Часть 12. Сломленные

Объявление для всех участников. Председатель хочет задать вам несколько вопросов. Когда услышите свой номер, то, пожалуйста, пройдите в первую приёмную на втором этаже. — Надеюсь, что это не займёт много времени. — Ацуко вместе с Киллуа сидела на одном из малочисленных диванов. — Ага. Как думаешь, про что он будет спрашивать? — парень лежал с закрытыми глазами, откинув голову на подушку. — Либо что-то связанное с самим экзаменом, либо с причинами, по которым мы сюда пришли. А там кто этого старика знает. Учитывая его выходки, он даже опрос по любимой еде устроить может. — Ха-ха, ну тут не поспоришь. За разговорами дуэт провёл немного времени, но его хватило для того, чтобы успеть обсудить прошедшее испытание и поделиться впечатлениями о нём. Киллуа подробнее рассказал про то, чем занимался после выполнения задачи этапа, а Ацуко о том, как нашла нужного мужчину и насколько ей повезло. Участник под номером девяносто девять, Киллуа, может идти в приёмную. — Ну ладно, я пошёл. Увидимся! — парень встал с дивана и направился в указанное место. После ухода собеседника, коридор показался Ацуко очень пустым, поэтому теперь она захотела найти кого-нибудь из своих знакомых. К сожалению, даже обойдя весь первый этаж, Ацуко не встретила никого кроме персонала дирижабля и парочки других кандидатов. Участник сто четырнадцать, Ацуко, может пройти в приёмную. И вот момент истины. Девушка находит нужную дверь и тихонько открывает её. За ней оказалась маленькая комната со скудным наполнением. В середине стоял стол и лежало две подушки. Одна из них была занята Председателем, который, как и обычно, беззаботно улыбался чему-то своему. Ацуко села напротив мужчины и викторина "вопрос - ответ" наконец началась. — Почему ты хочешь стать хантером? — У хантеров намного больше возможностей. — Возможностей для чего? — Для защиты тех, кто ему дорог. — она и не успела обдумать ответ, как эта фраза сорвалась у девушки с языка. — Ясненько. — посмеявшись с чего-то, он продолжил, — Кто из оставшихся претендентов привлекает твоё внимание? — Девяносто девятый и четыреста пятый привлекают в хорошем смысле, а сорок четвёртый в плохом. Думаю, он опасен. — Вот как... И последний вопрос, с кем бы ты не хотела драться? — При необходимости могу драться с любым, однако не хотела бы столкнуться с девяносто девятым и четыреста четвёртым. — Хорошо, можешь быть свободна. — старик сделал последние записи и посмотрел на Ацуко выжидающим взглядом. Девушка не спеша вышла из помещения и вернулась к месту, где сидела прежде по такому же маршруту. Там её ждали Киллуа и Гон, переговаривающиеся о чём-то. — Ну что? — спросил блондин, обернувшись на девушку. — Да ничего интересного. Он задавал настолько предсказуемые вопросы, что я даже удивилась. — сказала девушка, когда присаживалась рядом. — Согласен. Ожидал от него чего-то большего. — Киллуа, сидевший в развалку, тяжко вздохнул, — Да и вообще, на этом дирижабле заняться нечем. — Ладно вам. Всё равно мы тут долго не пробудем. — Гон был настроен идти на следующий этап хоть сейчас. На самом деле, такое описание подходило и под двух других ребят, но те по желанию явно уступали мальчику. Стало очевидно, что во время их нахождения на острове с Гоном что-то произошло. Он стал задумчивее и, казалось, серьёзнее. Рассказывать о причине своей тревоги он не спешил, поэтому Ацуко просто оставалось верить в то, что с ним всё будет хорошо. По ощущениям время пролетело быстро, хотя на деле они пробыли в пути почти пол дня. Пейзаж за окном постепенно менялся, теперь уже пропуская среди деревьев редкие дома. Солнце сегодня особенно сильно постаралось и окрасило небо в неописуемо красивые пастельные цвета. Дирижабль прибыл в пункт назначения. Просьба всем участникам пройти к выходу. Десять участников сразу направили в одну из комнат, которая впоследствии оказалась рингом для битв. Узнали они об этом в тот самый момент, когда Нетеро, довольный своей работой, представил кандидатам таблицу с тем, кто и когда будет биться за звание хантера. Условие для победы оказалось намного проще, чем подумалось всем изначально. По задумке проигравший