Глава 24: Изменение

— Привет, красавица! — Дверь распахнулась, пропуская их внутрь. — Привет, красавчик. — Гермиона усмехнулась, когда Тео протянул ей букет роз. — Знаешь, если бы ты прикладывал хотя бы половину той энергии, которую тратишь на ухаживание за кем-то, и так, как ты тратишь ее на наши отношения, ты бы уже был женат. — Оу, — хныкал Тео, — ты ранишь меня, Гермиона. Насколько ты знаешь, меня могут невероятно привлекать всезнайки. Она быстро обняла его и проскользнула мимо. — Ну тогда тебе повезло. А вот и самый высокомерный всезнайка на свете. Малфой надулся и протиснулся мимо них обоих, оставив их наедине с хихиканьем. Он ворвался в гостиную и крикнул через плечо: — Вы же знаете, что у нас есть важные дела? Гермиона и Тео переглянулись и снова захихикали, после чего последовали за Драко внутрь. — Как прошло собрание? — прошептал Тео. Гермиона наклонилась к его уху. — Как обычно, просто ужасающе. — Значит, с Трэверсом разобрались. — Да. И мы получили следующее задание, которое может отвлечь нас на некоторое время. Сможете ли вы с Пэнси справиться с несколькими Пожирателями смерти без нас? Тео отсалютовал ей. — Вы можете на нас рассчитывать. Она легонько шлепнула его по руке. — Помни, что это не игра, хорошо? Это опасно, так что будьте осторожны. Несколько недель у тебя не будет ни меня, ни Драко, чтобы вытащить тебя из любой передряги. А вообще-то меня может не быть гораздо дольше… — Что ты имеешь в виду? Они дошли до гостиной, и Драко нетерпеливо скрестил пальцы на груди. Она посмотрела на Тео. — Я объясню позже. Просто у нас немного изменились планы. В центре комнаты стояло огромное бархатное кресло, которое, казалось, было ослепительно украшено. Гермионе пришлось прищуриться, проходя вперёд: когда свет попадал на один из драгоценных камней, по комнате заплясали искры. Таддеус Нотт расположился в кресле, и, несмотря на блики, выглядел очень уютно. Гермиона устроилась на странном маленьком табурете, напоминающем по форме ладонь. Напротив неё, прислонившись к фиолетовому камину, сидел Малфой и вертел в руках свою палочку. Тео вошёл последним, запрыгнул на деревянное кресло-качалку в форме дракона и с удовольствием закивал. Гермиона закатила глаза и оглянулась на Таддеуса. Драко уже говорил. — Ты так добродушен, что принял нас, Таддеус, я знаю, что мы очень не вовремя. — Вовсе нет, вовсе нет, мой мальчик. Ты так давно не приходил. Полагаю, у вас есть ко мне вопросы? Кажется, они у тебя всегда есть. Драко кивнул с небольшой улыбкой. — Есть. Гермиона обвела глазами комнату, пока он объяснял старшему волшебнику их поиски диадемы. Она не знала, чего ожидать от поместья Ноттов, так как была знакома с семьёй только через Теодора и его эксцентричного отца. Взглянув на Драко, Гермиона поняла, что он держит разговор под контролем, и любопытство потянуло её из странного кресла на разведку. Сначала она подошла к стенам: изумрудная люстра отбрасывала странный отблеск на каждый из портретов. Она узнала маленького Тео: у мальчика были беспорядочные кудри, и он высунул язык, когда она подошла ближе. Она скопировала это движение, и он усмехнулся. Через секунду ему, похоже, стало скучно, и он выбежал из рамы. Гермиона хихикнула и пошла дальше. На следующей фотографии были изображены Таддеус и его сын на каком-то празднике. На каждом из них были длинные шляпы, украшенные перьями. На следующей фотографии были изображены Теодор и Драко, обхватившие друг друга за плечи; должно быть, им было около десяти лет, когда была сделана эта фотография. Они не обращали на неё внимания, погрузившись в молчаливый разговор. Портретов, изображающих маленькую семью, полную радости, было несколько десятков. Прошло более десяти минут, прежде чем она поняла, кого не хватает. Его матери. Где была мать Тео? Теперь она действительно задумалась об этом, он никогда не упоминал о ней. Гермиона всегда предполагала, что они потеряли ее, когда он был еще маленьким; она хотела быть деликатной в этом вопросе и дать ему время, чтобы он сам заговорил об этом. Но он так и не вспомнил. — Ты хотела бы её увидеть? — Голос Тео был мягче, чем она когда-либо