Глава девятнадцатая

***

«Нет-нет, пожалуйста, еще чуть-чуть! Нет, не уходи — я уже почти…», — Енми до последнего цеплялась за расплывчатые картинки своего сновидения, такого сладкого, такого мокрого и умоляла его не прекращаться, но безжалостная реальность встретила ее яркими лучами солнца, скользя ими по лицу и прогоняя образ Чонгука, который в этом горячем сне практически довел ее до оргазма. Разочарованно простонав, она открыла глаза и почувствовала невероятное возбуждение, вызванное развратными сценами ее сновидения. Кажется, это входило уже в норму: Чонгук даже в мире грез с легкостью находил ее и вытворял с ней неприличные вещи, о которых в реальной жизни стыдно подумать. Почему подобные сны все чаще и чаще посещают ее в последнее время? Отчего один только призрачный образ Чонгука вызывает у нее по утрам острое желание? Закусывая губу, Енми скользнула рукой себе под пижамные шортики и накрыла ею сосредоточение своего утреннего возбуждения, что уже намочило ее трусики и не желало исчезать без посторонней помощи. Сексуальный образ Чонгука из последнего, так не вовремя прерванного кадра ее сна все еще стоял перед глазами, поэтому Енми понадобилось буквально несколько секунд, чтобы с помощью небольшого трения руки о влажную ткань достигнуть пика наслаждения. Удовлетворенная и умиротворенная, Енми сладко потянулась и, развернувшись, легла на живот, засовывая руки под подушку, где нашла какую-никакую прохладу. На девичьих губах расцвела счастливая улыбка, ведь воспоминания о событиях вчерашнего дня — потрясающего и нереального — точно конфетти запестрили перед глазами. Енми зажмурилась и запищала в подушку, взбивая ногами пыль на простынях: ошеломляющая победа их дуэта, встреча с очень важным для нее человеком, ночная прогулка с любимым — все это огромной лавиной обрушилось на нее вчера вечером, совершенно не щадя маленькое девичье сердечко! Да, неприятностей тоже хватило — куда же без эмоциональных качелей? Нервотрепку жизнь никому не отменяла! Но благодаря Чонгуку, все нехорошее быстро забылось, стерлось, как карандашный след стирается ластиком: вот он был, и вот его нет! Мысли Енми в который раз вернулись к событию, произошедшему в кафетерии театра, такому волнительному и шокирующему, что от одного только воспоминания приятно кружилась голова. Словно собираясь проверить, что вчерашняя встреча — это реальность, а не плод ее воображения, Енми поднялась с постели и подошла к трюмо, наклоняясь над красной розой в хрустальной вазе, чтобы в очередной раз вдохнуть сладкий аромат и закрыть от удовольствия глаза. Затем взгляд девушки переместился на брошюрку с программой, которую выхватила вчера из рук матери и протянула своей вдохновительнице для автографа. Енми улыбнулась, вспоминая свою панику, созданную из-за поиска ручки, которая все-таки нашлась у совершенно постороннего человека, покорившего Енми и Чонгука своим добродушием. И вот теперь, на светло-серой бумаге стояла красивая подпись с жирным сердечком, которым статная женщина обвела имена Енми и Чонгука, словно соединяя их вместе. Зачем она так сделала — было понятно одной только девушке, но посвещать в это она никого не собиралась. Воспоминания Енми прервал телефонный звонок, и она, теряя тапок на ходу, поспешила к прикроватной тумбочке, где лежал расшумевшийся гаджет. На экране высвечивалось имя Чонгука, и это послужило толчком для того, чтобы окончательно прогнать сонливое состояние и почувствовать нарастающее сердцебиение. — Да? — произнесла Енми, падая на кровать. — Доброе утро, малышка, — его грудной, слегка хриплый голос вызвал мурашки. — Я тебя разбудил? — Нет, я проснулась десять минут назад, — улыбнулась девушка, захватывая пальцами локон волос, чтобы начать его накручивать на палец. — Ты где, в машине? — Да, были дела, — Чонгук тихо засмеялся. — Ты все еще в своей кроватке? — Ага, все еще в кроватке, — Енми зажала рот ладошкой, чтобы не засмеяться. — М-м-м, хочу к тебе в кроватку — там, наверное, очень тепло и уютно, — она услышала, как он вздохнул. — Мне нравится лежать с тобой в одной постели. — Мне тоже, — почти прошептала Енми, стесняясь своего признания. Он выдохнул: кажется, ее слова взволновали его. — Но просто лежать и ничего с тобой не делать — это немного мучительно, — Чонгук улыбнулся, представляя, как она краснеет и через пару секунд добавил. — Я больше, чем уверен, что ты только что облизала губы. Если бы я сейчас был рядом, то непременно завладел бы твоим сладким ротиком, прижав твое трепещущее тело к своему и… — Чонгуки! — воскликнула девушка, почувствовав теплый прилив внизу живота. — Ты надо мной издеваешься? Представляя малышку с задранной сорочкой, с разметавшимися по подушке волосами и чувственно закусывающую нижнюю губу, Чон почувствовал, как эрекция начала приобретать силу. Его неожиданно посетила одна грязная мысль — наговорить разных пошлостей в трубку и заставить малышку кончить, но из-за того, что он сейчас был за рулем, это могло привести к аварии, поэтому пришлось отказаться от такой затеи. А жаль: его навигационная система отлично работала! — Ладно, больше не буду, — сказал так, будто одолжение сделал, наглец! — Съешь какую-нибудь вкусняшку — полегчает! — Йа, Чон Чонгук, ты… — Блять, смотри куда прешь! — услышала она гневный выкрик своего парня, смешанный с сигналом клаксона. — Прости, малыш, мне надо отключаться — на этом участке небезопасно. — Да, конечно. Будь осторожен! — с беспокойством в голосе попросила девушка, поднимаясь с кровати. — Тогда до встречи в ресторане? — Ага. Жду-не дождусь увидеть тебя, сладкая! Они попрощались, и Енми решила, что пора бы уже сходить в душ и смыть с себя утренние следы мучительно-сладкого пробуждения, и пока ее тело нежилось под струями теплой воды, мысли девушки то и дело возвращались к событиям вчерашнего дня, заставляя переживать по-новому весь спектр эмоций.