будет всего лишь один – либо тот, кто проиграл абсолютно всем противникам, либо тот, кто совершил убийство одного из них. Ацуко в противники достался пятьдесят третий. Если она не ошибалась, то это был лучник, поэтому проблем с ним не возникнет. К тому же, в случае проигрыша ей придётся драться с Киллуа, чего она очень не хотела. Соответственно выигрывать надо было безоговорочно. Первая битва состоялась между ниндзя и Гоном. Нет, назвать это "битвой" попросту невозможно. Это было самое настоящее избиение со стороны двести девяносто четвёртого. Он из раза в раз ударял поднимающегося мальчика в лицо, туловище и конечности. Очевидно, мужчина превосходил Гона во всех аспектах: силе, интеллекту, да даже в скорости, что являлась сильной стороной мальчика. Некоторые смотрели на это с титаническим спокойствием, другие с незаметным напряжением, а третьи уже еле сдерживали себя от желания вмешаться. Однако, к сожалению или счастью, правила не позволяли такого. Дисквалификация самого Гона всё-таки была значимой причиной для того, чтобы терпеть представшее перед ними зрелище. Ацуко начала переживать только когда ниндзя пригрозил сломать мальчику руку. Девушка знала, что его упрямство не позволит ему сдаться ни при каких обстоятельствах, а мужчина не шутит. — И не проси! Я не хочу терять ноги или руки, поэтому давай сразимся в чём-нибудь другом. — да, только такой человек, как он, мог сказать нечто подобное. Даже после того, как ему сломали руку и угрожали о потере других конечностей, он не сдался. Все рассмеялись такому повороту событий. — Видимо, у него природный дар. — пробормотала себе под нос Ацуко. — Что? — Киллуа выглядел потерянно. — Не считаешь, что у него дар идти вперёд ни смотря не на что? — с улыбкой уточнила девушка. Ответа на вопрос она так и не получила. Эта черта и помогла ему одержать верх. Точнее говоря, ему насильно всучили победу. Двести девяносто четвертый, поняв, что победит только убийством, отрубил Гона и сдался, после убедившись, что лицензию тому выдадут в любом случае. Далее была очередь Ацуко драться с пятьдесят третьим. — Не хочешь сдаться сейчас? Предупреждаю, что если будешь драться, то я не побрезгаю пытками. — а сейчас Ацуко не врала. Она не наслаждалась причинением боли другим людям, однако у неё был стимул для победы и девушка могла прибегнуть к этому методу. — Ну-ну, сейчас посмотрим, кто сдаться первее. — парень видимо уверенности набрался, узнав, что сражается против девушки. Этот бой закончился так быстро, что Ацуко чуть не засмеялась. Достаточно было на всей скорости переместиться к нему за спину и положить руку на худое плечо. — Ну? До сих пор не против битвы? — Сдаюсь. — Большое спасибо. — похлопав рукой по плечу, она вернулась в зону для ожидающих. Последующие схватки тоже быстро заканчивались. Кто-то выигрывал и наблюдал за остальными, кто-то проигрывал и продолжал ждать своей очереди на поединок. Наверно, всё бы продолжилось в таком же размеренном темпе, без происшествий и пострадавших, но события обернулись совсем иначе. Завязалась проблема в битве Киллуа и пятьдесят третьего. Блондин сразу же сдался, не посчитав того достойным противником. Дальше Киллуа должен был драться с Гиттаракуром. И казалось бы, что может случиться? Случилось. Его семья всё-таки не оставила парня на собственное попечение и отправила старшего брата для присмотра за ним. Этим самым братом и был трёхсот первый. Он запугал Киллуа до такой степени, что тот после их "очень увлекательного разговора" не произнёс ни слова. Он вообще никак и ни на что не реагировал, а потом неожиданно убил сто девяносто первого и ушёл куда-то за дверь. Ацуко просто стояла, наблюдая за этой ужасной сценой. Снова руки Киллуа, забрызганные чужой кровью, снова страх за него. А что он сам сейчас чувствует? Слова, произнесённые устами его родного брата, были слишком жестоки. Со всеми ними она была не согласна. Хотелось побежать за ним, схватить за кисть и сказать, что Киллуа не бесчувственный монстр и что он, как и все, заслуживает дружбы и любви. Однако, ноги не собирались двигаться. Впервые за всю свою жизнь она настолько хорошо ощутила одиночество.