слышала. Гермиона даже не заметила, как он оказался рядом с ней. Его обычная улыбка исчезла, глаза по краям покраснели. Она положила свою руку на его. — Конечно. Он кивнул и потянул её за собой из гостиной, звуки разговора стихли. Они поднялись по узкой лестнице в небольшую спальню. В ней было чисто и аккуратно, повсюду виднелись небольшие намеки на то, что здесь живет Тео. На столе стояла пластинка с записями всех альбомов Queen, о которых когда-либо упоминала Гермиона. Там же лежала плетёная ловушка для пальцев, выглядевшая потрёпанной; она предположила, что Тео пытался освободиться и не смог. Он так и не понял, что это за маггловская игрушка, когда она ему объясняла. Вдоль стен висели плакаты с изображением квиддича. Ни один из них не относился к одной команде, словно мальчик никак не мог определиться, какая из них ему больше по душе. Гермиона мягко улыбнулась и последовала за Тео в угол комнаты. Он застыл перед золотой рамой. На портрете в поле ромашек кружилась прекрасная пурпурно-волосая ведьма. Она, казалось, не замечала их и через каждые несколько оборотов подхватывала новый цветок. Гермиона сжала пальцы Тео. — Она прекрасна. Он с трудом сглотнул. —Да, — сказал его густой голос, — она очень красивая. Они долго стояли в молчании, наблюдая за грациозной женщиной, затерявшейся в собственном балете. Что бы ни случилось с этой семьей, это должно быть ужасно; она чувствовала, как от ее друга исходит печаль. — Как давно все случилось? — прошептала она. — Два года назад. Слезы наполнили ее глаза. Два года. Два года без матери, а она даже не знала. Чувство вины глубоко засело в ее душе. Она не знала, что сказать. Ничто не могло помочь. — Он убил ее. За то, что она увлекалась маглами, как раз в то время, когда мать Драко была в тюрьме. Он сказал, что чистокровные семьи вышли из-под контроля, и что он очистит их. Что он все исправит. — Голос Тео оборвался: — Но ничто и никогда не казалось таким неправильным. Гермиона повернулась лицом к дрожащему парню и обняла его за плечи. Она удивлялась, как ему удавалось скрывать это большую часть времени, как он продолжал улыбаться каждый день. Она должна была сломаться; всё, что она делала, было направлено на защиту её родителей. Если бы она потерпела неудачу… какой в этом был бы смысл? Тео вытер глаза и отвел взгляд. — Мой отец… у него есть работа. У него есть исследования. Это, кажется, помогает ему справиться. А у меня… у меня есть свои шутки. И вдруг все стало понятно. Хотя Теодор никогда не присягал на верность Темному Лорду, он тоже носил маску. Но эта маска была сделана не из золота, не из серебра, не из верности. Нет, его маска была сделана из улыбки. Она не сомневалась в том, что большая часть дурашливости мальчика рядом с ней была подлинной, но, возможно, она же стала и его броней. Он не был обучен боевым или защитным заклинаниям. Он был обучен отвлекать внимание и не придавать ему значения. Казалось, все это время он вел свою собственную войну. Она притянула его ближе, и он, наконец, сделал ответный жест, положив подбородок ей на голову. — Мне очень жаль, Тео. — Мне тоже. Раздался лёгкий стук в дверь, и они расступились. Малфой стоял, прислонившись к раме, с нечитаемым выражением лица. Его взгляд метнулся к портрету, затем к раскрасневшимся щекам друга и, наконец, к расширившимся глазам самой Гермионы. Драко. Это ужасно, не так ли? Она моргнула. Да. Я рад, что он рассказал тебе. Правда? Да. Малфой выпрямился и кивнул ей и Тео. — Мы закончили внизу. Он начал отворачиваться, но Тео подошел к нему и начал шептать так тихо, что Гермиона не могла разобрать ничего определенного. Ее взгляд метался между мальчиками, и через мгновение напряжение с плеч Драко спало. Он взъерошил волосы Тео и повернулся к выходу из комнаты. — Тео? Что это было, черт возьми? Он улыбнулся, хотя и не так радостно, как обычно. — Не волнуйся об этом, милая. Вам двоим лучше идти. И Гермиона? Она остановилась в дверях. — Хм? — Спасибо, что выслушала. Ты хороший друг. В ее груди разлилось тепло, и она засияла. — Конечно, Тео. Он помахал ей рукой, когда она уходила, и тихонько закрыл за ней дверь.

