Хранитель

Cаломея ловко перебирала наманикюреными пальцами, локон за локоном складывая пряди волос в элегантную прическу. Синяя ткань платья облегала стройный стан, доходя до середины колена, а достаточно глубокий вырез, вероятно, давал пищу для размышлений многим мужчинам. Притягивающий взгляд её каре-зеленых глаз отражался в зеркале, впиваясь в отражение: она явно наслаждалась собой. Она завершила прихорашивания, надела туфли на высоченных каблуках и в последний раз покрутилась у зеркала. Именно сегодня ее настроение требовало побыть тщеславной. И Саломея поддалась ему без зазрения совести. — Я желаю увидеться с канцлером Гейнсборо, — негромко бросила она одному из охранников, появившихся на пороге ее покоев. Канцлер отвернулась от зеркала. — Приведите ее сюда. — Да, мэм, — и мужчина исчез в дверном проеме, спустя пару минут явившись обратно уже с Норой. Поклонившись только головой, он оставил двух женщин наедине. Но наедине ли? Саломея предпочитала лишний раз не задаваться этим вопросом. Она догадывалась о возможной прослушке её спальни и большинство конфиденциальных разговоров вела далеко за её пределами. — Нора, прошу, присаживайся, — Саломея указала на свободное место рядом с собой, жестом приглашая сесть. Нора выглядела ужасно, и на мгновение Агриппе стало не по себе — до чего же довели ее боевую подругу? Несомненно, Саломея поспособствовала этому, вот только совесть ее отнюдь не тревожила. А была ли она вообще? Мешки под глазами, неестественно бледная кожа, даже для вампира, и бледно бордовые следы по всему хрупкому телу от постоянных пыток ультрафиолетом — именно так выглядела канцлер Гейнсборо, больше похожая на ходячего зомби. Нора без каких-либо эмоций выполнила незамысловатую просьбу и присела чуть поодаль. Она прекрасно понимала, кто частично виноват в ее муках; ведь Саломея могла как-то поспособствовать ее освобождению, но не поспособствовала. Проглотив обиду, Нора уставилась на свою «подругу». — Мне больно смотреть на твои мучения и мне жаль, что тебе приходится такое переносить, — ласковый голосок Саломеи полился, словно прекрасная песня. Но даже человек, не знавший ее так близко, мог с уверенностью сказать, что все это — плохо прикрытая фальшь. В свою же очередь она подозревала Нору во лжи, и сейчас злость перекрыла какую-либо жалость, имевшуюся в ее бессмертном сердце. — Что с Эриком и Биллом? Они живы? — Нора запнулась, словно желая что-то добавить, но решила удержаться от комментария, замолчала и поджала губы. — Они на поисках Рассела Эджингтона. Хранитель сказал, что если они не разберутся до следующего заката, то он станет их последним. Гейнсборо судорожно вздохнула. — Я не могу пообещать их неприкосновенность, но могу пообещать твою. Скажи мне, что ты скрываешь, — на лице Саломеи заиграла умиротворяющая улыбка, но Нора лишь усмехнулась. — У тебя все так просто. Каждый раз, что-то задумывая, ты подставляешь под удар кого-то, оставаясь в стороне. Все это время я верила тебе, но не сейчас, — Гейнсборо замотала головой, голос ее подрагивал. — Я хочу рассказать Роману, что именно ты выкопала Рассела Эджингтона и ты меня не остановишь. И выкрутиться тоже не сможешь. Игра окончена. Саломея покачала головой. — Я не думаю, что все настолько просто, дорогая. Как думаешь, кому Роман поверит больше: тебе, свихнувшейся фанатичке, или мне, той, кто была с ним на протяжении веков, ни разу не дав засомневаться? — всякое дружелюбие мгновенно сползло с её бледного лица, а глаза блестнули недобрым блеском. Никогда до этого она не ощущала себя в настолько невыгодном положении, ходящей по лезвию ножа. Злость и страх одновременно зрели внутри. — Это будет не просто, но я заставлю его поверить. Он никогда не простит тебе такого масштабного предательства. *** — Она будет публично казнена, раз с таким усердием держит язык за зубами, — жестко произнес Роман, с задумчивым видом перебирая бумаги за массивным дубовым столом. Здесь, в его кабинете, проходила вся основная работа: переговоры с внешним миром, встречи с важными политическими личностями, раздача указаний вампирам-политикам, стоящим ниже по рангу в вампирской иерархии. — Я разочарован. Столько лет она показывала отличные результаты. — Я думаю, стоит чуть подождать. Не кажется ли тебе, что еще чуть-чуть и больше она не сможет молчать? Все, в конце концов, раскалываются, — поднявшись со стула, Саломея обошла дубовый стол и присела на его край со стороны Романа. — Если она захочет молчать и дальше, то убьем ее, как и ожидалось. Единственной задачей сейчас оставалось убедить Хранителя в виновности Норы. И это было не так уж сложно: больше всех Роман доверял лишь одной женщине – Саломее. Стоит ли упоминать, насколько умело она пользовалась этим? — Нельзя доверять тем, кто предал тебя однажды… — Но я не это имела ввиду, — оборвала Агриппа и осеклась. — Доверия она сейчас заслуживает меньше всего, но я не собираюсь ей доверять, я лишь хочу ее использовать с умом. — Намекаешь, что у тебя есть план? Роман вопросительно приподнял правую бровь и откинулся в кресле, показывая заинтересованность. Он был убежден, что Саломея станет убеждать его сохранить жизнь своей дорогой подруге, и уже собирался поведать о абсурдности сего решения, как она сама его удивила. Слава Лилит, Агриппа никогда не была наивной дуррой, — пронеслось в его мыслях. — Именно, — лишь сказала она и придвинулась поближе. С Романом дела обстояли несколько иначе, в данном случае, это синоним слова сложнее. Саломея нехотя признала, что не хотела убивать его собственными руками, и не желала ему смерти. Каждый раз она жаждала, что он поменяет свой взгляд на некоторый вещи, каждый раз она направляла его и каждый раз — ровным счетом, ничего. Это бесило ее, и бесило до такой степени, что иногда Саломея мечтала порвать своего босса на кусочки за его непробиваемый характер. И сейчас, сидя в метре от него, она глубоко вздохнула и, натянув на лицо жалкое подобие улыбки, в очередной раз подавила прилив злобы внутри себя. Она должна играть по его правилам, если вообще хочет играть. — Быть может, ты расскажешь мне его? — настойчиво поинтересовался Хранитель. — Позже, — Агриппа снизила голос до шепота, — все позже. Она придвинулась еще ближе к своему любовнику и, облокотившись на подлокотники руками, нависла над ним. Затем, не говоря ни слова, Саломея в мгновение ока метнулась к двери, плотно закрыв ту на защелку, и нащупав сзади молнию, потянула язычок вниз. Избавление от платья не заняло много времени. Оставшись в одном нижнем белье, она совсем не чувствовала себя стесненно, скорее, наоборот — уверенность росла в геометрической прогрессии. Агриппа вернулась на свое место и, склонившись над Романом, томно прошелестела: — Ты правда так хочешь знать этот план? И ему пришлось принять правила ее игры; часто он терпеть не мог сексуальные уловки Саломеи, с помощью которых она практически всегда добивалась своего. Вместе с яростным умом и каплей безумия все это — дикая смесь. — Думаете, мне стоит подвернуть Вас пыткам, канцлер?