Flashback

Почти с самых первых слов Ким Джун Ки Чонгуку стало понятно, что они с Енми победили. Он бросил на председателя презрительный взгляд и усмехнулся: все эти слащавые комплименты пусть себе в задницу засунет, потому, как лестные слова из его грязного рта Чонгуку и на хрен не сдались! Если Ким решил, что своим подхалимством может пустить Чону пыль в глаза, умалить его гнев по поводу подтасовки баллов, то он чертовски ошибается: Чонгук такое не прощает! Принимая теплые поздравления рядом стоящих педагогов, их приветливые хлопки по плечу, а также дружеское объятие Юны, Чон бросил взгляд на свою девушку, зажатую с трех сторон одноклассниками и улыбнулся: его маленькая звездочка светилась от радости, а легкий румянец стер бледность с ее личика, придавая ей очаровательно-застенчивый вид, из-за чего у Чонгука от нежности заныло сердце. «Пак Енми, я хочу, чтобы ты всегда была такой счастливой, чтобы твои глаза беспрерывно сияли и всегда смотрели на меня так, как ты смотришь сейчас!» Мужчина сделал два шага вперед и взял свою девушку за руку, чтобы тут же притянуть ее к себе и заключить в крепкие объятия, с удовольствием ощущая на своей пояснице ее оттаявшие ладошки. Все, кто стал свидетелем их достаточно близкого взаимодействия, посчитали, что это — банальная реакция двух танцовщиков на свою победу, но в зале присутствовали и те, кто знал о том, какие чувства были вложены в эти объятия на самом деле. — Кажется, нам пора на сцену, Енми, — произнес ей на ухо Чонгук, после чего та расцепила руки и кивнула. — Надо забрать наш кубок, пока председатель окончательно его не замарал, — его слова удивили девушку, но спросить она ничего не успела, так как тот двинулся вперед. Проходя мимо Джан Ди, Чонгук толкнул ее плечом, заставляя ту сделать шаг в сторону и ошеломленно уставиться ему в спину, сжимая от негодования руки в кулаки. Нет, Чон никогда не трогал девушек, просто Ким случайно оказалась у него на пути! Енми, ведомая за руку, бросила на нее безразличный взгляд через плечо и поспешила вслед за Чонгуком, перед которым расступались впереди стоящие школьники, все еще хлопая вместе со всеми в ладоши. Они поднялись на сцену, и продолжая держаться за руки, направились в сторону представителей жюри, которые уже целых две минуты ожидали победителей, дабы вручить им, наконец, заслуженную награду. Енми чувствовала, как Чонгук напряжен — захват его руки был настолько силен, что девушка ощущала свой пульс на тыльной стороне ладони. Пак понятия не имела, чем была вызвана такая реакция ее парня, потому, как считать эмоции на его лице было невозможно — там был абсолютный покерфейс. Чонгук и Джун Ки сделали вид, что не знакомы друг с другом, потому, как оба понимали, что сцена — это не место для выяснения отношений или проявления негативных эмоций. Если надо будет поговорить, они сделают это потом, без свидетелей. Не то, чтобы Чонгук горел желанием разводить дискуссию с бывшим преподом, но если Ким его выцепит, Чон без колебаний выскажет ему пару ласковых слов и ткнет носом в его же дерьмо. Чонгук без каких-либо эмоций принял из рук председателя золотой кубок, пожал его сухую, немного шершавую руку и отошел в сторону, предоставляя зрителям возможность наблюдать, как жюри вручает Енми почетную грамоту и корзину с вкусняшками. Усмехнувшись от того, как его девушка ухватилась двумя руками за ручку, стараясь справиться с тяжестью подарка, Чон подошел и забрал из ее рук корзину, демонстративно вручая вместо нее кубок. Этот момент развеселил зрителей в зале, поэтому веселый смех пробежался по рядам, заставляя Енми застенчиво завести руки за спину, пряча награду и улыбнуться. — Я же говорил, что у кого-то силенок не хватает, — хохотнул Чонгук, с нежностью глядя ей в глаза. — Куда тебе с этой корзиной тягаться, если ты даже с ракеткой не справляешься! — Не преувеличивай, Чон Чонгук, — Енми бросила взгляд в партер, потому что заметила там своих родителей и помахала им рукой. — Нормально я держу ракетку. Помнится, я тебе даже чуть в голову мячиком не попала своим ударом. — Ты хотела сказать «себе в голову», ведь мяч летел именно в нее, — Чонгук тоже помахал родителям Енми, получая в ответ воздушный поцелуй от Юджин и теплую улыбку ее супруга. — Хорошо, что реакция у тебя хорошая — не то, что память! Пак решила промолчать и оставить эту маленькую победу за ним — пусть потешит свое самолюбие, ей ведь ничего этого не стоит! Порой, нужно идти на уступки, чтобы оставаться счастливой в отношениях, а не омрачать их выяснениями, кто из них прав, а кто дурак. Пришло время уйти со сцены и дать возможность ведущему договорить свои последние, прощальные слова. Зрительный зал уже давно наполовину опустел, так как сразу после оглашения победителей незаинтересованная половина молодежи рванула развлекаться во внутренний двор, что работники театра уже подготовили для вечеринки, а большинство родителей покидало здание театра, дабы продолжить свой вечер дома на диване перед телевизором или в каком-нибудь общественном заведение, например, в кафе или ресторане. В кафетерии театра было оживленно, потому, как это было самое подходящее место для родителей, где можно было дождаться своих детей, решивших немного развлечься на долгожданной вечеринке в саду. Тем старшеклассникам, кому еще не исполнилось девятнадцати лет или у кого не было сопровождения в лице старших сестер или братьев, все еще необходимо было родительское присутствие. Не исключено, что в ход между ребятами пойдут алкогольные напитки, и возможно даже в немалом количестве, поэтому доверить детям самостоятельное возвращение домой было небезопасно. Именно здесь и собралась большая компания: Чимин, Миен и Хосок заранее пришли в кафетерий, чтобы занять самый большой стол, дабы все могли за ним разместиться и провести семейно-дружеский отчет сегодняшнего мероприятия. На почетную середину дивана усадили Чонгука и Енми, по обеим сторонам от них расположились Юна и Мина, родители которой также были приглашены в их теплую компанию, а остальные парами расселись по всему периметру стола, по-очереди делая заказ у одной из подошедших официанток. Беседа началась с банальных поздравлений и слов восхищения в адрес педагогов и учеников школы Сонхва, отмечая их трудоемкую, слаженную работу и абсолютную отдачу любимому делу, принесшую за этот вечер немало призовых мест. Все были абсолютно согласны со словами Юджин, что Сонхва сегодня с легкостью конкурировала с такими сильными школами, как Ханлим и Сопа, практически не уступая им в высоком уровне. — Надо отдать должное моему куму, — подытожил отец Чонгука. — Он подобрал отличный состав педагогов по хореографии! Его слова развеселили компанию за столом, давая повод госпоже Чон выразить свое недовольство по поводу отсутствия директора Сонхва на празднике. — Твой кум свалил все на плечи крестника и его милой коллеги и был таков! — заметила