***

Малфой был взволнован, но не объяснил почему. Вместо этого он вышагивал по комнате с задумчивым видом вот уже семнадцать минут. Гермиона была готова швырнуть в него чем-нибудь. — Чёрт возьми, может быть, ты просто скажешь что-нибудь? Ты сводишь меня с ума. — Она рассеянно покрутила в руках нож. Он хмыкнул в ответ и сделал еще один поворот. Его ботинки намеревались оставить в ковре следы. Она закатила глаза. — Знаешь, может быть, если бы ты поговорил со мной, мы могли бы все выяснить? Вместе? Как команда? Еще одно ворчание. Она попробовала применить другой подход. НЕУЖЕЛИ ЭТО НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ? Он рывком остановился, зажав уши руками. — Грейнджер! ЭТО ПРОСТО ФАНТАЗИИ? — ГРЕЙНДЖЕР! ПОПАЛИ В ЛАВИНУ, ОТ РЕАЛЬНОСТИ НЕ УЙТИ. Малфой разочарованно зарычал и бросился в её сторону. Она ловко отпрыгнула в сторону и зашагала через комнату. ОТКРОЙ ГЛАЗА, ПОСМОТРИ НА НЕБО И УВИДИШЬ… Он догнал ее, и она бросилась бежать, с визгом уворачиваясь от мебели. Он был всего в нескольких сантиметрах позади. Я ПРОСТО БЕДНЫЙ МАЛЬЧИК. Малфой успел схватить её за рукав, и они начали бросаться ударами. Проблема была в том, что они настолько привыкли друг к другу, что могли предугадать каждое движение. Ни один из них не смог нанести удар, и в то время как ликование Гермионы только росло, раздражение Драко тоже. Теперь она была слишком сосредоточена, чтобы выкрикивать очередную строчку из «Богемской рапсодии». Она ударила его по ногам, но, падая, он потянул её за собой. Они упали на пол и катались по нему, пытаясь найти опору. Малфой прижал её к полу, тяжело вздымая грудь. Она отчаянно пыталась избавиться от хромоты, но, когда дело доходило до веса тела, он побеждал всегда. Гермиона опустила голову на пол и задохнулась от смеха. Он всё ещё пыхтел над ней, и внезапно она осознала, как близко они находятся. Ухмылка сползла с её лица, и её глаза встретились с ледяными глазами сверху. Она ощущала биение его сердца всего в нескольких дюймах от своего. Он прочистил горло. — Я ненавижу эту песню. — А я не думаю, что ненавидишь. — Слова прозвучали с придыханием; почему ее голос звучит именно так? Он сглотнул, но не отодвинулся. Она изогнула бровь. Почему ты так злишься? Я не злюсь. Злишься. Нет. Да. — Ладно! Я немного злюсь. — Он отвернулся. — Тебе никогда не казалось, что это слишком? Как будто мы всего лишь пешки, достаточно глупые, чтобы вообразить, что мы можем дойти до конца доски и превратиться в ферзей? — Нет. Он потрясенно посмотрел на нее. — Нет? — Нет. У меня есть ты, — просто сказала она. Драко взволнованно покачал головой. — Сейчас не время для того, чтобы твои глупые гриффиндорские идеалы просачивались наружу. — Дело не в этом, — возразила она. — Я просто не могу поверить, что Драко Малфой может быть пешкой, и уж точно он не глуп. Он, наверное, самый умный человек из всех, кого я знаю, так что простите меня, если я немного верю в него. — Она легонько постучала лбом по его подбородку. — Ну же, расскажи мне. Что такого сказал Таддеус, что привело тебя в такое настроение? Он убрал свои руки с ее рук, обхватив ими ее лицо. После паузы он прижался лбом к ее лбу. — Он думает, что