Часть 11

Госпожа и её гости сидели в комнате уже пару часов. Вместе с ними находились Шани, Уника и Уоти. А также, несколько взрослых служанок. Для первой было очень удивительно, что она затисалась в их компанию, хотя в последнее время ей много чего доверяли. Уоти смотрела на неё убийственным взглядом, но осанка оставалась по-прежнему ровной, на лице маска бесстрастия и внимательности, чёрные волосы уложены волосок к волоску. Лишь тот самый взгляд говорил о её эмоциях и Шани про себя вздрагивала. Она знала, чувствовала, что у них ещё будет диалог по этому поводу и ей он абсолютно точно не понравится. Госпожа Санни, Господин Уми и Господин Сефу возлежали на подушках, раскиданных на полу, и ели сухофрукты из большой пиалы, стоящей посередине на дорогой, узорчатой ткани. Интересно было то, что у Санни была очень удобная кровать, диван для отдыха и даже несколько кресел с низким столиком, что-то вроде гостевой зоны, но как и дети простолюдин юные Господа обретались на полу, ели руками из одной, стоящей на полу тарелке и… Обсуждали светские моменты? Нет, конечно, они сплетничали. Просто. Сплетничатли. Оказывается, дети вельмож тоже вели себя как дети и им хотелось обсудить не только красоту охотничьих угодий, но и кто, кому, с кем изменил и у кого на наряде были пятна как после винограда на последнем приёме. Шани уже откровенно нервничала. Она не могла привыкнуть к окружению, взгляды, изредка бросаемые Уоти говорили о многом, но желали далеко не благополучия. Уника улыбнулась ей, но даже это не успокоило девочку. Она тихо вдохнула и выдохнула — скоро это кончится, она надеялась на это… —…вы не правы, сейчас даже жена Фараона носит такое, — звонкий голос Санни врезался в уши и Шани вышла из задумчивого транса. Она моргнула и посмотрела в сторону Господ, которые болтали и не обращали никакого внимания ни на что вокруг. Санни в руках держала какой-то папирус, бесцеремонно тыкая им в лицо черноволосого, крепкого юноши, зелёные глаза которого блестели задором и некой хитринкой, опираясь второй, здоровой, рукой на ещё несколько папирусов, разложенных по полу. В ответ он только фыркнул. — Ты не понимаешь, Сефу. Планируешь переспорить светскую девушку в вопросах моды? — подал голос второй парнишка с тёмно-карими глазами и коричневыми волосами. — Ты прав, Уми, — усмехнулся тот и взгляд его скользнул прямо в сторону Шани. Девочка вздрогнула, выпрямила спину, и внутри сжалась. Во взгляде его не было враждебности или презрения, только интерес. Второй парнишка, Уми, также посмотрел на неё и тоже мимолётно, но в его глазах было скрыто нечто большее, чем любопытство… Заинтересованность? — Ну… — не заметив ничего, всё ещё увлечённая пергаментами Санни, сгребла все рисунки и разложила их друг за дружкой картинкой вверх. Только что был беспорядок, но Господской рукой через секунду он превратился в систему, — значит спросим мнения со стороны, раз не можем договориться так. Не успела Шани ни осознать, ни удивиться, как на неё уже уставился взгляд ярко-голубых, словно лёд, глаз. Взгляды зелёных и карих сошлись на ней пару секунд погодя, смотря очень внимательно, так, будто её мнение имело решающий вес в вопросе жизни и смерти. Санни в своём репертуаре — задорно, но в то же время мягко (в последнее время только так она и старалась говорить со своей младшей служанкой, что бесило всех остальных) — задала ей вопрос: — Шани, раз мы не можем договориться сами, то хотели бы услышать твоё мнение. Подойди сюда и посмотри на рисунки. Какая модель платья тебе нравится больше? Со скрещёнными за спиной бретельками? Или этот, второй, с закрытой спиной? Тут в наборе ещё анклет и ожерелье идут. Или, быть может, третий вариант? — она ткнула в лежащий правее всего папирус, — смотри, тут повязан пояс, который предаёт ткани на спине объём, и при этом сделан интересный вырез. — Да, как ты думаешь? — с улыбкой поддержал Санни Сефу, — я вот считаю, что первое слишком открытое, на нашем солнце сгорит спина. А третье вообще выглядит