госпожа Чон, поддерживая градус веселья за столом. — Любит он отлынивать! — Мам, ну что ты такое говоришь? Просто у крестного были свои планы, а нам с Юной ничего не стоило все самим организовать, — с улыбкой заверил женщину Чонгук, бросая на нее теплый взгляд. — Ага, знаем мы эти планы: сидит где-нибудь с удочкой и наслаждается тишиной, — усмехнулась господа Чон. — Он просто не любит появляться на подобных мероприятиях. — Вот завтра в ресторане и выскажешь ему свое недовольство, — произнес ее муж. По инициативе Чонгука тему разговора за столом сменили, так как ученицам было необязательно выслушивать нелестные замечания о своем директоре, да и звездой сегодняшнего вечера не он являлся. Делая полуоборот к той, с которой уже так давно хотел остаться наедине, Чон задел ее бедро своим коленом и приторно улыбнулся. — Давайте поговорим о Енми. Обсуждение сольной хореографии Енми было настолько бурным, что девушка едва успевала переводить взгляд с одного на другого, пытаясь услышать слова каждого, поблагодарить или с чем-то не согласиться. Она считала, что ее уровень сильно возвысили, хотя спорить с родителями не имело смысла, ведь им, как учителям балета, было со своей колокольни виднее, готова она к большой сцене или нет. — Не думала, что отец Джан Ди опустится до такого, — печально подытожила Юджин. — Первое место должна была занять наша Енми. — Мама, ты о чем? — не поняла девушка, вглядываясь в глаза матери. — А ты разве не знаешь? Ты не помнишь господина Кима? — удивилась женщина. — Он не раз приводил свою дочь в академию. Енми немного потерялась, отрицательно покачав головой, и на помощь ей пришел ее папа. — Отец Джан Ди — это председатель жюри сегодняшних соревнований. — Ясно, — Енми откинулась на спинку дивана, так как потеряла способность держать спину прямо, вспоминая, как кланялась перед мужчиной и с улыбкой благодарила за комплименты в свой адрес. — Вот оно как. Чонгук закусил губу и уставился перед собой, злясь на себя из-за того, что не сказал ей об этом раньше и не подготовил к подобному разговору. Чимин, замечая на себе подвисший взгляд напротив сидящего друга, помахал рукой перед его лицом и привел в чувства. — Не переживай, Енми, кубок — это всего-лишь формальности, — Юна тоже облокотилась спиной на спинку дивана, чтобы Чонгук не препятствовал ее возможности встретиться глазами со своей ученицей. — Вспомни, как аплодировал тебе зал! Разве это не показатель твоего успеха? Чонгук подцепил холодные пальчики девушки и сжал в своей руке. — Помни о своей главной цели м… Енми, — Чон успел поймать едва не вылетевшее из его рта личное обращение к девушке. — В Юниверсал тебе никто занижать оценки не будет: вот там, на прослушивании, и покажешь Ким Джан Ди, кто из вас достойней! Пак Енми была легка на подъем: решая не зацикливаться на неприятной ситуации и не омрачать окружающим атмосферу, она кивнула Чонгуку и вернулась в изначальное положение, выпрямляя осанку, как тому ее некогда учила госпожа Ли Суен. Из-за того, что брат протянул ей руки через всю поверхность стола, девушка охотно вложила в них свои ладошки и улыбнулась. — Братик, Чонгук сказал мне, что тебе очень понравилась наша с ним хореография, — произнесла Енми, с воодушевлением глядя брату в глаза. — Ты не представляешь, как я была рада это услышать! Зная тебя, я решила, что ты будешь нас с ним отчитывать! У Чонгука неожиданно зачесалась переносица, поэтому его рука, занятая делом, умело скрыла улыбку, вызванную растерянностью на лице Чимина, который хаотично рылся у себя в голове, ища выход из сложившейся ситуации. Зато Хосок вообще прятать ничего не собирался и, лучезарно улыбаясь, ждал ответных слов Пака, положив подбородок на подставленную для опоры руку. — Ну, да, — как-то неуверенно выдавил из себя Чимин и бросил взгляд на Чонгука. — Это же искусство, поэтому можно на многое закрыть глаза. Неожиданно на спинку стула, на котором сидел Чимин, опустилась красивая женская рука, запястье которой было украшено золотым браслетом, а на пальце красовалась печатка с изумрудом. Хозяйка этой самой руки, невысокая худощавая женщина, лицо которой было наполовину прикрыто тканевой маской, снисходительно взглянула в удивленные глаза Пака, а потом перевела взгляд на Енми. — На искусство нельзя закрывать глаза, — заметила женщина, снимая повязку с лица. — Оно для того и создано, чтобы его созерцать! Казалось, что Енми сейчас хлопнется в обморок: ее лицо побледнело, руки покрылись холодным потом, и на некоторое время она разучилась дышать. Чонгук перевел удивленный взгляд с женщины на свою девушку, и на его лице заиграла теплая улыбка: кажется, у кого-то шок! — Ох, здравствуйте, госпожа Мун! — поднялась Пак Юджин со своего места, чтобы с уважением поприветствовать знаменитую балерину. Остальные последовали ее примеру. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи, а вы совсем не изменились! — Спасибо, госпожа Пак, я могу ответить вам взаимным комплиментом, — заметила Джулия, прося жестом руки всех вернуться на свои места. — Я так понимаю, эта одаренная танцовщица и есть та самая трехлетняя малышка, которая однажды ворвалась к моим балеринам в грим-комнату и попросила взять ее в трупу? Слова Джулии Мун вызвали смешки за столом, из-за чего приходящая в себя Енми покраснела и тоже улыбнулась. — О! Вы это помните? — засмеялась Юджин. — Мы тогда везде ее обыскались! Енми не смогла себя сдержать, поэтому буквально подскочила с дивана, задевая рукой свой пустой стакан, который Чонгук ловко поймал, а затем перешагивая через ноги своего парня, Юны и Хосока, выбралась из-за стола и подошла к своему кумиру, с трепетом кланяясь перед ней. — Могу ли я… можно ли мне… я… хотелось бы обнять, — Енми так разволновалась, что вся дрожала и потерялась в словах, но чуткая женщина все прекрасно поняла и осторожно обняла девушку, которая, оказавшись в ее объятиях, всхлипнула от переполняющих ее эмоций. — Боже, девочка, ты была великолепна! Твоя грация, твой апломб, манера — все это меня просто восхитило! — хлопая девушку по плечу, Джулия улыбнулась. — Ты обязана прийти к нам на прослушивание! — Я уже подала заявку, госпожа Мун, — заверила Енми бывшую балерину, вытирая мокрые следы своей радости с лица. — Попасть в Юниверсал — это моя мечта с детства! — Вот как? — Джулия протянула девушке розу, что все это время держала в руке. — Тогда желаю твоей мечте осуществиться! — Спасибо, госпожа Мун, — принимая цветок, Енми смущенно улыбнулась. — Для меня очень важны ваши слова! Разрешите взять ваш автограф? — Да, конечно. Юная балерина и представить себе не могла, что поиск листочка и ручки окажутся для нее таким нервным событием. Ни блокнота, ни тетради, ничего такого у присутствующих не оказалось, зато у Юджин в сумке лежала программка с сегодняшнего концерта, о которой она вовремя вспомнила и с улыбкой протянула дочери. Та на радостях буквально