***

— Ты мне даже шанса не даёшь договорить… — обессиленно произносит девушка, скрестив пальцы, лежащие на столе. Она поднимает взгляд на Кислова, что сидит напротив и, кажется, даже не собирается смотреть на неё. Кажется, что и говорить ему совершенно нечего, вот только это совершенно не так. — Ты говорить нормально не пробовала, постоянно орёшь, — отрезает парень безразличным тоном. Постоянные ссоры ему уже успели порядком надоесть. Больше это не приносит такого адреналина, страха и желания, как в самом начале. — Я ору, потому что ты не слышишь меня. — слова сказанные через боль и скрытую ненависть. — Я не знаю, как тебе ещё объяснить, ты ведёшь себя как псих, ты просто псих, тебе вечно что-то мерещится… — хочется сказать ещё, ровно так же как и Кисе, что в обычном порядке вещей просто перебивает её: — Да это ты делаешь из меня психа! Даёшь мне поводы каждый раз. Если б ты вела себя нормально… — Я даю поводы… — от нахлынувшей волны возмущения появляется желание высказать абсолютно всё, что приходит в голову, вот только ком в горле позволяет вымолвить лишь то, что должно зацепить, ударить, причинить боль: У тебя просто больное воображение, ты же постоянно под чем-то, ты параноишь постоянно! — Громова прекрасно знает, что любой упрёк или замечание насчёт нечистого дела Кислова может спокойно вывести его из себя. Он никогда не любил смотреть правде в глаза, отрицал реальность и вместе с тем никогда не замечал того, что происходит перед ним, рядом. — Серьёзно? Это всё, что ты можешь сказать? Ты вообще адекватная?! — несмотря на всё, он всё-таки пытается держать себя в руках, хоть это и даётся с трудом. Саша любит выводить его на эмоции и получать ожидаемую реакцию, — Кислов может просчитать любое её действие наперёд, — а потому пытается не давать ей этого сделать. — Нет, блядь, я не адекватная! Тебя же нормальные люди не окружают. У меня тоже крыша рядом с тобой поехала! — раздаётся громкий хлопок по столу со стороны Саши, а на уголках её глаз уже появляются слёзы. Не этого всего она хотела, далеко не этого. — Так, может, к врачу сходишь?! — наступает недолгая тишина, после которой Громова медленно встаёт из-за стола и произносит тихим, уже немного сорванным, голосом: — После тебя мне уже никто не поможет. — произносит Саша и спешит покинуть квартиру, однако её планам не суждено сбыться — Киса быстро подбежал к ней и крепко вцепился в запястье, удерживая на месте. — Ну что ты хочешь от меня?! Ты же понимаешь, что это конец, Вань… — больше не «Киса», не «любимый», а просто Ваня. Он никогда не был в особом восторге от своего имении и потому разрешал его им называть только самым близким — Саша была в их числе. — Нет, нет, нет. Это не конец, Саш. Точно нет. Ты хоть понимаешь, через что мы прошли? А теперь ты просто хочешь всё это перечеркнуть? Ты, блять, серьёзно?! — если Киса и является правым, так это именно в этих словах. Сами их отношения начались со встречи в полицейском участке, с общей проблемы, и не сказать, чтобы избежали подобное в будущем. — А ты понимаешь, что всё, через что нам приходилось проходить, так это нескончаемые ссоры и проблемы? Ты же меня просто не слышишь, при этом не даёшь услышать тебя. У тебя лишь одно единственное решение на все случаи — секс. Серьёзно, всегда одна и та же классическая схема — приползаешь ко мне, говоришь пару слезливых фраз о том, как тебе жаль и ты был не прав. А в чём ты был не прав, м? Ты хоть раз вообще понимал, за что извиняешься? — они всё также стоят друг к другу спиной, хватка парня на руке Громовой становится всё крепче, настолько, что вероятнее всего останется след. — Скажи уже хоть что-то… — сил нет у обоих, но как-то закончить это надо. Кислов ещё недолгое время молчит, а после шёпотом произносит: — Я не знаю, что тебе сказать, — рука парня перемещается на талию девушки в попытке обнять. Она не отстраняется, но и не отвечает взаимностью, даже не поворачивается. — Я тоже не знаю, что тебе сказать. Давай сойдёмся на этом и поставим уже эту чёртову точку, наконец? — парень, кажется, не до коцна осознаёт смысл сказанного, - ещё никогда не было такого, чтобы заходила речь о расставании, — они могли долгое время не разговаривать, игнорировать и избегать друг друга, но предлагать закончить отношения — никогда. — Я не хочу тебя терять, — вот и всё. Киса