Не те выбранные, не туда пришедшие

«Не бери ответственность, за других, «переложенную» на тебя, особенно если это ответственность за страну. Народ не тупой, сам должен разбираться в политике.» — какой-то фисолоф.

      Взгляд, направленный вперёд. В пустоту... Скользящий по древним истуканам богов... В мыслях прыгают разнообразные догадки. И неизвестен ответ на вопрос: «Почему люблю?»... Слёзы стекают медленно, падают на землю. Медальон ощущается тяжестью на шее. Страх заставляет сомневаться в продуманном плане и вообще в этом выборе.       Годами оттачиваемая выдержка дала трещину. Осыпалась мелкой крошкой, открывая миру уязвимое нутро. Любовь... Я же его любила, а он меня? Та девушка рядом с ним, под ним. Их похабные звуки, на нашем супружеском ложе... Его попытки оправдаться, когда на языке вертелись словечки из прочтённых романов, которые... Как такое возможно?! – Король клялся там, в храме, перед само́й верховной жрицей, что я для него – единственная женщина на свете, — супруга великого.       Страх стал отступать. Решение было принято не просто в слепом аффекте. Оно стало продуманным побегом от насушных проблем. Отступать назад смысла нет. Нет смысла ждать чуда свыше. Чёткое желание получить свое счастье, начать не просто снова, на том полотне, на котором узоры судьбы вышиты для меня другими, а заиметь чистое, первозданное полотно, чтоб вышить на нём свои собственные узоры.       Нет пути назад. И не будет... * * *       Тогда решалась судьба множества людей: договор скреплял два государства. Людей тревожило, что будет дальше. – Великое процветание или великое падение, но никому не было дела до того́, кто будет этаким гарантом сделки веков. Тогда – принцесса, королева в дальнейшем, девушка с сильным даром эфира... дарованный самой богиней. – Дитя, что должно было связать себя узами брака.       Но мне повезло. Избранник моих родителей, а конкретнее отца, был мил моему сердцу с самого начала. И чувства оказались взаимны! Валерион происходил из древнего рода, немного уступающему нашему. Идеальный во всех своих проявлениях, так я считала изначально. На церемонии будущий король объединенных земель заявил о том, что заключать другие браки он не будет и даже распустит гарем... Как я же я была счастлива! Верховная жрица потребовала дать клятву на алтаре, что король исполнит своё обещание. Клятву перед ней и предо мной. И о́н поклялся на крови. Потом была брачная ночь. Через девять месяцев родился первенец, моя лунная девочка. Ребенок, которого я носила под сердцем от любимого мужчины. О чём ещё можно мечтать?.. Но оказалось, что счастье эфемерная вещь и способна улетучиться быстрее, чем дымок от догоревшего очага.       Дитя умерло в конце 13 декады своей жизни. Она даже не получила имени — Валерион отказался его дать. – Не прожила достаточно, чтобы удостоиться его!.. Треснула идеальная маска моего мужа. Мертворожденные дети крестьян получают имена, а мое… моё дитя не достойно!.. Тогда силы эфира хватило чтоб уложить короля на спину и немного опалить его одежду. Заперли в башне. Мой крик отчаянья пытался разжалобить мужа.       После нескольких декад принудительной изоляции меня выпустили. К счастью, в этой импровизированной тюрьме была целая библиотека. Это и не позволило лишиться рассудка. Король Валерион не выглядел так, как будто у него не умерла дочь... Бал, выпивка, женщины вокруг, словно сирины. И фальшивая, кое-как держащаяся улыбка на осыпавшемся фасаде моего лица. Я его простила. Я не могла по другому.       Попытки завести второго ребенка ни к чему не привели. Прошла пара циклов, боль от потери почти угасла и я полностью сумела простить Валериона. Но мы практически перестали видеться. Словно монахиня, ушедшая в храм, я ушла во внутренний мир. В себя. Перестала обращать на всех внимание. Единственные, с кем я сдружилась, — это несколько служанок в опочивальне и охрана. Оказалось, в жизни у них не такие проблемы, как у меня, а в разы масштабнее. Их семьи переживали голод, смерть кормильцев, братьев и сестер. А старушка, меняющая бельё каждое утро, вообще потеряла всё. Я спросила, как она пережила такое. Ответ был коротким: изменила жизнь. «Из крестьян пошла проситься в прислугу к высшим.» – улыбаясь ртом без зубов, поведала старая женщина.       Полностью изменила свою жизнь? Не каждый способен также. * * *       Странные звуки доносятся оттуда, где обычно находится король во время сна. Я боюсь... Я безумно боюсь. Звуки приглушённые, протяжные. Нет, не думай о том, что там. Может, он кричит от боли в спине?       Бред. Чего я боюсь, вот чего? Что правда раскроет мне глаза? Что прятаться за жёлтой вуалью перестанет казаться решением проблемы?       Решительность, появившаяся из вспышки гнева, подтолкнула к действиям. Рука оказалась на дверной ручке покоя Его Величества, или наших когда-то покоев. Дрожь прошла по всему телу. Всё, хватит поддаваться страху!..       Рывком открываю дверь. Чей-то крик оглушает. Валерион, точнее его спина, на которой... женские ноги. Спутавшиеся волосы короля, чёрные и длинные, лежат на покрытом потом хребте и плечах. Красивые, смуглые ноги девушки, обвивающие бока любовника!.. Дикий стук сердца: не от страха, а от гнева. Чувствую, как поднимается желание переломать кости обоим, как по венам растекается эфир, вперемешку с кровью.       — Вы оба доигрались,— собственный голос прозвучал странно и слишком спокойно.       Слышатся уже второй и третий вскрики, принадлежащие Валериону и его любовнице. Муж вскакивает с ложа, пытаясь прикрыть достоинство.       — Анисия, остановись, молю богиню, остановись! Я люблю тебя, это только ради наследника!       «Остановиться? Нет, с меня достаточно!»       Не отвечаю, смотрю в зеленные глаза, ища хоть каплю сожаления... но я вижу лишь страх. Становится смешно: он боится? Да быть такого не может! Ты даже нашему мертвому ребёнку не дал имени, моему лунному лучику! ...Сила вышла из-под контроля. * * *       Пробуждение было неприятным. Сама встать я не смогла, пришлось звать служанок. План. Мне нужен план действий. Я решила изменить свою жизнь. Полностью, кардинально. Самое интересное и опасное нашлось в итоге поисков в фамильной библиотеке, где мои предшественницы оставили много чего.       Переход в другой мир. Сначала звучало безумно, но после... закономерно. Где, как не в другом мире, я буду свободной? Например Земля. – О ней известно лишь то, что там обитают очень похожие на нас люди. Совершенно другие в плане способностей и жизненных потребностей. Единственное, что попасть туда — значит почти не иметь возможности вернуться обратно. Справедливая плата за всё?.. Я приступила к осуществлению плана. Осталось только уйти из дворца. * * *       Стоя на руинах древнего механизма, стирая слёзы с лица, я понимаю, что всё равно люблю короля, но эта любовь сто́ит слишком дорого. Сжимаю медальон. Пора бросить всё и вся! Начинается новая прекрасная жизнь! ...Вспышка! Боль! Тьма, затем яркий свет... и снова тьма. Грудину что-то сдавливает, задыхаюсь запахом гари, кашляю... Что-то горит. Кто-то протягивает руку! Хватаюсь. Тянут наверх, туда — к свету.       — Мэм, вы теперь в безопасности, — говорит высокий человек с яркими ореховыми глазами и в оранжевой форме.