выхватила ее из рук матери и передала Джулии, но, понимая, что не хватает еще одной детали, снова взглянула на маму. — А ручку? К сожалению, обычной шариковой ручки ни у кого не оказалось, и этот факт заставил всех собравшихся за столом сделать неожиданный вывод: кажется, в настоящее время уже никто не носит с собой этот предмет, который, порой, может оказаться таким нужным! Чонгук готов был встать из-за стола и отправиться на кассу кафетерия, чтобы поискать ручку там, но к их столику неожиданно подошел веселый господин ведущий и протянул свою MunHwa MC Gold от корейского производителя. — Кажется, вы это ищите? С благодарностью принимая шариковую ручку, Енми тепло ему улыбнулась и дрожащей рукой передала заветный предмет арт-директору Юниверсал, наблюдая с закушенной губой, как женщина красиво выводит линии своей росписи. — Спасибо, — женщина вернула ведущему его вещь, а затем протянула Енми брошюру. — Перед тем, как вас покинуть, не могу не высказать слова восхищения этому харизматичному, талантливому хореографу и танцовщику, — женщина перевела взгляд на Чонгука. — Вы, молодой человек, очень профессионально подошли к этой хореографии, рассказали нам, зрителям, интригующую историю, продемонстрировали технику и показали спектр чувств. Так раскрыть свою партнершу — это дорогого стоит. Какая удивительная химия случилась между вами! Жаль, что когда я училась в Сонхва, у нас не было таких молодых и красивых хореографов, — на губах женщины появилась лукавая улыбка и, склонившись к уху Енми, женщина тихо добавила. — Порой, чтобы добиться подобной химии на сцене, одних театральных способностей может быть недостаточно. Никто не услышал последних слов госпожи Мун, но от того, как покраснела Енми, всем стало ясно, что переспрашивать явно не имело смысла. Девушка с трепетом и восхищением смотрела вслед удаляющейся фигуре и, прижимая к груди заветный автограф, вдыхала аромат красной розы, которую, как она решила, никогда не выбросит. Енми витала в облаках, пока собирала свои раскиданные по гримерке вещи и пихала их в сумку, совершенно не заботясь о состоянии балетных пачек. Шпильки она вообще собирать не стала, решая, что просто подарит их этой грим-комнате. Единственными не смятыми вещами, заранее уложенными в пакет бережными руками Чонгука, оказались черные платье и шорты, которые он наказал хранить на тот случай, если им придется ими еще раз воспользоваться. Она переоделась в шорты и майку, в которых приехала сегодня в обед, так как в сценическом костюме ей было жарко, ведь атмосфера на улице была пропитана влажностью из-за приближающегося дождя, и париться в штанах не имело смысла. Да и марать белое не хотелось. Подобрав волосы крабиком, Енми огляделась и перекинула сумку через плечо, собираясь на выход, чтобы передать вещи родителям, которые те отвезут домой. Девушка решила составить подруге компанию на вечеринке, так как после встречи с Джулией Мун у нее открылось второе дыхание, появились силы и желание немного развлечься вместе со своими одноклассниками, выпить немного и, возможно, даже устроить какой-нибудь танцевальный батл. Чонгук заверил родителей Енми, что останется со своим классом на вечеринке, поэтому переживать за свою дочь тем не стоит, так как Чон сам привезет девушку домой. Кто бы сомневался! Чимин и Миен куда-то уехали на машине последней, а родители Енми ждали свою дочь у выхода театра, беседуя с Чонгуком и Хосоком на тему предстоящих экзаменов в школе. Последние две недели первого семестра были отведены на проведение проверочных работ, после которых учителя выставят итоговые оценки первого школьного полугодия. Любимчик Юджин пообещал ей, что поможет ее дочери с подготовкой к экзаменам, в частности, по математике, ведь с остальным у Енми проблем не было. Главное, чтобы у той было желание слушать своего учителя, а не отвлекаться на всякие мелочи или витать в облаках! — Значит, во вторник вечером вы уже улетаете обратно в Вашингтон? — больше подытожил, чем спросил Хосок, недавно осведомленный о планах родителей малышки Пак. — Вы ведь в курсе о нашей предстоящей поездке на Чеджу? — Да, Чимин рассказал, что вы втроем подготовили девочкам сюрприз по поводу окончания первого семестра, — улыбнулся Пак Си Хун, хлопая Чона-старшего по плечу. — Наверно, было нелегко все организовать. — Зачинщиком всего был мой кузен, — Хосок обнял Чонгука за шею, заставляя того поморщиться от этих братских замашек. — А мы с Чимином подключили свои связи, благодаря которым все быстро и решили. — Ясно. Когда собираетесь рассказать об этом Енми? — поинтересовался господин Пак, глядя в экран телефона, чтобы проверить время. — Я хочу подождать немного и рассказать все в последнюю пятницу перед каникулами, — ответил Чонгук, переписываясь с кем-то в Какао. — Чонгуки, дорогой, пока дочери нет поблизости, я бы хотела высказать тебе слова благодарности по поводу вашего выступления, — Юджин подошла ближе и взяла руку Чонгука в свои маленькие, прям как у Енми ладони. — Говорю тебе это, не как зритель, а как родитель. Ты помог ей прекрасно раскрыться перед зрителями, перед приглашенными профессионалами танцевальной индустрии — видишь, даже Джулия это заметила. Енми мечтает о большой сцене, и сейчас она в том возрасте, когда пора осуществлять свою мечту. Чонгук ничего не успел ответить, так как героиня их разговора вышла из дверей театра, волоча за собой сумку по гранитным плиткам, как это делают маленькие дети, таская на веревочке какую-нибудь машинку. Так вышло, что ремешок у сумки выскользнул из металической рамки, и Енми не имела представления, как вдеть его обратно. К тому же, одна из ее рук была занята — в ней девушка держала драгоценную розу. Хосок прыснул со смеха, замечая разгневанное лицо Пак, а Чонгук, делая фейспалм, подошел к пыхтящему ежику и забрал из его руки ремень, чтобы потратить не больше полминуты и вдеть его обратно в рамку. Сидя на корточках, Чон с насмешкой взглянул на Енми снизу вверх и закусил губу. Ну что за неуклюжее создание: то с ремнями справиться не может, то стаканы вечно переворачивает, то в бассейны падает, то теряет почву под ногами, когда… он ее целует. Последнее заставило Чонгука с шумом вдохнуть носом воздух и отвести от девушки взгляд: не хватало еще возбудиться перед старшими от одной лишь мысли о ее губах! — Видимо, китайская сумка, да? — заметил Хосок, вызывая у Енми улыбку. — Скорее всего, надо проверить, — решила девушка, следуя за Чонгуком, который нес ее сумку к машине родителей. — Просто так ремень бы не выскочил. Юджин села в машину, и дочь передала ей розу, попросив быть с ней очень осторожной, дабы не повредить бесценный подарок госпожи Мун. — Мам, поставь ее в мою любимую вазу у меня на трюмо, пожалуйста, — глаза девушки с любовью смотрели на розу. — И не забудь в воду добавить аспирин. — Не волнуйся, Енмия, я позабочусь о твоем прекрасном цветке! — Хм, как