Глава 1.1. «Рэперы преувеличивают,

      Чуя сидит в кабинете ранним вечером, обдумав, как бы так высказать на Собрании Руководителей свою обеспокоенность Достоевским, опустив из рассказа упоминание доверия Дазаевской проницательности.       А потому переключается на помощь кому-нибудь ещё. Ну, как «кому-нибудь».       «Я так и не знаю, нужно ли заранее говорить Рёку, что однажды у Рюноске была какая-то романтическая или сексуальная, так и неизвестно, история. Или это лишь её напряжёт, помешав,» — думает парень, а вслух вздыхает, опустив подбородок на сцепленные в замок руки.       Чуя не жаждет крови, пролитой попусту, но сейчас он прям хочет, чтобы работы прибавилось. Хоть какой-нибудь. У роли руководителя есть минус, который сейчас явно жжёт — это соотношение бумажной волокиты с полевыми действиями. Чуя в курсе, что силён, но потому его и не отправляют на мелкие регулярные дела, зато ему приносят отчёты.       А почесать кулаки хочется. В идеале — о Дазаеву рожу.       Потом сесть сверху и до изнеможения целоваться.       «Да твою ж!»       Он вскакивает, сваливая от безысходного размышления, и направляется в соседний филиал. Раз уж они недавно обсуждали тренировочную, пора, что ли, туда вновь наведаться. Либо по ходу наткнуться на кого-то, с кем можно поговорить, поесть и отвлечься.       Или таки почесать грушу.       Чуя решит на ходу.       Закрывается с хлопком дверь.

***

      Рюноске засовывает руки обратно в карманы и стоит в паре шагов от двери. Расёмоном поднимает ближе к себе записку.       «Надеюсь, понравится.             -Рёку»       И читает ещё пару раз, оценивая степень угрозы или насмешки. Вспоминает её постоянно улыбчивое лицо и лишь сильнее морщит лоб. Расёмоном же приоткрывает пакет, видя там с десяток инжиров и ничего больше. Поднимает пакет способностью и заходит в квартиру.       Из кухни на шум выглядывает Гин.       — С возвращением! О, что это? — заинтересованно спрашивает сестра, подозревая вкусняшки.       — Странность, — кратко отвечает брат, разуваясь и сразу же протирая ботинки перед тем, как поставить на обувную полку.       — Тот ореховый тортик? Фисташковые корзинки? О! О! Свекольные профитроли? — по-детски весело гадает Гин, но, когда Рюноске поднимает лицо, понимает, что дело совершенно в другом. — Подожди, что именно там?..       — Инжир, — брат проходит мимо неё, не сняв плащ, и, донеся пакет и записку Расёмоном, выкидывает их в мусорку.       — И ты… — Гин совершенно перестаёт понимать ситуацию, — только что… выкинул инжир? —растерянная интонация становится всё более напряжённой. Что должно было произойти, чтоб…       — Да, — отвечает Рюноске, возвращаясь повесить пальто.       — Брат, что случилось? — настойчиво нуждается в ответе девушка.       — Ничего. Он лежал у двери.       — У нашей?       — Да.       — Инжир?       — Да, — уже на прошлом «да» Гин могла однозначно сказать, что парень либо отсутствует в своих мыслях, либо измождён. Но на второе не похоже.       — А откуда конкретно там появился инжир?       — Не знаю, принесли.       — Кто? — Гин начинает злиться. Почему на это сложно ответить.       — Судя по записке, Дора, — Рюноске честно не знает, что ещё можно сказать о ситуации.       — Новая информаторша?       — Да.       — А выбросил ты его потому что?.. — чисто для уточнения спрашивает Гин.       — С чего мне его есть.       И Гин кивает. И брату, и своим предположениям. Ни один из них бы не стал. Ведь мало ли. Раз Рюноске в порядке и ситуация безопасная, остался один вопрос — неужели это то, что информаторша вынесла из её слов?       — В следующий раз зайду за кусочком орехового торта, — после краткого молчания произносит парень и поглаживает сестру по голове, а затем проходит в свою комнату.       Гин оглядывается и с интересом прошмыгивает в кухню, доставая прочесть записку, но рукой в перчатке, которую следом тоже выбрасывает. Она же говорила, нет шансов. Но такая бредовая идея… Девушка непроизвольно хихикает.

