал странно дрыгаться, будто танцуя, посчитав, что раз это всё оплот его больной фантазии, то он может делать что угодно, и ему за это ничего не будет. «Ух ты ж… Крылья», — он ловко извернулся, дабы видеть свою спину, и похлопал маленькими крылышками. «Прикольно. Хотя… Маргоша говорила, что удобней быть единорогом…» — Великая Селестия… — вздохнула мать, опуская сына в люльку. — Что ж за сын мне достался? «Самый прекрасный, да будет тебе известно!» — он тихо хмыкнул, наконец оказавшись на перине. «И вообще, здесь есть зеркало?» — Иго-гуа! — он приметил висящее рядом с дверью милое зеркальце, напоминающее облачко, потянув к нему копытца. Удивительно, но с успокоением к нему пришла физическая сила, хоть телом он всё так же плохо управлял. — М? — удивилась та, проследив за ярко-жёлтым взглядом. — Хочешь к зеркалу? — Иг! Она расплылась в добродушной улыбке, вновь подхватив сына магией, осторожно удерживая рядом с собой и поднося к зеркалу. — Это ты — Супернова, — она встала рядом, потеревшись щёчкой о него. «Супернова?» — он озадаченно оглядел себя, подмечая слишком яркий и неприродный цвет. «Я… Какой-то супергерой?» Он аж горделиво принял позу летящего Супермена, вытянув одну рук... лап...копыто вперёд и вызвав забавный смешок мамы, что магией заставила его полетать, словно тот самый герой. *зевок* — Ладно, маленький проказник, тебе пора баиньки… — она направилась обратно к люльке, поняв, что на сегодня приключений достаточно. «Да в смысле…? Я не хочу ба-аиньки…» — он предательски зевнул, недовольно фыркнув. — Засыпай… — прошептала она, накрывая его милым синим одеялком с маленькими золотыми звёздочками. — И-уаи… — запротестовал он, но, как только был накрыт ужасным одеялом, не смог противостоять его магическому влиянию, незаметно окунаясь в сон. — Спи спокойно, мой малыш…