Названия части не будет

Я хотела заснуть и проснуться в две тысячи пятом: Ещё не отпраздновано рождение моего брата, По телевизору едва кончилась война в Ираке, Я боюсь дружелюбной, но буйной дачной собаки, Мы с сестрёнкой поём в караоке попсовые песни, И творим ерунду, и шутим, пока мы вместе. Вот и кончился бал, и принцессам подходят сроки, Разойдясь по домам, засесть наконец за уроки. А затем, если захочется, будет скучно, Позвоню на домашний - там нет режима беззвучного. В дедушкиной газете много пишут про землетрясения, Про них же в новостях - а потом все впечатления Эти навечно со мной, и сколько слёз пролила я, Мысленно сотню-другую индийских детей спасая! Книжку беру, интернет открываю, включаю ящик - Всё услужливо за собою ассоциации тащит, Показаться может в какой-то дикий момент, Что всё то же: семья, я, страна, президент... Но потом боль утраты счастливого детства пронзает, Вспоминаю: мудро-смешных слов бабушки не хватает, Прожито много противного, горького, чуждого, Пережито (виноваты "друзья") ощущенье ненужности. А теперь мы живём в зловещем две тысячи двадцать третьем, То мечемся, то застынем, как ментально больные дети. Только я - не дитя, приняла взрослой жизни погоны, Уж за выслугу лет ощущая себя награждённой. Было многое. Детство - лучшая часть меня. Вечно в душе опалённой и обозлённой его храня, Я каждый раз становилась лучше, росла над собой, Менялась за годом год, к настоящему став той, Что сейчас, и, поскольку довольна этим, Примирюсь кое-как, пожалуй, с две тысячи двадцать третьим.