символично, — заметил Чонгук и улыбнулся. Как только автомобиль скрылся за поворотом, все трое развернулись и направились в театр, решая зайти в него с боковой двери, ведь так было быстрее. Чонгуку не терпелось затащить Енми в один укромный уголок и впиться, наконец, в эти сладкие губы, что уже который час подряд не давали ему покоя, заставляя незаслуженно долго страдать от желания заставить их вновь раскраснеться и припухнуть от их с Енми поцелуев. В коридорах бродили старшеклассники, направляясь, либо по нужде, либо возвращаясь обратно в сад; некоторые кучками сидели на ступеньках холла, решив таким способом уединиться, чтобы посплетничать; подвыпившие парни предлагали знакомство не совсем трезвым девушкам, и некоторым это удавалось, потому что то тут то там можно было встретить целующуюся парочку. Каждый раз, когда двери в сад открывались, громкая музыка заполняла холл и заглушала перешептывания, доносящиеся из его уголков. — Хос, ты пока можешь пойти и развлечься в компании Мины или поболтать с Юной, а мы с Енми отлучимся ненадолго и скоро к вам подойдем, — тихо проговорил Чонгук тому на ухо, держа свою девушку за руку. — Что, так сильно поджимает? — хохотнул брат, получая в ответ горячую улыбку. — Не задерживайтесь сильно, а то я буду скучать! Енми улыбнулась Хосоку, собираясь ему что-то сказать, но Чонгук дернул ее за руку и заставил поспешить за ним следом, сводя на «нет» ее зрительный контакт с Чоном-старшим и попытку оттянуть время. У кого-то действительно уже подгорало! Было очень странно, что контрольная комната, где находилась любимая игрушка звукорежиссера — микшерный пульт — оказалась незапертой и безлюдной, хотя ее должны были после концерта закрыть на ключ, либо кто-то из специалистов должен был присутствовать здесь ради безопасности техники. Но удивительным это казалось только Енми, потому, как Чонгук буквально десять минут назад скинул своему знакомому сообщение и попросил на некоторое время освободить комнату. Получая два подмигивающих смайлика в ответ, Чон понял, что контрольная полностью в его распоряжении. (Vaeros — Exemption) — Я ни разу не была в подобном месте — заметила девушка, подходя к пульту, чтобы разглядеть его в близи. — Как интересно. — Ну да, тебе ведь с детства больше по чужим гримеркам нравилось бегать, — заметил Чонгук, делая обход вокруг микшера, чтобы обнять малышку, но она оббежала стойку и остановилась по другую сторону, нахально улыбаясь. — Зато у тебя-то память хорошая, раз запомнил эту информацию! — Енми, ты хочешь, чтобы я побегал за тобой? Захотелось поиграть на ночь глядя? — ухмыльнулся Чонгук, снова делая попытку ее поймать. — Ну, так ты не бегай. Тебя никто об этом не просит! — Енми было весело его дразнить. — Помнится, ты меня наказывал сегодня, а потом целовал, когда тебе вздумается и пудрил мне мозги. Теперь… — она прервалась, потому что вновь пришлось обойти микшер. — Теперь пришла моя очередь тебя наказать! — Да ну? — хохотнул Чонгук, разглядывая все провода, отмечая некоторые нюансы. — Откуда такая уверенность, что у тебя получится? Дверь заперта, сладкая, ты никуда не денешься! — Ну и что? — Я за три секунды тебя поймаю. Его слова произвели выброс адреналина, который ударил сначала куда-то в область солнечного сплетения, а потом резко устремился вниз. — Ну и что? Целоваться я с тобой все равно не буду, — заверила его девушка, облизывая губы. Ведь специально это делала, мерзавка! — За десять, максимум, пятнадцать секунд я заставлю тебя ответить на поцелуй. — Самоуверенности у тебя, Чонгук… — не успела она договорить, как Чон бросился в ее сторону, перескакивая через пару шнуров и буквально сразу нагнал сорвавшуюся на бег девушку. — Йа, Чон Чонгук! — Я уложился в три секунды? — с насмешкой спросил молодой человек, притягивая Енми к себе. Он снял заколку с ее волос и положил на стойку рядом с пультом. — Будем засекать следующие пятнадцать или сразу сдашься? — Я похожа на тех, кто легко сдается, Чон… — его имя она так и не успела сказать, потому что Чонгук припал к ее полуоткрытому рту и ворвался в него без приглашения. Раз! Ее руки упираются в его грудную клетку, пытаясь разорвать поцелуй. Два! На попытку замотать головой Чонгук крепче фиксирует ее затылок раскрытой пятерней, властвуя своим языком у нее во рту. Три! Чону хочется посмаковать ее губы, поэтому, напирая на девушку, он быстрым шагом доводит ее до стены, чтобы было легче сдерживать ее попытки бегства и переходит на манипуляцию с ее чувственной нижней губой. Шесть! Его колено у нее между ног; одной рукой он гладит ее оголенную поясницу, а другой все еще придерживает затылок, не ослабляя натиска и, снова врываясь в глубины ее рта, заставляет острый на пререкания язычок слегка шевельнутся. Десять! Кулачки больше не давят в грудную клетку, а раскрываются, из-за чего теплые пальчики выпрямляются и начинают скользить по широкой груди вверх, достигая конечной цели. Двенадцать! Енми сплетает их языки в чувственном танце, обхватывает руками шею Чонгука и жмется сильнее к его колену, чувствуя невероятную пульсацию у себя между ног. Сколько там секунд прошло? Ай, да неважно! Главное то, с какой страстью она отдается его поцелую, сколько чувственности в ее жаждущем теле, какими горячими становятся ее руки, которыми она обнимает его! — Малышка, — выдохнул он, с улыбкой вглядываясь в ее затуманенные глаза. — Как же мне нравится, когда ты теряешь контроль над собой! Чонгук прошелся языком по ее губам, медленно очерчивая их контур, затем мазнув по ее скуле, достиг чувствительного ушка и запустил в него язык, исследую ушную раковину и скользя по основанию его канала. Боже, у Енми все пылало внутри! Там, внизу, она была настолько мокрая, что было стыдно даже об этом думать. Но этот стыд не остановил ее желания потереться о бедра Чонгука, которыми тот прижимался к телу девушки. Это было крышесносно! Из-за телефонного звонка, заставившего мобильный Енми завибрировать в ее заднем кармане, двум целующимся пришлось вновь вернуться в реальность и с неохотой отстраниться друг от друга. Ким Мина желала немедленно видеть свою подругу в саду, так как та уже целую вечность пропадала непонятно где, хоть и понятно с кем, а времени для того, чтобы вместе оттянуться оставалось не так уж и много. Чонгук нежно провел рукой по щеке своей девушки и опустил веселый взгляд на ее губы. — Если бы Чимин сейчас был с нами, то решил бы, что у тебя снова аллергия на одно из косметических средств, — с усмешкой заметил он, ведя пальцем по ее губе. — Либо твой брат слепой, либо дурака из себя строит. — Либо он — слепой дурак! — засмеялась Енми и обвила торс Чонгука руками, прижимаясь щекой к его груди. — Но он так любит тебя! — вздохнул Чонгук, гладя девушку по волосам. — В ближайшем будущем я собираюсь обо всем ему рассказать. Так что готовься оплакивать мою могилу! — Дурак! — улыбнулась Енми, задирая голову, чтобы