0 - 1

0.

Пристань лотоса. Вэй Усянь почти забыл, какой безмятежной она была, за три-четыре месяца своего отсутствия.   Цзян Чэн и Цзян Яньли успели отстроить всё за это время, и теперь казалось, что здесь никогда и не было ни войны, ни смертей, ни всезх тех ужасов. Вэй Усянь, прихрамывая, направился к Залу Предков, слегка касаясь пальцами старого дерева. Зал был одним из единственных не сгоревших помещений. Он вошёл внутрь, за ним последовали шицзе и шиди. Вэй Ин опустился на колени перед рядами поминальных табличек и зажёг две палочки благовоний, после чего трижды низко поклонился. В последнем поклоне он так и остался, положив голову на пол.  — Я сделал это. Я уберёг их. Теперь вы можете быть спокойны, госпожа Юй, дядя Цзян. — Вэй Усянь знал, что говорит это шепотом, потому что чувствовал, как его горло едва заметно подрагивало.  Он встал и улыбнулся брату и сестре, хотя улыбка была натянутой, так как он был эмоционально и физически истощён.  — Я пойду спать, — уже громче сказал он, вышел из зала и поднялся на крышу спального корпуса. Усянь лёг и закрыл глаза, глубоко вдохнув, а затем выдохнув.

***

Вэй Ин не знал, сколько прошло времени, но проснулся он от того, что устал по ощущениям в десять раз больше, чем до сна, и что ощущал себя на грани панической атаки. Усянь встал и огляделся: небо было тёмным, луна светила высоко и ясно, пока тени проказливо играли с его одеждой и волосами.  Привет. Маленький жрец, с тобой всё в порядке. Почему ты вернулся сюда? Туда, куда тебя украли? О, мои шицзе и шиди здесь. Им нужна моя помощь, чтобы отомстить тем, кто забрал у них дом и семью. Я вернусь, когда месть будет свершена.   Да, возвращайтесь. Мы будем в вашем распоряжении, когда понадобимся. Спасибо за это. Ночь прошла спокойно, Вэй Усянь сидел на причале, наблюдая за восходом солнца. В Пристани Лотоса было красиво, он скучал по тому, как меркнут звёзды и медленно пролетают облака с течением времени.  Спустя несколько часов его нашёл шиди и встал за спиной.  Зная, что тот захочет ему что-то сказать, старший похлопал по причалу, и младший молча сел рядом. Боковым зрением Вэй Усянь смог разобрать несколько слов.  — Эй... Потренируйся со мной, — в голосе Шиди слышалось нетерпение, возможно, он хотел похвастаться перед старшим братом "исцелённым" Золотым Ядром.  — Не сейчас, — лениво махнул рукой Вэй Ин. — Может, завтра.  Вэй Ин заметил, как тот ссутулил плечи, прежде чем выпрямиться, и почувствовал раздражение и разочарование, исходящее от собеседника. Он вздохнул, чувствуя, как его охватывает чувство вины, но потом взял себя в руки.  — Хорошо, тогда после обеда, — поправил он. — Мне нужно отполировать Суйбянь.  Его шиди на мгновение словно превратился в солнце и, кивнув, встал и быстро ушёл, останавливаясь на секунду, чтобы оглянуться на старшего.  Шисюн встал и последовал за ним. Шиди ждал его у входа в комнату, где он взял Суйбянь и немного полироли для мечей, и они оба направились в главный павильон и сели на пол. Вэй Ин достал Суйбянь из ножен и на долю секунды почувствовал связь, после чего она исчезла. Он начал наносить полировку по покрытию против лезвия; они с Цзян Чэном сидели в тишине.  Вскоре вошла Цзян Яньли с кастрюлей супа из корня лотоса и свиных рёбрышек, они отложили мечи сушиться и сели с шицзе кушать. Вэй Ин, зная, что ему будет плохо, если он съест ребрышки, положил их в миску шиди, а сам стал есть бульон и корень лотоса. Если брат и сестра и делали замечания по этому поводу, то он не обращал внимания. После обеда Цзян Чэн взял его за запястье, их мечи и вывел на тренировочное поле. Вэй Ин только вздохнул. На что он только не шёл ради тех, кто ему дорог.  Вэй Усянь позволил тяжести Суйбяня заземлить его, пока они с Цзян Чэном кружили по кругу напротив друг друга. Обычно именно он делал первый шаг, но сегодня хотел посмотреть, как отреагирует его брат, когда уже ему придётся наступать первым. И вот через несколько минут он, наконец, это сделал. Вэй Усянь уклоняется от его атак и парирует их.   Суйбянь становится всё тяжелее и тяжелее, но Вэй Ин не собирается сдаваться только потому, что находится в невыгодном положении. Не обращая внимания на тяжесть и боль в руке, головокружение и усталость, он продолжает. Он наступает до тех пор, пока Цзян Чэн не оказывается обезоружен и не объявляет о поражении.  Вэй Усянь улыбается и помогает брату подняться. Он возвращает Суйбянь в ножны, и они возвращаются в павильон, чтобы привести себя в порядок. Пока они убирались, пришла Цзян Яньли с разными блюдами в качестве перекуса.   Вэй Ин улыбается. Он скучал по этому месту, но всё будет хорошо, когда он вернется на гору – по ней он скучает гораздо больше. 