***

      Цокает переключатель чайника. Журчит плюхающийся в кружку кипяток. На всю комнату бьёт ритмом небольшая портативная тёмно-зелёная колонка. Кружка карамельного подобия американо переставляется с кухонной тумбы на стол. Девушка отмечает в списке дел на телефоне галочки на трёх прошедших подряд встречах с коллективами для выступления, отмечает также пункты «Купить инжир» и «Как-то передать его Рюноске», листает список, находит задачу о слежке для Анго и её тоже отмечает. Она была выполнена перед покупкой подарка. Проверяет, что в завтрашний день уже вписано время второй вылазки. 12:30.       И открывает субботу. 9:15 утра — встреча для отчёта Анго. Днём «Созвон» со смайликом зелёного сердца, потом забежать на выставку, саундчек и концерт.       Музей искусств Йокогамы. Девушка упорно забывает названия, но помнит, что там будет коллекция Хары Санкей. Нет, имя тоже ничего не говорит, но она недавно читала описание, и ей понравилось. Через два дня уже тридцать первое число, а выставка кончается первого сентября. Не получилось посетить раньше, так что она кровь из носу, но вставит просмотр картин в день выступления. И запишет себе название. «Это, конечно, не каллиграфия, но вдруг всё же сыграет на руку в диалоге,» — улыбается Рёку в ответ на свои мысли.       Впрочем, девушка не игнорирует старое искусство как-то намерено. Просто между идеальными пейзажами и броскими формами её чаще привлекают формы. Посылы, вложенные в изображение, вместо отражения реальности. С японским искусством будто проще. Даже реальность в нём какая-то деформированная, изогнутая взглядом автора, выражающая душевное состояние, а не вид перед глазами. В общем, в случае с японским творчеством, её и старое увлекает тоже.       Рёку открывает приложение Ютуба в надежде посмотреть что-то короткое за ужином, развеяться.       «Мираминай?! — с распахнутыми глазами прикрикивает девушка. — Ты не сдох?! Клип?!»       «Твою мать!» — восклицает она уже в потолок и, сразу садясь, включает.       Технически, Mirymeanai — Мириминай, но Рёку отказывается менять привычку в произношении.       Охеревает с первых же кадров, и весь просмотр заполняется паузами каждые 5 секунд, чтобы просмеяться с отсылок или внешнего вида рэпера.       Досмотрев, она удовлетворённо выдыхает: «Борзый уверенный Мир, мы скучали.»       И смотрит ещё несколько раз, по нарастающей злясь, вернув внимание к политической ситуации родной страны. Голосом, исполненным сарказмом, подпевает каждый повтор: «Мы расцензурим треки, хватит блюрить панчи!». Минай уехал год назад, когда над его головой замаячило уголовное расследование по подозрению в наличии способности. Рёку уже из Японии следила за следственными действиями, которые привели к обвинительному бездоказательному приговору. «Лишь выпихнули неудобного,» — вспоминает с тихим гневом. Рэпер по приезду в Европу выложил видео, сказав, что и правда обладает способностью — контролем электричества. Но никогда не использовал её во вред окружающим и уверен в неправомерности деятельности следователей.       «Впрочем, кто б сомневался,» — хмыкает она.       Приходит уведомление о новом сообщении.       Видео продолжает зациклено течь на фоне.       Чуя написал: «Я доиграл за девочку, все сдохли. За наёмника, что ли, перепройти…»       Рёку кратко улыбается и отвечает: «Давай за учителя)»       Клип тем временем напевает: «У тебя есть проблема? Решим как нехуй!»       Пока Рёку была ещё совсем юным подростком, судили лишь за преступления, используя наличие способности как серьёзное отягчающее, что нередко увеличивало срок в разы. Сейчас… сам факт одарённости означает уголовное, если спецслужбы узнают.       Она заливает в себя полупустую кружку разом и переключает песню на одну из предстоящего сета. Но останавливается на кухне, открыв диалог, последние сообщения в котором датированы июлем, и пишет, прикладывая ссылку на видео: «Cara, u MUST see THAT!». («Кара, ты ОБЯЗАНА увидеть ЭТО!» — пер. с англ.)

