пилотный выпуск

Почему? Такой гул стоит в ушах, но голоса людей все же прорываются через него. Почему ей так тяжело разлепить глаза? Она спала? Не похоже. Кажется, попытки собрать свой размазанный по черепной коробке разум только сильнее заставляли щуриться. - Ты как? Будто она была под водой, настолько неестественно звучал парнишка. Но она точно уже где-то его слышала. Что-то невероятно горькое угодило ей в ноздри. Глаза сами распахнулись, ухватили кучку размытых подростков и снова схлопнулись. - Ну все, достаточно. Занимайтесь своими делами, дайте девочке подышать. Ее голова аккуратно вернулась на жесткий пол. Резкий запах, вернувший ее к жизни, испарился почти сразу, уступая место ароматам столовой. Пахло свежим хлебом, тыквенным супом и немного ванилью. Удалось теперь не только открыть глаза, но и приподняться, оглядеть окружение, оценить опасность ситуации. - Вот блять. - ее первая реплика в этом мире. Тихая, никем не услышанная. Да и мир этот никогда не был ей интересен, никогда не манил, на заставлял углубляться в ерунду типа осознанных снов или тиктоковских POV'ов. И все же, она открыла глаза здесь. В Хогвартсе. Страшнее всего было все-таки перевести взгляд на свою форму. С остальным она будет разбираться по мере поступления. - Нет! Боже! Блять! Не-е-е-ет! - она вцепилась в черно-желтую ткань, не веря увиденному. Но ведь она просто спит? А если и спит, то почему подсознание не распределило ее в факультет получше? - Седрик, ты знаешь эту девочку? - Она какая-то странная… - Эта та тихоня с задней парты? - Честно, я ее не припомню. Но она точно с нашего курса. - Наверное, перенервничала перед контрольной. Слушать эти перешептывания было невыносимо. С каждой секундой биение собственного сердца заглушало чужие голоса, руки, уже отпустившие мантию, неприятно подрагивали с каждым новым вздохом. К слову, дышать тоже становилось все труднее - мешал беспрерывный поток мыслей. Почему ей это снится? А во сне можно моргать, думать? Какого черта она угодила на Пуффендуй? Как проснуться? Надо подняться с пола. Чем дольше она сидит, тем больше людей на нее пялится. Надо считать до десяти, повторять свое имя. Один, два… Как неприятно в ушах мешается звон с пульсом. Почему никто к ней не подойдет? …девять, десять. А если сон, то какая разница? Литтел. Элли Литтелл?.. Рывком она поднялась на ноги. Тишина, наступившая в ее голове, казалась страшнее нахлынувшей паники. - Я сплю? - они шумно опустила ладони на дубовый стол. Тишина захватила и всю столовую. Или ей только показалось? - Что? - неуверенно переспросила какая-то блондинка. Что Элли вообще знала о Хогвартсе? Здесь четыре факультета, какие-то предметы, по непонятному расписанию.Лицо своей сокурсницы она точно не видела раньше. Можно варить зелья. Нельзя использовать некоторые заклинания. А почему нельзя, если она спит? - Я говорю, спала очень плохо. Всю ночь готовилась. Плохо что-то. Она хотела сказать не это. Старалась, по крайней мере. Почему так тяжело себя контролировать? Наверное, проще думать, что это сон. Во сне легко потерять контроль над собой. Но столовая не двигалась с места. Дубовый стол на ощупь был рельефный, плотный. - Пойду лучше прилягу. Элли и это не хотела говорить. Ей хотелось кричать, прокусить себе руку до мяса, лишь бы проснуться. Но ноги уже несли ее вдоль коридора, мимо кухни. Она мельком смотрела фильмы, тогда коридоры казались холодными, сырыми. На деле теплый суховатый воздух пах все тем же свежим хлебом. Шаг - она оказалась напротив натюрморта. Нелепая картина. Не в ее вкусе. Шаг, и глаза слепил дневной свет общей комнаты Пуффендуя. Казалось, вот сейчас Элли как следует протрет глаза, и весь этот мираж развеется. Но она замерла перед очередным длинным, сжиравшим весь свет, коридором. Руки не отвечали на посылаемые мозгом сигналы, ноги будто вросли в холодный камень пола. Элли только и оставалось смотреть перед собой, пока темнота тоннеля не поглотило и ее саму, дав наконец хоть какой-то сигнал телу - падай.