1.

Вэй Ин чувствует себя ужасно.  Они были на встрече четырёх Великих Орденов, и он пообещал, что в этот раз возьмёт с собой меч и будет носить его, чтобы больше не портить репутацию ордена Цзян. Встреча началась скучно, как и обычно, а стала только интереснее для всех, когда двоюродный брат павлина снова начал раскрывать свой рот.  Он издевался над Вэй Усянем, требуя сразиться, а Вэй Усяню это было совершенно неинтересно, и он не обращал на него никакого внимания.   Пока новый Верховный Заклинатель — как выяснилось, на место поставили этого извращенца, — не вмешался и не сказал, что дружеское соревнование будет полезно, и Вэй Ин не должен быть высокомерным, чтобы отказывать тем, кто в этом нуждается.  И вот, уже второй раз за две недели, Вэй Усянь обнажил Суйбянь и использовал его в бою. И, конечно же, он победил, пустив кровь, как того требовали правила, установленные самим кузеном павлина. Двоюродный брат Цзысюаня был очень смущён и ушёл, расстроенный.  Когда они снова сели за стол, чтобы начать собрание, Вэй Усянь заметил, что Лань Ванцзи наблюдает за ним.  Он вздохнул и снова повернулся к Главе клана Цзинь: из-за скорости его речи он улавливал каждое второе слово, а то и меньше. Поэтому он вернул свое внимание к Лань Ванцзи.  Он бы назвал его Лань Чжанем, если бы не его первый друг с таким же именем. Да, он тоже был удивлен неоригинальностью клана Лань из Гусу. Но его Лань Чжань, скорее всего, принадлежал к другому клану или даже другой ветви, потому что Вэй Усянь, как ни старался, так и не смог его найти.  Вэй Ин слегка потеребил ленточку, которую Лань Чжань отдал ему, когда они были моложе. Вэй Ин в шутку снял её с его лба во время одной из игр, и Чжань-Чжань перевязал ею их запястья. Он мягко улыбнулся, вспомнив юного мальчика с яркими золотыми глазами, который редко мог что-нибудь сказать. Он скучал по нему.  Это был последний раз, когда они виделись, потому что дядя Цзян забрал его через несколько дней.  Белая лента всегда была спрятана под его широкой чёрной лентой, но была видна, если получше присмотреться. Он хорошо ухаживал за ней и не позволял никому, кроме себя, видеть её.  От размышлений его отвлёк тычок под рёбра, и он поднял голову, чтобы увидеть, что все смотрят на него. Усянь нервно засмеялся и стал ещё больше теребить ленту.  — Что, простите? — выдавил он из себя улыбку, надеясь не вызвать враждебность.  — Где ты взял эту ленту?! Безуспешно.  Он посмотрел вниз и увидел, что лента по большей части вылезла из под чёрной, и облачные узоры всё равно были хорошо видны.  — О... — он медленно моргнул. Должно быть, он слишком много трогал её, из-за чего чёрная лента съехала сильнее. Он искренне улыбнулся: — Мой друг подарил мне лобную ленту, когда мы были маленькими. До того, как меня забрал к себе дядя Цзян. — Он посмотрел на учителя Лань, перевёл взгляд на Цзэу-Цзюня, затем на Лань Ванцзи. — Что-то случилось? — спросил он.   — Молодой господин Вэй. Кто из учеников Лань дал вам свою ленту? Он моргнул в ответ на вопрос Цзэу-Цзюня: — А... Я искал его и не нашёл. Я не думаю, что он был из Гусу, а если и был, то его там больше нет. — Вопрос был не в этом. — Лицо Цзэу-Цзюня оставалось мягким, но Вэй Усянь мог видеть жёсткие линии возле его глаз.  Поэтому он легонько показал на ханьцзы иероглифы {蓝湛}, говоря: — Чжань-Чжань. — Он поднял взгляд: — А что?  