***

Пятница. Утро.       Раннее утро.       Четыре тридцать.       Чуя с крайне недовольным лицом идёт по этажу мафии, желая поскорее поспать.       Завтра последний день августа и концерт его лучшей подруги. Когда парень просил, чтоб работы привалило побольше, он просил не в такую рань. Но Мори-сан выдернул его телефонным звонком из кровати чуть меньше часа назад, а лично объяснил, что Чуя в компании Коё отправляются на Асахигаву как послы мафии для заключения очередного договора о сотрудничестве по контрабанде.       «Вы сами-то видели, где это?» — ноет мысленно парень, никак не желая пропускать обещанное мероприятие в субботу, и вдвойне не желая куда-то сейчас 4 часа ехать. Ну, вернее добираться до аэропорта, лететь на самолёте, на машине добираться до загородной базы, и там вести многочасовой разговор.       Пока он плетётся в сторону лифта, слышит знакомый голос: «Вы читать любите?», и, очухиваясь, ловит хриплый раздражённый ответ: «При чём здесь?».       Вывернув, он упёрся оживающим взглядом в свою подругу и её предмет симпатии.       — Доброе утро! — на рефлексе заявляет сонный Чуя, хотя ничерта оно не доброе. Но, может, сейчас станет добрее.       — Доброе! — машет рукой Рёку.       — Угу, — кивает Акутагава-кун и проходит мимо Накахары в сторону кабинета главы.       Чуя провожает его взглядом несколько секунд, оборачивается обратно и подходит к девушке, взглядом указывая на лифт. Она мотает головой.       — Не, Чу, мне нужно зайти к Мори-сану.       — А что за смена одежды? — доходит до парня, когда он ещё раз опускает взгляд. Вместо белой рубашки, ставшей такой привычной, под пиджаком чёрная облегающая, притом, кажется, спортивная, майка.       — Всё разрешено, если ты появился где-либо в половину пятого. А вообще, я чё-то приболела, не постирала вовремя. Да и сегодня по всему городу бегаю.       — Выздоравливай давай, — парень вздыхает. — А я на выезд. Надеюсь, до завтрашнего вечера вернусь, чтобы прийти.       — Поняла. Тоже очень надеюсь. Удачи там, — кивает Рёку, хлопает мягко по плечу, чуть сжимает. А спустя ещё несколько коротких витков диалога всё же прощается с другом и уходит так же в сторону кабинета, откуда, судя по звуку шагов, только что вывернул Акутагава-кун.       Накахара потирает глаза, не отошедшие от то ли пяти, то ли шести часов игры. «Ну правда, я только лёг, когда меня вызвали,» — думает он и идёт забрать вещи из своего кабинета.       В дверях лифта с ним равняется Акутагава-кун.       Чуя жмёт нужную кнопку и смотрит, как его попутчик выбирает первый этаж. Парень поглаживает свой рыжий, ещё чуть влажный с утреннего ночного душа, вьющийся хвостик, и сонно залипает в сторону черного плаща, двигая медитирующий взгляд по брюкам и белому уголку стандартной блузки мафиозника.       В голове вяло всплывает какой-то из диалогов с подругой, когда они обсуждали фразу: «Недосып влияет как алкоголь: отключает стыд и опасения.» Или как-то так звучала идея. Парень устало моргает, и, лишь частично осознавая, что уже начал говорить, произносит: «Почему ты не разговариваешь?»       Чуя поднимает глаза на несколько ошеломлённое лицо Акутагавы-куна, и только тогда понимает, что это было и вслух, и наяву.       — Я разговариваю, — получает он недоумевающий ответ. И решает, что, получается, терять нечего, да и последние пару недель… сплошное выедание мозга, он больше не может этим утром продолжать выедать себе мозг по каждому вопросу.       — Нет, я имею в виду просто так.       — Зачем? — постепенно нахмуривается собеседник. Звенит лифт, оповещая об остановке.       — А как с тобой тогда подружиться? — ведёт плечами Чуя и выходит по своим делам, на ходу выметая даже идею обдумать, что сам ляпнул, и переключает все силы на качественное выполнение данного ему задания.       Выходит, не обернувшись и не увидев округлившиеся в удивлении глаза брюнета.