так, будто ткань взяли, и с закрытыми глазами исполосовали ножом. Хопешем! Санни на это фыркнула, а Уми смотрел на младшую служанку с улыбкой и ожиданием. Шани почувствовала, как по телу прошла дрожь. Её спрашивали! Её мнение хотели услышать и не кто-то там, а высокопоставленные Господа! Только Шани сделала шаг, как Уоти сорвалась со своего места, подлетела к детям чинов, бросила быстрый взгляд на эскизы, нарисованные аккуратной рукой настоящего мастера своего дела. — Первый, Госпожа, очень милый вариант. Такой девичий… — голос её дрожал не то от гнева, не то от страха или боли. Повисла вязкая тишина. Шани осматривалась одними глазами и не смела даже пошевелиться, как и остальные служанки. Даже сама Уоти, которая и стала причиной. Санни, Уми и Сефу замерли в шоке, но первая уже начала потихоньку отмирать, щёки её начали подозрительно багроветь, а глаза сужаться. Чтобы не разговаривать с обнаглевшей служанкой, смотря на неё снизу вверх, Санни мгновенно вскочила на ноги, резко оправила юбку, двумя руками смела несуществующие пылинки с одежды и в один огромный шаг вплотную приблизилась к девушке. Уоти шарахнулась, но больше не посмела совершать никаких телодвижений. Она тяжело сглотнула, нервно сжала в кулаках юбку чёрного калазириса так, что та натянулась до предела и опустила глаза в пол. Санни сверлила её холодным взглядом буквально пару секунд и, стараясь контролировать силу, взяла Уоти за подбородок и резко подняла её голову так, чтобы видеть её лицо. Довольно светлая кожа потеряла последние краски и стала такой бледной, что казалось, что она упадёт в обморок. Впрочем, судя по состоянию девушки, до этого было недалеко. Санни медленно, по слогам, начала произносить речь, вкладывая в каждый слог гнев и возмущение: — С каких пор тебя зовут Шани? — опасно тихо, практически шепотом, произнесла Госпожа, но тут же её голос сорвался на крик, — ты какое право имеешь высказывать своё мнение когда его не просят, если разговаривают не с тобой?! И уж тем более как ты смеешь проявлять такое неуважение к Госпоже?! Ты что, на базаре? Так иди туда и там веди себя как базарная баба, а тут не надо, в моём доме всё построенно на дисциплине и уважении! Как ты осмелилась опозорить меня перед друзьями?! Моё слово для тебя пустой звук? Когда хочу, тогда и говорю, и всё равно, что слово было дано другому?! — Нет же! — уже плакала Уоти, — Госпожа, простите! Я всего лишь хотела помочь Вам, мы ведь так мало времени вместе проводим в последнее время… — Ах, мало времени проводим, — вновь опасно понизился голос Санни. Кричать она уже перестала, но её разозлённый тон пробирал до костей всех вокруг. Светло-голубые глаза приобрели оттенок тумана, молочной пелены в которой потеряешься и уже не найдёшься, это происходило, когда Санни приходила в крайнюю степень бешенства, такой её Шани ещё не видела и она ощущала, что ей страшно сейчас было даже дышать, что уж говорить про бедную Уоти. Девушка была не жива, не мертва. Глаза Санни были прищурены и представляли собой льды самых холодных и укромных уголков этого мира, куда ни попадал ни один лучик света. Туман, из которого не возвращались. Госпожа сквозь зубы практически прошептала служанке на ухо, но в повисшей тишине услышали все, — да кто ты такая, чтобы я проводила с тобой всё свободное время? Ты в этом доме работаешь. И за то, чтобы делать то, что тебе говорят получаешь деньги. Да, ты со мной с детства, мы росли вместе, но это не значит, что ты имеешь права подрывать мой авторитет и также это не значит, что ты можешь делать всё так, как хочется тебе, наперекор моим словам и требованиям. Это тебе ясно? Уоти жалко кинула и пролепетала: — Д-да… Да, Госпожа, понятно. — А теперь, если не хочешь, чтобы мой отец об этом узнал и ты вылетела с работы, будь хорошей служанкой. Займи своё место и не отсвечивай. Ты очень разочаровала меня сегодня, я была о тебе гораздо лучшего мнения. Уоти в очередной раз убито кивнула и расстроенно поплелась на своё место, избегая взглядов окружающих. Санни