она в Хогвартсе. Диадема. Он говорит, что в школе пропало много вещей, но он понятия не имеет, где она. Гермиона нахмурилась. — Но это же хорошо, не так ли? Теперь мы знаем, с чего начать поиски. — Да. Я даже почти уверен, что знаю, где она может быть. Есть комната, где всегда появляются потерянные вещи, комната, которая никогда не представляется одинаково, и лишь немногие знают о ней. Я провел в ней довольно много времени во время своей миссии. Она кивнула. — Да, Выручай-комната. Он рассмеялся. — Конечно, ты уже знаешь о ней. — Не понимаю, чему ты удивляешься. — Верно. Хотя Хогвартс — это не главное. Я не сомневаюсь, что мы быстро найдем диадему и, скорее всего, останемся незамеченными. Меня беспокоит вторая часть задания. Я знаю, что не только я один сомневаюсь, справимся ли мы с ней. — Мы уже делали это раньше. — Да. Но это было далеко от того, чтобы чувствовать себя комфортно. Гермиона поморщилась. Он был прав. Последний раз ей до сих пор снился в кошмарах, ее ужас был настолько явным, что она неоднократно будила Малфоя. — Давай не будем думать об этом до тех пор, пока не возникнет острая необходимость. У нас все будет хорошо, как всегда. — Хорошо, — прошептал он. — Тогда я хочу сказать кое-что еще. Его дыхание обдало ее щеки жаром, и она вдруг занервничала. — Что? — Тео. Вы двое очень близки. Похоже, он не собирался продолжать, поэтому она неловко прочистила горло. — Да. Наверное, да. Он очень… веселый, — неубедительно закончила она. — Веселый. — повторил он. Она чувствовала, что ей нужно что-то сказать, но не знала, какого ответа он ждет. — Э-э, да. Он очень веселый. Он очень помог нам с последними проектами, и я полагаю, что его энергичность не помешает посреди наших унылых миссий. Согласен? — О да, я полностью согласен. — Одна из его рук опустилась к её подбородку, и он провёл большим пальцем по её щеке. Гермиона забыла, как дышать. — Ты думаешь, я забавный, Грейнджер? Ох. Оу. Ее глаза расширились, и она наконец поняла. — Драко… Его хватка усилилась. — Правда? — Я… — задыхалась она. — Я думаю, что ты… — Да? — Он запустил вторую руку в ее кудри. — Я знаю, что у тебя всегда есть свое мнение. Не бойся поделиться им. Ее глаза закрылись. Как сказать ему, что она с ужасом ждет окончания их следующей миссии, что она боится разлуки гораздо больше, чем кражи и уничтожения крестража? Как сказать ему, что он стал для неё не просто другом, а воздухом в лёгких? Как она могла сказать, что смена совершенно её пугает? — Я не знаю. У меня нет слов. Он усмехнулся. — У меня тоже нет. Но, может быть, я смогу преодолеть этот разрыв? — Не успела она договорить, как его губы прильнули к ее губам, и по всему ее телу прошла дрожь. От неожиданности он отпрянул назад и, задыхаясь, замер в нескольких сантиметрах от неё. Магия Гермионы разбушевалась. В одно и то же время в её жилах застыли жар и лёд. Она никогда не испытывала ничего подобного; казалось, что сама её душа поёт. — Какого чёрта? Он покачал головой. — Понятия не имею. Ты чувствуешь это? Моя магия сейчас практически гудит. У нее не было объяснений, но ей нужно было больше. Ее разум скандировал: больше, больше, больше. Она взялась за его воротник