***

Суббота. 31 августа.       — Вы шутите?!       — Ни секунды! — с самодовольным видом отвечает Накахара-сан.       — Пойти с вами?       — Да!       — Провести вечер?       — Да, мне прям очень сильно нужна компания!       — Накахара-сан… — Рюноске всё ещё возмущён и не согласен, но ему почти стало интересно, отчего же такая новая смена настроения. Если бы ещё не мешал.       — Я, конечно, тебя не заставлю, — наигранно разводит ладонями Руководитель, — но очень настоятельно прошу.       — Зачем? — Рюноске пытается выведать недостающие детали логической цепочки, как ситуация отсылает его в диалог с этим же человеком днём ранее.       — Не представляю! Но надеюсь хорошо провести время, — подозрительно невнятно отвечает тот ему.       — Надолго? — уже спокойнее уточняет Рюноске и видит округляющееся на секунду лицо, а затем получает ответ.       — Часа на три примерно. Ты согласен? — вопрос сопровождается искренним удивлением. «Зачем звали, если не ожидали согласия?» — мысленно задаётся вопросом Рюноске.       — Пожалуй, я могу.       — Супер, тогда у тебя есть полчаса переодеться во что-то более уместное для похода в людное место и мы выезжаем!       — Накахара-са… — пытается окликнуть он сразу же убежавшего Руководителя, но безуспешно.       «Заняться им обоим, что ли, нечем,» — вздыхает парень молча в заключение и всё же торопится домой.

***

      Рёку матерится, меряя температуру в гримёрке. Кратко распевается, прикидывая, выдержит ли тело нужные партии, и идёт на саундчек.       На телефон приходит: «Успеха, сестрёнка! И спокойной ночи)»       Она пишет благодарность и ответное пожелание добрых снов. Медленно сжимает кулак до боли от ногтей. И медленно разжимает. А затем перечитывает остающийся без изменений трек-лист.

***

      Чуя носится перед гардеробом с криками «Слишком сексуально! Недостаточно сексуально! Чё ж надеть!», которые повторяются последние несколько кругов вдоль дверей шкафа.       «Эти штаны слишком облегающие. Я ж не пытаюсь выглядеть, будто пытаюсь соблазнить Акутагаву-куна! Я ж не пытаюсь? Не, нет! А эти плохо сидят. В мусорку, к чёрту!»       Спустя ещё время хаотичной беготни и прикладывания вещей, Чуя останавливается в выборе.       «Вот эта непростительно облегающая жилетка и вон те недостаточно сексуальные штаны.»       После чего бежит в душ, уже внутри выбирая, где пить «сбился с подсчёта, какой» кофе.       Он забежал в мафию сразу после возвращения из Асахигавы, а дремал за последние два дня только в самолёте («чёрт бы его побрал») и машине. Так что даже ответ Мори-сана попросил отложить, отмазав себя необходимостью наконец прилечь, и, после подтверждения, что всё прошло хорошо и миссия выполнена, убежал дальше, заметил Акутагаву-куна, прислушался к бессмысленной идее, и вот, он здесь.