прикрыла глаза, глубоко вдохнула и выходнула, пытаясь успокоиться. Настроение было испорчено, но она не могла позволить себе испортить его ещё и друзьям. И так, сцена, которая разыгралась сейчас перед ними была крайне некрасивой, но если бы Санни не провела эту воспитательную беседу сразу и всё бы не высказала… мало ли что бы о себе возомнила Уоти. Санни её не узнавала и ей очень не нравилась эта тенденция. Юная Госпожа села на место, на секунду замерла в раздумьях и сделала то, что изначально не планировала. Она догадывалась, что Уоти будет неприятно. Ей даже покажется это жестоким со стороны Санни, но последнее о чём Госпожа будет переживать — расстройства из-за того, что она не уделяет прислуге время. Санни чуть пододвинулась влево, в сторону Сефу, который вместе с Уми недоумённо смотрели на её действия. Между собой и сыном Тизиана она кинула подушку и, наконец, отратила внимание на Шани, которая всё это время стояла без движения. Она кивнула на освободившееся место и всё ещё холодным, непререкаемым тоном, приказала: — Садись. Шани в шоке посмотрела на неё, но что-либо говорить не стала, боясь снова спровоцировать Санни. Она под удивлённые взгляды парней, остывающий Госпожи и злобные служанок подошла к указанному месту и скромно села, стараясь не делать лишних движений. Санни видела, что испугала девочку, всё же, та оставалась малышкой и была непривыкшей к атмосфере богатого дома. Послушание Шани, то, как она всё дедала без вопросов, охладили пыл Санни. У неё был взрывной характер, этим она пошла в мать (ну, со слов отца), но от папы она получила способность очень быстро остывать. Она молча пододвинула к девочке эскизы, но, подумав, резко взяла вариант, который предложила Уоти, скомкала и кинула за спину: — Выкинуть, — кратко сказала она. Кто-то, да выполнит. Не посмеют не сделать. На вопросительные взгляды парней она поморщилась и сказала, — разонравился. — Ну да… — скептически произнёс Сефу, но после снова переключился на робко сидящую, съёжившуюся Шани, — ну что, малышка? У нас минус один, так какого ты мнения? — Да, — улыбнулся ей Уми, — говори же. Шани неловко наклонилась и невесомо коснулась подбородка двумя пальцами. Оглядев папирусы внимательным взглядом, она просто ткнула в вариант с закрытой спиной: — Этот. — Почему? — с явным интересом спросила уже окончательно успокоившаяся Санни. — Ну… — протянула Шани, — господин Сефу прав. Вариант с вырезом очень красивый и интересный, но совсем не защищает от солнца. Например, когда я стираю на берегу Нила, руки в тени тела, а вот спина как раз ближе всего корпуса к солнцу. Да и когда долго ходишь по рынку, выбираешь продукты можно запросто обгореть. Впрочем, вы и не выбираете продукты, и не ходите стирать вещи к Нилу, так что для Вас это не совсем подходящие аргументы. Но сгореть всё ещё можно даже на… На прогулке. Такое платье не на повседневную носку, а на какое-нибудь мероприятие. Светские встречи в помещении. Закрытая спина же, позволяет одеть платье на большее количество мероприятий. Оно выглядит не так необычно, но очень традиционно и красиво в своей простоте. А ещё, в подарок украшения. Экономия! На последней фразе с интересом слушавшие её Господа умильно улыбнулись. Шани закусила губу: «Ну да, вряд ли экономия — это то, о чём они думают в первую или даже последнюю очередь. Но для меня это важно, должны были понимать у кого мнения спрашивают. Я смотрю с такой точки зрения». — Скажи, — после минуты молчания подала голос Санни, — а оно тебе нравится в целом? Как думаешь, мне бы подошло? Шани представила Госпожу в этом платье и улыбнулась. Она посмотрела ей прямо в глаза и без запинки, серьёзным тоном ответила: — Оно будет прекрасно смотреться на Вас, Госпожа. Как и любой другой наряд. Важно не только то, что снаружи, но и то, что внутри. И Вы останетесь принцессой в любом наряде. Ни грамма лести. Чистая правда, сказанная не задумываясь. Шани несколько нарушила этикет, но прямым взглядом глаза в глаза она показала, что говорила