бросить на него укоризненный взгляд. — Вы оба — два дурака! Улыбнувшись ее замечанию, Чон собрал волосы девушки на макушке и зафиксировал заколкой, оставаясь довольным тем, как сексуально она сейчас выглядела с этим небрежным пучком и раскрасневшимися губами. Подталкивая ее к выходу, Чонгук раскрыл перед ней дверь, которая все это время оставалась незапертой и напоследок шлепнул Енми по упругому заду. В саду стоял невероятный драйв. Молодежь, распивая непонятно откуда взявшиеся бутылки с алкогольными коктейлями, заполонили весь внутренний двор театра, отрываясь по полной под горячие новинки молодежных хитов, разбавляя музыку своим громким смехом, что доносился из разных уголков сада. Все лавочки, причем, как сами сиденья, так и их спинки, были забиты кучками приятелей, обсуждающими какую-нибудь пикантную новость или просто беседуя на разные нейтральные темы. Были и те, кто с жадностью смотрел на страстные танцы раскрепощенных алкоголем девушек, что специально соблазняли сильных представителей мира сего своими горячими телодвижениями. Столы с едой больше, чем наполовину опустели, и смысла наполнять их новыми закусками уже не было. Работники обслуживающего персонала театра, за сверхурочную работу которым обещали хорошо заплатить, собрались в одной из отведенной для отдыха комнат и терпеливо ждали окончания вечеринки, попивая пиво для настроения. Енми веселилась с одноклассницами, с безудержным смехом выплясывая вместе с ними под знаменитый Gangnam Style, а Чонгук с кузеном и своей подругой с весельем наблюдали за девочками и распивали общую бутылку пива, сидя на земле под каштаном. У Юны намечалась пьянка с подругами около полуночи, поэтому пить сейчас не было смысла, а Хосок, в силу данного своему организму обещания, мог позволить себе немного пива, так, чтобы поддержать компанию. Чонгук был ответственнен за доставку своей девушки домой, поэтому тут, как говорится, без вариантов. Чон постоянно ловил масляные взгляды молодых людей на своей девушке, но он на них не злился, а, наоборот, забавлялся, ведь доступа к этой крошке у них не было. Эта сладкая девочка — только его, и была ею еще тогда, когда Чонгук сам об этом не подозревал. Вот такие странные штуки порой вытворяет судьба с жизнями людей. — Еще недавно я вез твою девушку в зал игровых автоматов, чтобы стереть с ее лица боль и слезы, вызванные твоим поведением, а сейчас она светится ярче любой звезды на небе, и это — снова благодаря тебе! — заметил Хосок, хлопая брата по бедру. — Поменьше туда смотри, придурок! Я за тобой слежу! — Я знаю, — хохотнул старший, забирая у брата почти пустую бутылку пива, чтобы сделать последние два глотка. — Хочу подержать тебя в напряжении. — Ребят, — обратилась к ним Юна, отлипая от экрана смартфона. — Уже одиннадцать часов, так что я, пожалуй, поеду, чтобы вовремя быть на месте. Попрощавшись с друзьями и своими учениками, Ли Юна отправилась на свою особенную гулянку, где градус алкоголя выше, а окружающие мужчины постарше; туда, где можно выбрать душевную балладу и в захмелевшем состоянии спеть на фальшивых нотах, не боясь, что кто-то тебя осудит, потому что в твоем кругу — одни сплошные вокалисты, такие же, как ты сама. В общем, Юна поехала в караоке-бар. Енми уже выпила бутылку клубничного коктейля с водкой, но ей показалось этого мало, поэтому вторую она открыла не раздумывая и сделала большой глоток, правда, взгляд от Чонгука пришлось отвести, так как он немножко потемнел от недовольства. Ну чего он сердится? Праздник же! Да и коктейль этот — слабоалкогольный, не крепче пива. — Что опять я натворила, что ты хмуришься? — задала вопрос Енми, загораживая ему вид на горячий танец двух девушек из Лила. — Если хочешь выпить, то делай это с помощью стакана, а не с горла бутылки на глазах у пожирающих тебя взглядом молодых людей. Хватит дразнить бедолаг! — ответил Чонгук, закусывая губу. Он схватил девушку за руку и заставил ее опуститься на землю рядом с ним. — Сиди здесь! Вынимая из кармана разрывающийся от звонка Айфон, Чон перевел на экран взгляд и, усмехнувшись, ответил на вызов. — Только не говори, что потеряла ключ от машины! — его слова заставили Енми навострить ушки. — Что? Колесо пробито? Твою ж… Резервное есть? Почему нет, Юна? Ладно, сейчас мы с Хосоком подойдем! Енми с беспокойством посмотрела на Чонгука снизу вверх, собираясь тоже встать, но тот кинул на нее укоризненный взгляд и положил ей руку не плечо. — Посидишь здесь, пока мы с братом решим проблему с колесом. И не вздумай ослушаться! — Но… — Никаких «но» — я в ответе за тебя перед твоими родителями, — перебил он девушку, проходясь кончиком языком по пирсингу, а потом добавил. — И перед собой тоже. Этот доминант знал за какие ниточки дергать и как надо на нее смотреть, чтобы заставить подчиниться. — Хорошо, учитель Чон, буду сидеть здесь и ждать ваших дальнейших распоряжений! — улыбнулась девушка, передразнивая его своей манипуляцией языком по губе. Чонгук улыбнулся и направился к Хосоку, что все это время находился в компании Мины и ее одноклассниц, развлекая тех рассказами о парусном спорте. Енми видела, как младший склонился к брату и что-то сказал ему на ухо, из-за чего тот закатил глаза и кивнул, видимо, собираясь помочь разобраться с бедой Ли Юны. Чонгук перекинулся парой слов с Миной, и та поскакала в сторону подруги, собираясь составить ей компанию под кроной каштана. Неприятная встреча все-таки случилась: Чонгук, выходя с Хосоком из дверей театра, наткнулся взглядом на курящего в сторонке Ким Джун Ки. Тот, замечая некогда любимого студента, быстро потушил окурок о гранитную плитку и, откидывая его носком ботинка, направился Чону навстречу. — Чонгуки, дорогой, я надеялся, что смогу тебя увидеть сегодня! — Ким улыбнулся и протянул ему пачку Marlboro, но Чонгук засунул свои руки в задние карманы и одарил того тяжелым взглядом: даже если бы он и курил, то не принял бы из его грязных рук сигарету. — Хос, можешь пока без меня посмотреть, что там с колесом у Юны? — извлекая из бокового кармана ключи от своей Ауди, Чонгук протянул их кузену. — У меня запаска — семнадцать дюймов, взгляни, может подойдет. Брат кивнул и, бросив недоброжелательный взгляд на Джун Ки, побежал по ступеням вниз, чтобы как можно скорее разрешить проблему молодой учительницы. — Чего вам надо, господин Ким? Ждете поздравления в адрес вашей дочери? — усмехнулся Чонгук, перенося вес тела на другую ногу. — Ну так поздравляю — вы отлично высосали из пальца для нее победу! — Чонгук, не злись. Твоя ученица совершила несколько помарок. Не мог же я на это закрыть глаза! — Вы шутите? Вы даже не сравнили технику исполнения и сложность обеих хореографий — чисто зацепились за какую-то маленькую помарку, чтобы выдвинуть свою дочь-грубиянку на первое место! — Чонгук повысил тон голоса. — Чонгук, осторожней в выражениях! — глаза мужчины сверкнули. — Ты говоришь