Взгляд Ванцзи был прикован к его пальцам, глаза расширились немного больше, чем обычно, и Цзэу-Цзюнь сделал глубокий вдох, прежде чем выдохнуть и спросить: — Ты знаешь значение лобных лент Ордена Гусу Лань? Вэй Ин наклонил голову: — Сдерживать себя. Какое отношение это имеет к делу? — Затем его мысли остановились, и он встал: — Вы знаете, где находится Чжань-Чжань? — Он почувствовал, как его охватывает волнение. Почему он раньше не догадался спросить о своём друге у кого-нибудь из адептов Гусу Лань?  — Я не уверен. Но... — Цзэу-Цзюнь заколебался, прочищая горло, прежде чем продолжить: — Нарисованные тобой ханьцзы, — он вывел имя Чжань-Чжаня, — такие же, как у моего брата.  Вэй Усянь моргнул раз, два, три раза, а затем покачал головой: —Нет. Я бы узнал своего друга, сколько бы времени ни прошло! — Молодой господин Вэй...  — Нет! Если бы он был моим другом, он бы сказал мне! Он бы не стал скрывать это от меня! Не стал бы! Мы обещали друг другу, что... мы обещали, что не будем скрывать друг от друга такие важные вещи, как это. — Его голос стал мягче, а глаза заслезились. Если Лан Ванцзи был Чжань-Чжанем, то это означало, что... и... но... нет! — Я НЕ ВЕРЮ ВАМ! — Молодой господин… — Нет! Если бы Лань Ванцзи был Лань Чжанем, это означало бы, что он скрывал от меня, кто он такой! Это означало бы, что он никогда не говорил мне, что мы... были... друзьями! Это означало бы, что я бросил его! Дважды! Слёзы лились, и Вэй Усянь не мог их остановить. Он оглянулся на Лань Ванцзи и почувствовал, будто его грудь сжал обруч. О небожители. Это был Лань Чжань. Он икнул и прикрыл рот рукой.  — О небожители. Я бросил тебя. Я бросил тебя, дважды. — Он падает на колени и тихонько скулит. — А-Чжань. Чжань-Чжань. Я не могу... Я... Я ушёл... дважды... Я не могу... почему я.... Мне очень жаль! Он сломался. Он сломался и медленно падал. Ему казалось, что осколки стекла разрывают его горло и голову. Вэй Ин чувствовал себя холодным, одиноким, ужасным и похожим на монстра.  Усянь чувствовал себя ужасно. Он бросил своего друга. Он бросил своего единственного друга, который спас его годы назад, одного, без знания о том, куда он делся. Без объяснений. И он не узнал его. Он обещал, что будет помнить его, знать его, всегда.  О боже. Он был ужасным человеком. Хуже любого монстра. Как он может... как он может называть себя хорошим человеком, если не может узнать того, кто спас его?  Звуки знакомого инструмента окружили Вэй Ина.  Ин.   Чжань-Чжань. — Он инстинктивно напевает, чувствуя тепло музыки, окружающее его.  Успокойся, Ин. Я здесь.   Прости меня, Чжань-Чжань! Я ужасный друг! Как я мог не узнать тебя?! Я должен был узнать, что это ты! Это было так очевидно! Как я мог пропустить такое?!   Ин. Я должен был узнать! Ты называл меня "Вэй Ином", ты говорил мне! Ты продолжал говорить мне! Я абсолютный идиот! Я не могу поверить, что я такой ужасный друг! Я не заслуживаю тебя! Я не заслуживаю твоей ленты! Я вообще ничего не заслуживаю! Ин!   Вэй Ин остановился и посмотрел на своего друга, слёзы застилали ему взор, но это лишь сделало Чжань-Чжаня ещё прекраснее.  Ты не плохой друг. Я знал, что ты не знаешь, и не сказал тебе. Я думал... это неважно. Ты не виноват в том, что не узнал.   Он фыркнул и, пошатываясь, встал и направился к своему другу. Вэй Усянь рухнул в его объятия, надеясь, что тот подхватит его ослабевшее тело.  И Лань Чжань подхватил. Лань Ванцзи сполз на пол, а Вэй Ин спрятал голову в ложбинке между плечом и шеей Чжань-Чжаня. Дрожа, Вэй Усянь просто позволил себя обнять. Впервые за много лет он почувствовал себя в безопасности.  — Закрой глаза, — прошептал он надрывающимся голосом, — пожалуйста. Не смотри, как я падаю. Он почувствовал, как Лань Чжань прижался головой к его плечу. И знал, что друг выполнил его просьбу.