Часть 1

Настя Дубинина очень любила своего мужа, но, порой, он бывал невыносим. И вот сейчас был как раз такой случай. Стояло довольно тёплое воскресенье. Лето только набирало обороты, а потому погода радовала умеренными двадцатью градусами тепла, переменной облачностью и лёгким ветерком. Идеальный день для шашлыков — так сказал Виталий Алексеевич в разговоре с Сашей сегодня утром. Планов у Саши и Насти не было, а потому они с радостью согласились скоротать время на веранде дачи Дубинина-старшего: всегда полезно поесть вкусного мяса с овощами на гриле, выпить по бокальчику белого сухого и погреться на то и дело выглядывающем из-за облаков солнышке. Они приехали, Саша похвастался новым приобретением — беленьким, красиво сверкающим на солнце автомобилем, — и все потихоньку принялись за дело. На стук ножа по доске и шумное обсуждение марок автомобилей с верхнего этажа спустился Лёша и тоже принял участие в нарезании мяса и овощей. В процессе внезапно обнаружился недостаток картошки и лука, и Настя согласилась добежать до ближайшего магазина. Не прошло и получаса, как она вернулась с двумя килограммами картошки в одной руке и килограммом лука в другой, а на кухне уже царил бедлам. Трое Дубининых вступили в перепалку, и неясно было, кто зачинщик и каков изначальный предмет ругани. Лариса ретировалась в комнату подальше от шума, — и Настя её понимала, — поэтому её расспрашивать было бесполезно, а интересоваться у орущих друг на друга отца и сыновей даже смысла не имело. Каждый, как обычно, гнул свою линию, не слыша собеседника. Утихомирятся они только тогда, когда им надоест, и то не факт. Приготовления к шашлыкам остановились, и Насте не оставалось ничего, кроме как со вздохом поставить пакеты на стол и уйти на веранду дышать свежим воздухом. Пока она любовалась подмосковными видами, ей в голову пришёл способ по усмирению Дубининых, который должен был сработать. Она застучала длинными ногтями по экрану смартфона. — Алло! Здравствуйте, Владимир Петрович! Это Настя Дубинина, узнали? Я вам вот по какому делу звоню… * * * — Ну и что вы снова не поделили? — Володя сидел перед двумя понурившими головы Дубиниными. Третий участник конфликта, скорее всего, почуял приезд Володи и смылся на байке в закат. — Да мы тут при чём? — тут же взвился Саша. — Он нас хотел припахать помогать ему завтра по дому, а у нас планы! Я Насте обещал в кино сходить, а у Лёшки теннис! Ну и началось «вы меня, старого, совсем не цените» и всё в таком духе. И это постоянная фигня, стоит нам ему отказать. У нас жизни своей нет как будто, ё-моё! Младший Дубинин кивнул в подтверждение слов брата. — Саш, ты сам себя слышишь? — Володя глубоко вздохнул. — Весь этот шум из ничего поднялся из-за совершенно нелепой причины, не думаете? Сейчас папашка ваш перебесится часок и забудет, что были какие-то неурядицы. — И даже не извинится, хотя это он начал, — хмыкнул Лёша. — А вы подхватили. Яблочки от яблоньки… Володя окинул взглядом хмурых Сашу и Лёшу и в который раз подумал, как сильно они ему напоминают Виталика в молодости — мало того, что внешне похожи настолько, что можно подумать, будто Виталик не человек, а ксерокс; так и упрямятся и заводятся на ровном месте точно так же, как отец. Мало ему, Володе, было одного Дубинина в жизни, так тот милостиво породил на этот свет несколько своих копий, чтобы Володя, оказавшийся нагло втянут в процесс воспитания, рвал на себе волосы. Генетика — страшная штука. — Дядь Володь, думаешь, мы виноваты? И первыми должны извиниться? — кисло спросил Саша. — Это же нечестно. — Ответственность лежит на всех участниках конфликта, — ответил Володя, — я вам это сто раз уже говорил. Сделать первый шаг не равно унижаться, на это, наоборот, нужно много смелости и гордости, которой вам не занимать. Начнёте разговор, и папа ваш мигом признает и свою неправоту тоже. Сколько раз такое было, а? Саша и Лёша задумались, словно действительно решили посчитать количество ссор с отцом. По скромному предположению Володи число могло получиться