неуважительно! — Да ладно, господин Ким! Не смешите меня! — захохотал Чон. — О своем ребенке печётесь, а к чужим пристаете! Кого сейчас обрабатываете: девочку, мальчика? Совершеннолетнего или нет? — Чонгук, потише! Здесь ходят люди! — шикнул Джун Ки, бросая взгляд по сторонам. — Ты сам-то далеко от меня ушел? Той сладкой девочке, если я не ошибаюсь, не больше семнадцати, не так ли? Чонгук стал мрачнее тучи: этот пидор имел наглость сравнить их между собой? Да какого хера он вообще с ним разговаривает?! — Послушай, Ким, ты мне противен! — Чон отшвырнул к черту уважительное обращение. — Я, в отличие от тебя, не склоняю двенадцатилетних мальчиков к интиму и не бегаю за своими студентами, предлагая им переспать за высокий балл! — его слова смутили Джун Ки, и тот сделал шаг назад. — Ты думаешь, что нам с Юной ничего не известно про твои грязные предпочтения? Хосок своим появлением прервал двух мужчин от нерадужной беседы и, возвращая ключи кузену, сообщил, что их с братом резервные колеса не подходят. — Я отвезу твою подругу на место встречи и сразу свалю домой, потому что вымотался за сегодня, как сволочь. Так что попрощайся за меня с Енми и Миной сам, — Хосок ударил в воздухе по ладони Чонгука и, по-братски столкнувшись с ним плечами, снова сбежал по ступеням вниз. Чонгук не имел никакого желания видеть отвратительного для себя человека, но прежде, чем показать Киму свою удаляющуюся спину, он хотел ему кое-что сказать. — Да, той девушке действительно все еще семнадцать, но не семь и не двенадцать, господин Ким. Эта девушка не была склонена ни к чему грязному и пошлому! И кое-что еще, — взгляд Чонгука буквально заставил мужчину почувствовать мурашки на своей коже. — Эта девушка сама сделала свой выбор! И «сладкой» ее может называть только тот, кого она выбрала! Ким Джун Ки смотрел ему вслед, сжимая челюсти от негодования, но поделать ничего не мог: если его грязные делишки всплывут на поверхность, то плакала его карьера и репутация талантливого хореографа. Засовывая руку в карман, мужчина достал пачку Marlboro и, не смотря на установленную здесь табличку о запрете курения, сунул в рот еще одну сигарету и поджег ее бензиновой зажигалкой, делая затяжку чуть ли не до кашля. Только так сейчас Ким мог успокоить свои нервы! Енми совсем не ожидала, что Джан Ди к ней подойдет, прихватив с собой небольшую компанию своих подруг, наверняка, таких же гадких, как и она сама. Поднимаясь с земли, чтобы находиться в той же позиции, что и неприятельница, Енми взглянула на нее и вопросительно приподняла бровь. — Что на этот раз, Джан Ди? — она скрестила руки на груди. — Что за нездоровый интерес к моей персоне? — Не умничай, Пак! Строишь из себя королеву, раз оказалась сегодня в центре внимания? — гневно высказала ей Джан Ди. — И вырядилась так, наверное, специально, чтобы привлекать своими ножками внимания старшеклассников! — Ким, что ты несешь? — разозлилась рядом стоящая Мина, поджимая губы от того, что носит с этой грубиянкой одинаковую фамилию. Позорит ее только! — Тебя вообще не просили вмешиваться! — Джан Ди перевела на Мину свой цепкий взгляд. Замечая, как подруга сжала руки в кулаки и собралась выступить со всем своим красноречием, Енми положила руку ей на плечо и мотнула головой. — Мина, не стоит оно того. Давай без лишних слов — не падай до ее уровня. — Какого уровня, Пак? — усмехнулась Джан Ди и оглянулась на подруг, которые тут же засмеялись. — Ты сначала дорасти до моего уровня, а уж потом думай о падении! — Ах, вот оно что! Тебе обидно, что я тебя не поздравила? — на лице Енми появилось извиняющееся выражение. — Ох, прости и позволь поздравить с победой! — Тебе совсем не обидно, что я тебя обошла? Ты ведь понимаешь, что я оказалась лучше тебя? — Джан Ди улыбнулась своей самой приторной улыбкой и кокетливо откинула свои волосы за спину, надеясь, что привлекает внимание молодых людей. Делая глоток из бутылки, Енми сунула свободную руку в передний карман своих шортиков и перекатилась с пятки на носок. Ее лицо сделалось абсолютно серьезным, ведь те слова, которыми она собиралась ответить на заданный вопрос, были чистейшей правдой. — Нет, Ким Джан Ди, я тебе нисколько не завидую, а наоборот, очень рада, что именно ты заняла первое место. А знаешь почему? — та вопросительно подняла брови. — Потому что свой первый опыт, свои навыки и основу балетного искусства ты получила в школе моих родителей, которые были твоими первыми учителями и привили тебе любовь к искусству! Твоя сегодняшняя победа доказывает то, что мои родители — профессионалы своего дела! Джан Ди не смогла парировать на это заявление. Находясь под давлением любопытных глаз со стороны, она покраснела, то ли от стыда, то ли от гнева и бросила на соперницу убийственный взгляд. — Бесишь, Пак! — процедила она и поджала губы. — Всегда пожалуйста! — хихикая, Енми бросила пустую бутылку из-под коктейля в рядом стоящую, до краев наполненную урну и направилась в здание театра, чтобы отыскать своего любимого амбидекстра и попросить увезти ее домой. Голова начала болеть еще во время их неприятного диалога: как не крути, но эта завистница потрепала Енми нервы! За что она на нее так взъелась? Еще в детстве возненавидела! Джан Ди тогда подговаривала всех приходящих в PBA девочек не дружить с ней; подначивала относиться к ней враждебно; разводила сплетни по поводу того, что учителя любят только одну Енми и больше никого не ценят. Из-за этого девочка и ушла из академии родителей, так и не назвав им настоящую причину своего внезапного решения обучаться на дому. Вспоминая о том неприятном времени, Енми не услышала тихих шагов, приближающихся к ней сзади. Двое молодых людей, лет двадцати, что бесцельно ошивались в стенах театра в ожидании конца вечеринки, где тусовались их младшие братья, нагнали девушку и заставили остановиться, преграждая ей путь. — Хэй, красавица, о чем задумалась? Кто тебя обидел? — поинтересовался блондин, упираясь рукой в стену. Второй парень остановился сбоку от Енми и начал разглядывать ее со спины, едва не облизываясь. — Никто не обидел. Дайте пройти, — она боялась пошевелиться, так как не хотела никакого физического контакта с этими парнями. — Размечталась! Мы хотим пообщаться с тобой, — усмехнулся тот, что стоял сбоку. — Не каждый день встретишь такую секси крошку. — Ну же, чего молчишь? Язык проглотила? — блондин обхватил ее предплечье и заставил развернуться. Теперь ее спина была прижата к стене. — Как тебя зовут? — Вы совсем с ума сошли? Чего пристали? — Енми скрестила руки на груди, хотя внутри вся дрожала от подступающего страха. Как назло в коридоре не было никого! — Глухая, что ли? Тебе повторить? Горячая ты штучка! — заржал ублюдок, обхватывая девушку за талию. — Давай пообщаемся? — Отпусти, я не желаю с вами общаться и… — Ну чего ты такая холодная? Давай уединимся где-нибудь, и мы тебя согреем! Эффект неожиданности