Скучал, җаным?

Камалия Зилант Наступает вечер, за окном уже темнеет. Камалия наконец доделывает отчёт, который позднее, после повторной проверки, отошлёт Святославу. Девушка выключает и закрывает ноутбук, чуть потягивается, выходя из-за рабочего стола. Татарка бросает взгляд на настольные часы, отмечая, что уже через час ей надо быть в аэропорту, откуда она направится в столицу. Когда вчера до неё дошла информация о том, что собрание столиц Федеральных округов внезапно прервалось по причине плохого состояния Москвы, она не на шутку взволновалась, сразу же набирая Святослава, который лично присутствовал там, будучи столицей их округа. Пожарский поспешил уверить свою девушку в том, что волноваться не о чем, и Михаилу станет лучше в самое ближайшее время. Зилант это успокоило, однако в своей манере она попросила передать, что обязательно навестит Московского в ближайшее время и её гнева ему не избежать. Так она и решилась на поездку в столицу. Вскоре Камалия уже проходит регистрацию, сдаёт багаж и наконец устраивается на своём месте в самолёте. Зилант отправляет сообщение о скором вылете Святославу, а следом включает авиарежим. Почти через два часа самолёт успешно приземляется в одном из московских аэропортов. Она вызывает такси и уже спустя некоторое время, проведённое в типичных для Москвы пробках, Камалия поднимается в квартиру близкого друга. После звонка дверь ей открывает Саша, такой домашний - в свободных штанах и в Мишиной футболке, которая Романову уж точно не по размеру. - Привет, Сашенька, - тепло улыбается Камалия и сразу тянется к нему, чтобы обнять Романова. - Здравствуй, Камалия, - Александр обнимает татарку в ответ. - Проходи, - он пропускает девушку внутрь, занося следом её чемодан. - Где же наша златоглавая? -спрашивает Камалия, снимая верхнюю одежду, когда внезапно к ним в коридоре присоединяется кто-то ещё. - Привет, Ками, - здоровается появившийся Миша. Камалия на мгновение замирает, оглядывая блондина - золотистые волосы чуть растрепаны, будто тот только проснулся, что скорее всего являлось действительностью, привычного румянца на щеках нет, да и сами щеки впали, делая скулы отчетливее, острее, да и синяки под глазами кажутся более яркими, чем усталые глаза их обладателя, однако Миша стоит перед ней, оперевшись плечом о дверной косяк, и тепло, по-родному, улыбается. Зилант двигается к нему, стискивая в своих крепких объятьях, и чувствует, как Московский прижимается к ней, чуть склонясь, чтобы быть на уровне роста Зилант, Саша же наблюдает за ними, стоя рядом, а затем уходит на кухню - да, если признаться, раньше, будучи ребёнком он испытывал чувство ревности по отношению к Камалии, видя какие близкие отношения связывают воплощения Москвы и Казани, однако с временем Романов пришёл к осознанию, что их связывает вовсе не та любовь, сродни которой он питает к Мише, тут иное - нечто семейное, сокровенное, нечто похожее на отношения сестры и брата, ближайших друзей, знающих о слабых сторонах и травмах друг друга. Камалия наконец отстраняется, глядя прямо на Московского: - О, Аллах, дай мне терпения, ты что творишь, ахмак? - с наигранной злостью спрашивает Зилант, не пытаясь даже скрывать своего недовольства и беспокойства. - Зачем же доводить себя так? - Зачем оскорблять то сразу, Ками, - интересуется Миша, а затем вздыхает, отводя взгляд, - Я уже понял, что облажался. Саша уже устроил мне мозгоштурм и посадил под арест, мне работать надо - а я тут просиживаю. - разводит руками Московский. - Не выглядел бы ты сейчас таким жалким - треснула бы тебя, җаным, да такое ощущение, что упадешь от дуновения ветерка. - заключает татарка, - Не падёт страна без тебя за пару дней, не беспокойся. - Неужели я настолько жалок, Ками? - вопрошает Миша, строя обиженную гримасу. - Хуже не куда, Московский, - заявляет твёрдо Камалия. Они слышат, как Саша зовёт к столу, и удаляются на кухню. И среди самых близких Миша забывает обо всех заботах.