именно то, что и думала. И абсолютно ей нечего было скрывать. Вновь повисла тишина и настолько оглушительная, что, казалось, Шани слышала скрип зубов Уоти. Шани уже испугалась, что её речь оказалась слишком дерзкой, как тишину разрезали хлопки. Сефу с Уми коротко поаплодировали, а Уми ещё и сказал: — Прекрасная речь, маленькая Госпожа. Шани дёрнулась и испуганно посмотрела на парня. В панике она пролепетала: — Я-я не… Госпожа, прошу, я не имею права принимать в свою сторону таких громких слов. После этих слов она резко опустила глаза в пол и не увидела, как Санни, дотянувшись до Уми, пихнула его локтем. Тот улыбнулся ей и бережно приподнял голову Шани, мягко сказав: — Не волнуйся, тебя никто не накажет. Я сам захотел тебя так называть. Да, Санни? — Ну, не скажу, что довольна, но поскольку это ты затеял… Шани тут действительно ни причём. Не бойся. Пожалуйста, пойди к служанкам в коридоре и скажи, чтобы принесли сока. После, возвращайся. *** Шани шла по коридору в сторону своей комнаты. Прислугу распустили, осталась только та, которая дежурила в ночную сегодня. Уми и Сефу решили остаться с ночёвкой, поэтому крыло для сотрудников было более пустым, чем обычно — многие до сих пор не вернулись, занимаясь подготовкой комнаты для Господ. Санни предлагала приготовить им по комнате, но друзья решили переночевать в одной — они тоже виделись не так часто, как хотелось бы, и видимо, хотели наверстать. Сама Шани тоже ещё не всю работу закончила, она могла пойти спать только когда поможет подготовиться Госпоже ко сну, сегодня она сказала, что хочет, чтобы именно Шани на постоянной основе была с ней перед сном и утром. Но Санни не хотела и перегружать её, ведь сегодня она планировала пойти спать позднее, так что Шани было велено немного отдохнуть и возвращаться. А вернуться через кухню и передать завтрашнее меню для всех жителей дома — папирус удобно лежал в правой руке девочки. За открывшейся дверью, Шани увидела уже привычную обстановку: две кровати на комнату, через довольно большое окно пробивался лунный свет, придавая тёмному посещениеб нотки мистицизма. Шани наощупь прошла к тумбе, где лежали её вещи и не с первого раза но зажгла свечу. От неё, честно говоря, уже осталось не очень много, но Шани стеснялась сказать об этом, хотя знала, что Уника сменила уже три свечи. Вместо этого, Шани максимально экономила, до последнего оттягивая поход к Матхун. Такова была её природа: ей было тяжело просить, и порой это доходило аж до абсурда. Поскольку её на сегодня работа ещё не была окончена, она не стала переодевать рабочий калазирис. Просто легла так, в чём была и зарылась носом в одеяло. Прикрыв глаза, она, ни о чём не думая, провалилась в сон. Шани могла себе это позволить, поскольку у Уники, которая пока помогали Санни вместо Шани, был приказ разбудить её. Пока она была с Госпожой вместе с Уоти, а когда их смена закончится, она разбудит Шани и сама пойдёт отдыхать. Надо было пользоваться шансом и передохнуть. *** Уника была интересной девчонкой. С самого начала она понравилась Санни, обёртка действительно была яркой и красивой. Но её очень напрягала ситуация со слухами про мать Шани и то, как с этим могла быть связана её подруга. Сразу вспомнился диалог, который у неё случился с Матхун: — Госпожа… Насколько я знаю, эта девочка лицемерна. Она прикидывается невинной, а за спиной говорит гадости от других. Кроме того её мать… Ну, она жрица любви. Зарабатывает на жизнь торговлей своим телом. Санни нахмурилась и резко развернулась к служанке. Она прищурилась: — С чего ты взяла, Матхун?! — Слухи ходят уже среди слуг. — Почему ты решила, что им стоит верить? — недоуменно спросила Санни, следя, внимательно следя за реакцией Матхун. — Об этом все знают, Госпожа. Можете спросить даже у Уники, она подтвердит. Это было очень подозрительно. Не то чтобы Санни интересовалась жизнью абсолютно каждой своей служанки, но, узнав совершенно случайно о несправедливости в сторону того, кто не мог себя защитить, она уже не