освобождает девушку от своих объятий, но лишь для того, чтобы в следующее мгновение развернуть её к себе и прижаться своим лбом к её, так, чтобы их носы соприкасались, чтобы она слышала каждый его вдох и выдох, ощущала их. Он внимательно всматривается в её лицо, пытаясь запомнить каждое её очертание, но запомнить получается лишь красные глаза и медленно стекающие слёзы. Он запускает свои руки в её волосы, закрывает глаза, а она просто продолжает стоять на месте. — Можно подумать, я этого хочу. — Громова отвечает некой взаимностью и кладёт свои руки на плечи парня. — Давай будем честны — как бы хорошо нам не было периодически, наши отношения это совершенно не то, что тебе нужно. Даже не отношения, а я. Я — не то, что тебе нужно. — Ты нужна мне! — кровь Кисы начинает медленно закипать, а происходящее выводить его снова на эмоции. Что она несёт?! — Нет, Вань. Тебе нужна та, которую ты будешь полностью устраивать и та, которая будет полностью устраивать тебя. Та, которая не будет тебя безнадёжно просить бросить наркотики, курить и пить. Та, которую будет устраивать твоё поведение. Которая не будет постоянно «истерить», как ты считаешь. Это просто привязанность, не любовь. Чёрт, да ты даже друзьям меня не представляешь как свою девушку! Ты меня стесняешься или… — Ты сестра моего друга! Друга, который готов убить каждого, кто к тебе хоть на шаг подойдёт! Как ты себе представляешь, чтобы я ему это сказал, а?! — Ваня перебивает её, а после отстраняется с резким толчком откидываясь на стену. — Да спокойно! Но если даже это у тебя вызывает трудности, то о чём вообще говорить? Мы уже год скрываемся. Хотя скрывать то толком и нечего! — и снова они переходят на крики. — Нечего, блять?! Ты издеваешься?! Ах, да, простите, для тебя же наши отношения состоят только из ссор! — на сказанное девушка лишь усмехается, а после подходит чуть ближе к парню и тихим голосом произносит: — Не волнуйся, теперь не будет ни ссор, ни отношений, ни вообще ничего, — сказанное ощущается отрезанным, чем-то тем, что никогда не должно было бы озвучено. — Твоё право. — Кислов потупляет взгляд в пол и рукой указывает на дверь. — Забирай свои манатки и проваливай куда подальше, — таким же тихим голосом, даже шипением, отвечает парень и покидает коридор, услышав последним только громкий хлопок закрывающейся двери. *** Киса долго мечется по комнате, переваривая произошедшее. Он не хочет верить в то, что случилось. Ну нет, ну не должно было это заканчиваться именно так. «И правильно! Это же ещё не закончено», — проносится в мыслях и попытках успокоить себя самого, что сейчас на деле является необходимым. Шатен оглядывает свою комнату, а точнее, разбитую кружку, что Киса случайно задел, смахивая всё со стола; вдребезги разбитую любимую мамину керамическую вазу, за которую парень явно получит выговор или наказание, на что по большому счёту Ване сейчас всё равно. Он повторно ударяет кулаком по стене так, что скоро соседи точно должны прибежать на шум, хотя в этот раз удар уже не такой сильный. Каждая фраза, сказанная девушкой, проносится заевшим эхом в голове и не даёт покоя. «Не хотела наркомана, значит?! Уже поздно, он есть и сейчас ты его получишь таким, каким никогда не видела», — зловеще твердит голос, пока парень шарит по наволочке подушки, в попытке найти товар. Закидывает сразу три таблетки, — для разгона пойдёт, — и спешит на выход, вызывая попутно такси. Может, стоило хотя бы чуть прибраться в комнате, чтобы усмирить гнев матери, которая и так придёт в не самом лучшем настроении после ночной смены, но сейчас это последнее, что беспокоит парня (или не беспокоит вообще). Стоит Кисе только закрыть подъездную дверь, как на его телефон поступает звонок. Он уже готовится высказать абсолютно всё, что только начинает приходить в его не совсем трезвую голову, как видит, что звонит не тот, кого Киса ожидал услышать. Это даже не разочарование, а скорее обида, ведь она банально не хочет ему хотя бы просто позвонить. Неужели она считает, что всё и правда закончено? — Кис, срочно на базу, — подозрительно тихим, но одновременно обеспокоенным голосом произносит Хенк. — Блять, а подождать это не может? Что за срочность такая? Если побухать, то… — Киса не успевает продолжить, потому что следующее, что он слышит лишает его дара речи. — Сестра Гены погибла.