***

      Чуя смотрит на брюнета. На брюнета в… «Просто… одежде?» — молчаливо изумляется парень, из доли опасения сохраняющий всё же неудивлённое лицо. «Мало ли, ещё развернётся и уйдёт.»       — Что дальше, Накахара-сан? — Чуя слышит вопрос и спускает себе с рук заторможенную реакцию. Он всё ещё может отмазываться, даже не солгав, великой необходимостью проспаться, а удивление от наблюдения Акутагавы Рюноске без плаща упоминать не обязательно. «Так он к нему реально не приклеен.»       — В Токио! — заявляет Чуя и сразу же начинает двигаться к станции, чтобы его компаньон ни за что не передумал.       — Токио? — со стандартным раздражением в голосе переспрашивает тот, но следует за ним.       — Нам всего сорок минут, но это стоит посещения! — по-своему даже честно поясняет Чуя. «Мы умалчивали, недоговаривали, но лжи, по факту, не было,» — вспоминается ему вольный перевод русской шутки от подруги.       Акутагава-кун недовольно вздыхает, но продолжает идти. А парень всё не может отделаться от того, чтоб поглядывать на непривычную одежду. Чёрные облегающие джинсы вместо зауженных брюк может и не заставили бы Чую охреневать, если бы у него хоть в какой-то момент проскочила идея, что коллега, вечно одетый в разлетающуюся блузку и закрытый плащом, способен носить что-то, так подчёркивающее ноги. «Может, брюки стоило надеть всё же погорячее?» Он допускает ещё пару-тройку взглядов через плечо, присматриваясь к светло-серому лонгсливу и тёмному пиджаку в тонкую чёрную клетку.       — Накахара-сан? — Чуя понимает, что со своими «ненавязчивыми взглядами» таки прокопался. — Что-то не так? Вы не уточнили, куда мы идём, так что я выбрал что-то среднее…       — Не, всё прекра… — парень спотыкается, осознавая, что это сейчас замялся именно Акутагава-кун. А заодно и спотыкается о тротуар, благодаря сонливость, что спасла его от ещё большего палева. — Прекрасно! — и кратко улыбается, пытаясь замять тупую ситуацию и не выглядеть таким идиотом перед непонимающим коллегой. «Ах да, точно, не выедать больше мозг.»       Он обернулся ещё разок, но увидел только обычное спокойное внешне лицо Акутагавы-куна, который отвёл взгляд куда-то в дорожное покрытие.       «Всё-таки, кажись, как идиот,» — не удаётся Чуе совсем отвязаться от ругани на себя.

***

      Она удостоверилась, что у танцовщиц всё на месте и все разогрелись. Теперь, когда сделать больше нечего, и осталось лишь ждать последние минуты до выхода, Рёку включает себе в наушниках «Пора возвращаться домой», сразу проматывая до парта Мира, и, сидя в одиночестве в гримёрке, проговаривает строчки, вслушиваясь в ритм волнения музыки.       «Здесь, пусть не комфорт, но и не Лефортово»       «А ты упорно ждёшь телепорт…»       «Здесь ты видел всё: шахты Дортмунда, скалы Корнуэлла»       На сцене она пусть и чувствует себя правда как рыба в воде, прямо перед выходом страшновато каждый раз. Самый последний момент, когда всё уже готово, и дальше нужна лишь ты сама.       «Подработки швейцаром, стакан водки с Чинзано.»       Менее страшно, чем раньше.       «Хули, что делать, если победа сердца над разумом?»       Она вспоминает, как Кара впервые учила её…       «Позади рай, но раз, увы…»        Учила обращаться с диджейским пультом. Танцевала с ней после основных занятий, хотя, логично быть уверенной, та была уставшей.       Рёку открывает их переписку, перечитывая ответ девушки: «I know uv learnt more than I ever teached u.»       «Что, сказать «стоп»? Остаться, писать в стол?»       «Ссать, что умрёшь тут, как эмигрантский запас слов?»       «Без подпитки живой настоящей речи»       «Ты думал, ты выживешь без неё, но расстояние нечем»       Она с ухмылкой прокручивает свой прилёт в Японию.       «Сократить. Думал, пройдёт, всё — ничего, расстояние лечит»       «Но язык твой так и не стал ни на грамм онемеченным, — выделяет — камо грядеши?!»       «За спиной тараканьи бега, Париж и Стамбул»       Девушка запрокидывает голову, перезаряжая мысли. И открывает новое уведомление «УСПЕЛ!» от Чуи.       Встаёт и идёт к лестнице на сцену.