могла оставить всё как есть. Воспитание и чувство справедливости были задеты. Кроме того, это был ещё один момент, который подогревал чувство интереса к личности Шани. Санни уже не видела смысла врать себе: да, Шани была ей интересна. До безумия. Что-то к ней тянуло, она уже не была просто служанкой. Поэтому, мысленно она уже внесла в список дел найти время и поговори с Уникой. — Хм… И куда пропал Уми…? — пробормотал Сефу. — Он взрослый мальчик, в моём доме он практически как дома, так что не думаю, что нам есть о чём волноваться. Но она ошибалась. Это стало понятно, когда внезапно они услышали громогласный голос друга из-за приоткрытой двери. Уми всегда говорил тихо, практически в любой ситуации был спокоен. Чтобы заставить его выйти из себя, а особенно кричать… Санни даже не представляла, что должно было случиться. Они с Сефу коротко переглянулись и, не сговариваясь, вскочили, побежали на голоса. Комната Санни была практически у лестницы. А рядом, на первом этаже, располагалась кухня, голоса шли оттуда. Молниеносно влетев в кухню, откровенно растерянная Санни увидела картину, потрясшую её: Шани, вся мокрая и заплаканная, сидела рядом с бочкой с водой на полу, а с другой стороны стоял Уми, держащий крепкой хваткой у корней волосы в косе Уоти, которая держалась за руки Уми, стояла на носочках и скулила от боли. Выражение лица Уми было просто зверским и Санни поспешила вмешаться: — Что тут… Происходит? — Твоя старшая и ближайшая служанка, Санни, только что чуть не утопила младшую, — холодным тоном проговорил парень. Санни молчала. Она пыталась собрать мысли в кучку, но у неё не получалось — слишком шокирована она была. — Уоти… — тихо, убитым тоном произнесла Санни, — что всё это значит? «Это я виновата, — пронеслось в голове Госпожи, — я её спровоцировала, а досталось Шани». Большей части Господ было всё равно на своих подчинённых, но в этом доме было не так. Её отец был очень справедливым человеком и с детства приучал её, что слуги — тоже люди. Нельзя давать им расхолаживаться, нужно быть строгой, но при этом и относиться к их и их проблемам нужно по-человечески. Аоэтому сейчас Санни испытывала неприятные чувства из-за этой ситуации. Понимала, что её поступок довёл Уоти, но при этом, она была Госпожой, она была в своём праве. Могла общаться с кем хотела, давать поручения кому хотела и приближать кого хотела. Как Уоти посмела сотворить такое, особенно, из-за мести, да кем она себя возомнила?! — Госпожа, простите меня… Я… Потеряла над собой контроль. Санни помолчала. После этого она повернудась к старшим служанкам и строго, но тихо сказала: — Пока не расходитесь и сторожите её. Одна из вас сейчас сходит к моему отцу и сообщит о случившимся, пускай он с этим разбирается. Как только отец примет решение придёте ко мне и скажете. Служанки только кивнули. Уми отпустил Уоти и та зашлась в рыданиях, вымаливая у Госпожи прощения, но Санни была непоколебима и делала вид, что не обращала внимания на эмоции когда-то своей ближайшей служанки. Она была зла, но вместе с этим чувствовала что-то ещё. Что-то надломилось в ней из-за этой ситуации. «Неужто это и есть разочарование в том, что раньше казалось непоколебимым?». — Помогите ей встать, пожалуйста, и пойдёмте обратно, — обратилась она к друзьям, указывая на Шани и первая вышла из кухни, еле переставляя ноги. Эта ситуация слишком сильно её вымотала. Она была уверена, что её отец примет правильное и достойное решение, ведь не зря он был карающей дланью Фараона. На удивление, Санни чувствовала по этому поводу только безразличие и досаду. Слишком много в последнее аремя Уоти позволяла себе. Слишком много подоводила и вела себя не лучшийм образом. Терпениие у Госпожи тоже было не железное. Больше она переживала за Шани, которой почему-то всё время доставалось за просто так, даже те слухи… За всем этим она даже забыла, что хотела поговорить с Уникой, но ничего, у неё ещё будет время, а пока… Сейчас надо было самой успокоиться и решить все насущные проблемы.