Самый лучший день

      Когда революция закончилась, многие органы бывшей Империи остались без управления. Бывшие повстанцы начали быстро переклассифицироваться в министров и прочих управляющих. Был сформирован Верховный Совет Сияния, и день за днём все приходило в норму. Лололошка исчез задолго до того, как у "сияющих" появилось время на размышления о чувствах. И первое время после того, как он ушёл, все грустили, но не критично. Настоящие эмоции настигли их позже.         Ещё до ухода, та, кто до этого видела в Лололошке лишь друга, почувствовала к нему другие чувства. Чувства прекрасные, воспетые тысячами поэтов чувства и ощущения любви. И она успела признаться. И он успел сказать ей "да". А потом он исчез. И она осталась одна. Первое время работа, нагло забирающая все её время, защищала от навязчивых мыслей, но когда все относительно устаканилось, те поглотили Кейт с головой. И день за днём, неделя за неделей и месяц за месяцем она с головой уходила в работу, искренне предаваясь эскапизму. И когда он вернулся, то она была вне себя от радости, от того что он все таки вернулся. Долгое время она жила с мыслью, что он так и никогда не посмотрит на неё из-за черных стёкол своих очков, и никогда не снимет их перед ней, одарив взглядом своих проницательных, холодных как айсберг глаз. И тогда она, наконец, стала счастлива.              Спустя месяц их отношений он сделал ей предложение. Предложение, совершённое в очень романтической обстановке и по всем правилам. Лололошка устроил самый настоящий романтический ужин, и протянул ей кольцо в коробочке. И она ответила «да».       Кейт была в великолепном белом платье, которое шло ей идеально. Выходя на помост, где они поженятся, её сердце яростно билось. Навстречу  ей выходил её возлюбленный – костюм сидел на нём как влитой, а извечные очки висели на нагрудном кармане, отсвечивая бликами солнца. И вот, они походят друг к другу. Кавински (никто так и не понял, как его выбрали на роль «священника») зачитывает заранее составленную клятву, в целом точно такую-же, как и была у имперских священников. Да, да, и ещё раз да. Вот Ло надеват кольцо на её палец, а вот его действие повторяет она.       - Жених, можете поцеловать невесту!       И вот, он уже приобнимает её…

***

      Ло проснулся. Из его глаз текли слёзы. Он вспомнил момент свадьбы, но не более. Он знал, что у него есть та, кого он любит, но её лицо было размыто, а характер исковеркан причудами разума. Он знал, кто он, но понятия не имел, кем был. И это было ужасно. В воздухе пахло осенью, через открытое окно в комнату светила луна. Пролетая сквозь перламутровый свет, шелестел лист какого-то дерева. Крови после недавно произошедшего на полу уже не было – он даже не заметил, кто и когда её убрал. Он встал. Часы на стене оттикивали пять часов утра. Шагая тихо, стараясь не разбудить мирно посапывающего Ричарда, он вышел в коридор и спустился на первый этаж. Оказавшись в кухне, он дёрнул кран и подставил стакан. На пару секунд зажурчала вода, наполняя стеклянный сосуд. Резкий хлопок прервал поток живительной влаги. Стакан опрокидывается в горло, и прохлада заполняет глотку. Возвращаясь в комнату, он на секунду замирает в коридоре, и выходит на улицу. Глубокий вздох, впускающий холодный и влажный воздух в лёгкие. Прямо на голову опускается очередной лист – судя по всему это клён. А вот он уже медленно и спокойно поднимается по лестнице, стараясь быть абсолютно бесшумным. И вот он вновь ложится в кровать, готовясь погрузится в благословенное Царство Морфея.