трёхзначным. Изначально Володя вообще держался в стороне от всех конфликтов семьи Дубининых, но Виталик постоянно делился с ним насущными проблемами, просил совета — ну, как-никак, они лучшие друзья, почему бы и не помочь. Как ни странно, советы у Володи давать получалось, хотя заядлым семьянином он не был. Он пытался смотреть на конфликт с философской, общечеловеческой точки зрения и каким-то образом налаживал семейную жизнь друга. И вот сначала он помогал Дубинину-старшему, а потом и жёлуди поспели. Ну и понеслась душа в рай. Из-за такого Володиного вмешательства, которое с каждым годом усиливалось против его воли, общие знакомые начали называть его то крёстным отцом, то приходящим, то просто вторым. Лариса, как ни странно, не бунтовала, только посмеивалась и, порой, сама обращалась к Володе, подхватив общую шутку. Казалось, вот уже взрослые люди, у Саши своя семья, да и младшему Лёше уже за двадцать, но нет, они продолжали ругаться так, будто им всем ещё далеко до совершеннолетия и весь мир их не понимает. Что, конечно, не было новостью для Володи — Виталику, вон, седьмой десяток шёл, а он всё такой же, как в университетские годы. — Короче, Склифосовские, — Володя откашлялся, отвлекая Дубининых от сложных вычислений, — сейчас отец возвращается, и вы тихо-мирно садитесь за стол переговоров. И чтоб без выяснений отношений, а то я вас знаю. — А ты куда? — полюбопытствовал Лёша. — Уже домой? А у нас шашлыки намечаются… наверное. Оба Дубининых явно напряглись. Оно и понятно: когда Володя присутствовал при решении разногласий, всем становилось проще. Он как будто привносил баланс в типичный Дубининский хаос. Володя задумался на несколько секунд. У него дома цветы не политы, струны на гитаре не поменяны, книжка не дочитана, да и жена могла начать волноваться — всё-таки Володя без предупреждения сорвался в Подмосковье решать чужие проблемы. Она привыкла к участию Володи в жизни другой семьи, изначально знала положение вещей, но смириться ей было тяжело. Володя уже собирался кивнуть, сказать, мол, да, дел по горло, разберётесь и без меня, куда денетесь. Но он ещё раз бросил взгляд на понурых Дубининых, и сердце его сжалось. Ну чего греха таить, прикипел он к ним за столько лет. Как будто и вправду его дети, пусть и не родные. Чувствовалась некоторая ответственность за их моральное состояние. Да и шашлыки в погожий день — дело неплохое. — Ну, так и быть, время ещё не позднее, — произнёс он нехотя. — Посижу в соседней комнате, подожду, раз уж подорвался. — Ты наш спаситель, дядь Володь! — Дубинины синхронно выдохнули с облегчением. Осталось лишь дождаться третьего участника «Мерлезонского балета», с которым Володе тоже неплохо было бы потолковать. * * * Вернулся Виталик через час с лишним, о чём оповестил рёв подъезжающего мотоцикла и скрип калитки. Все обитатели дома, вернувшиеся к приготовлению овощей и мяса, мигом насторожились, а Володя пошаркал встречать блудного отца в коридор. Саша и Лёша побросали свои дела и осторожно прокрались следом. Стоило Виталику открыть дверь и заметить грузную фигуру Володи, как он мгновенно цыкнул языком и закатил глаза: — Почему я не удивлён? — Потому что ты приучил своих детей решать все вопросы через меня? — То есть я виноват? — Ответственность… — завёл Володя привычную шарманку. — Лежит на всех, да-да, у меня пока всё хорошо с памятью. Будешь меня поучать, или сегодня обойдёмся без этого? — Если ты в шестьдесят с гаком лет можешь поговорить с сыновьями без моей помощи, то я буду только рад. Мне, знаешь ли, уже шашлыков хочется. Хоть какая-то польза от поездки сюда должна быть… — Да я тоже проголодался, — кивнул Виталик и заглянул за плечо Володи. — А вы, дятлы? — он обращался уже к Саше и Лёше, притаившимся за стенкой и подслушивающими разговор. Те высунулись и закивали. — Ладно, так и быть, пойдёмте, — Виталик сделал несколько шагов навстречу сыновьям и потрепал каждого по голове. А Володя утёр воображаемый пот со лба. В доме Дубининых снова, пусть и на короткий срок, но воцарилась идиллия.