и потянула его вниз. Он удивленно вскрикнул, когда их губы сомкнулись. Вот так. Каждый нерв пылал. Это было одновременно самое восхитительное и ужасающее ощущение, которое она когда-либо испытывала. Это вызывало привыкание, и это было так, так правильно. Каждое движение было идеально синхронизировано, каждый глоток воздуха совпадал. Волшебство было ощутимо, и через несколько минут между ними что-то щелкнуло, и прилив чужой магии потряс ее чувства; она сразу же узнала в ней Драко. Когда он вздрогнул, она поняла, что с ним произошло то же самое. Он поцеловал её ещё сильнее. Гермиона всегда боялась сближаться с кем-то слишком близко. Гарри и Рон, став друзьями, разрушили некоторые из её стен, но она по-прежнему многое скрывала от них. Она никогда не делилась с мальчиками своими самыми сокровенными мечтами и страхами, и ей всегда нравилось держать карты в руках. Но что бы не происходило между ней и Малфоем в этот момент — вот что значит знать друг друга. Когда его магия проникала в неё, она чувствовала его усталость, его надежду, его любовь и его отчаяние. Она чувствовала его стремление, смелость и страх. И это было самое захватывающее ощущение, которое она когда-либо испытывала. Когда они наконец отстранились друг от друга, расстояние, хотя и составляло всего несколько дюймов, никогда ещё не казалось таким огромным. Драко аккуратно заправил прядь волос за ухо и сглотнул. — Это обычно происходит, когда ты с кем-то целуешься? Гермиона разразилась задыхающимся смехом. — Нет. Определенно нет. Он мягко отстранился от нее и притянул ее к себе на колени. Ее щеки покраснели. Столько всего происходило так быстро, что она не могла уследить за всем, но в ее груди зародилось тепло. Она позволила себе обхватить его шею руками. Возможно, через несколько минут она проснётся и ей нужно будет бежать на задание, но пока она могла наслаждаться этим. — Гермиона. Она встретила его взгляд. — Да? Он крепче прижал её к себе. — Я сойду с ума, если с тобой что-то случится. Я не могу… не могу. — Я знаю. Я тоже. — Нет, я серьезно. Помнишь, как ты вела себя с Кингсли, когда я был ранен? Только теперь… — он провел глазами по ее лицу, — теперь все по-другому. Я не могу тебя потерять. Не могу. Она положила обе руки ему на щеки. — Тогда не надо. Мы хорошая команда, Драко. Мы не потерпим неудачу. — Что это? — Он жестом указал на них двоих. — Я не знаю, — честно ответила она. И действительно не знала. Это было не то, с чем она сталкивалась раньше. Конечно, она встречалась. Но это было нечто совершенно иное. Ей нужно было время, чтобы разобраться в этом, проанализировать свои чувства. Это было доверие. Это была дружба. То, что они были вместе, казалось, изменило все. Она не была уверена. — Я не знаю, — повторила она. Ответ удовлетворил его. — Тогда мы это выясним. Мы. В эти дни всегда было «мы». Она улыбнулась ему. — Хорошо. Но сейчас нам нужно украсть диадему. Он обнял ее за талию и кивнул. — Я попросил Вигги подготовить наши рюкзаки через час. Но до этого времени у меня относительно свободный график. — Да? — Ммм… Гермиона улыбнулась и позволила ему потянуть ее вперед. Ей был дан час покоя перед бурей. Буря может подождать.