сработал на «ура», так как резкий свист, разорвавший воздух, вызвал испуг сразу у троих. Они повернули головы в сторону виновника их микроинфаркта и увидели стоящего посреди коридора мужчину, глаза которого горели недобрым огнем. Совсем недобрым! — Чонгуки, — беззвучно прошептала Енми. Сердце от радости застучало с неистовой силой, а ноги девушки стали ватными, да вот только упасть она не могла, потому что один козел все еще прижимал ее к себе и не собирался ослаблять хватку. А лучше бы он убрал свои грязные лапы и позволил ей свалиться на пол, лишь бы не чувствовать на своей коже эти противные касания! — Предлагаю вам отпустить девушку и уединиться друг с другом! — гнев в его голосе немного насторожил парней, но они не сдвинулись с места. — Блять! Вот тупые уроды! Медленно приближаясь к недоноскам, Чонгук разминал шею наклонами головы влево-вправо и переводил взгляд с одного на другого, стараясь не смотреть на свою напуганную девочку, потому что если увидит в ее глазах слезы, то просто изобьет этих придурков и даже не посмотрит, что они находятся в театре. Лучше бы им свалить самостоятельно, потому что настроение у Чонгука итак не к черту после разговора с Кимом: не хватало еще сломать кому-нибудь нос! Удивительно, но черные глаза Чонгука имели особую силу над людьми: не прошло и пяти секунд пристального взгляда в карие глаза наглого молодого человека, как тот выпустил Енми из своих рук, опуская глаза в пол, чтобы спрятать возникшую в них неуверенность. Оказавшись в объятиях Чонгука, девушка едва не расплакалась, чувствуя, как спокойствие наполняет все ее существо, пока она находится под его защитой. Слушая его сердцебиение, Енми закрыла глаза и вдохнула полной грудью, ощущая радость от того, что Чонгук снова рядом с ней. Только его рукам позволительно обнимать ее, где угодно и когда угодно! Только их прикосновения приятны девушке и волнительны! Только с ним ей комфортно и тепло! Только он! — Ты отвезешь меня домой? — Енми подняла на него глаза и вымученно улыбнулась. — У меня болит голова! — Конечно, малыш, — Чонгук проводил взглядом решившую смыться парочку дружков. — Ты в порядке? — Теперь да, — выдохнула девушка, даря ему свою самую милую улыбку. — А что на счет твоей подруги? За ней приедут родители или нам ее отвезти домой? — Я позвоню ей и спрошу, — решила девушка, доставая свой мобильный из заднего кармана. — Не хочу туда возвращаться. — Тебя кто-то обидел? — нахмурился Чонгук. Почему его девочку постоянно трогают? — Нет, просто там шумно, а у меня в голове свой концерт играет! — пересиливая боль, Енми улыбнулась и открыла вкладку с последними контактами, чтобы нажать на имя подруги. Мина заверила Пак, что отец приедет за ней с минуты на минуту, поэтому ребята могут уезжать без нее и ни о чем не беспокоиться. Ким в шуточной манере благословила подругу на спокойную ночь и отключилась. — Поехали, — Чонгук пристально взглянул в ее глаза и вздохнул, — маленькая любительница выпить. (Vaeros — clouds) Полночь на набережной парка Ханган была тихой и прекрасной: много фонарей, мало людей и завораживающие звуки ночного города. Огни Сеульских высоток серебром окаймляли противоположный берег реки, бросая на воду столбы искусственного света. Мост, переброшенный через водное полотно, был усеян зелеными фонарями, и их свет отражался яркой полосой на поверхности Ханган, придавая реке волшебный вид. И лишь медленно проплывающие круизные яхты и теплоходы волновали разукрашенную водную гладь, переодически разрезая яркую дорожку. Луна, решившая поиграть с людьми в прятки, прячась за облаками, иногда выдавала свое местоположение, и в такие моменты она орелом окрашивала участок неба вокруг себя, заставляя гуляющих по аллеям жителей города задирать голову, чтобы полюбоваться ее красотой. В силу муссонного климата, влажность, царившая в атмосфере, липкой росой оседала на коже, и ветерок, совершая набеги с запада, холодил открытые участки тела, вызывал мурашки. Так как температура воздуха упала до двадцати двух градусов, любители тепла и уюта надели легкие кофты, а те, кто не имел такой возможности, льнул к своей второй половинке, чтобы насладиться тепловым обменом. Чонгук предложил Енми сразу два варианта: он надел на нее свою черную ветровку от Calvin Klein, что скрыла тело девушки почти до самого колена и обнял со спины, прижимаясь к ее маленькому, хрупкому телу. Они стояли недалеко от моста и любовались ночным пейзажем, наслаждаясь близостью друг друга, которую в данный момент можно было ни от кого не скрывать. Головная боль прошла благодаря таблетке, которую Чонгук растворил в пластиковой бутылке с небольшим количеством воды, что до этого они с Енми распивали на двоих. Чон купил сразу две упаковки анальгетика и закинул в бардачок, чтобы под рукой всегда имелись обезболивающие таблетки, на случай, если у его малышки что-нибудь заболит. И сейчас, когда боль отступила, Енми чувствовала абсолютную эйфорию, пока находилась в плену сильных рук и скользила по ним разгоряченными, утопающими в рукавах пальчиками, с закрытыми глазами смакуя то ощущение, которое было вызвано благодаря трению о чужую кожу. В его руках было так хорошо! — Чонгуки, — Енми развернулась, не секунду заставив того расцепить руки и прижалась к его груди, задирая свою мордашку, чтобы взглянуть в черные глаза. — Ты делаешь меня такой счастливой! Даже поверить не могу, что ты мой! Раньше я могла лишь мечтать об этом! — Раньше ты была малюткой: как ты могла мечтать о таком? — улыбнул Чонгук, чмокая ее в кончик носа. — Не слишком ли рано ты начала думать обо мне? — Ну… одиннадцать лет — это предподростковый возраст — многим девочкам начинают нравится мальчики, — смущенно ответила Енми, рисуя пальчиком какие-то узоры на его обтянутой черной майкой груди. У Чона мурашки бегали по коже от их близости, от такой раскрепощенной в своих словах и действиях милой девушки. — Вот именно, малыш — девочкам начинают нравится мальчики, а не совершеннолетние парни. — Ну, знаешь, сердцу не прикажешь! — Енми улыбнулась, кое-что вспомнив. — Ты, наверно, обалдел, когда я призналась тебе в своих чувствах! — Так ты не просто мне в любви тогда призналась, — хохотнул Чонгук, взглядываясь в ее красивые глаза. — Ты сказала, что станешь моей женой! Оба засмеялись, вспоминая тот случай: действительно, самоуверенности у одиннадцатилетней девочки было хоть отбавляй! Чонгук тогда просто опешил, не зная, как реагировать на подобное заявление. Это невинное дитя, возвышая его среди остальных и признаваясь в своей чистой, детской любви, даже не подозревало, что ее обожаемый Чонгук собирался в тот момент заняться жесткой поркой с одной из очередных своих шлюшек. — Да, я была смелая! — Ты и сейчас смелая, Енми, — заверил ее мужчина, приближаясь к ее лицу. — А еще чертовски соблазнительная. Сладкий поцелуй заставил их на целую вечность забыть о людях, проходящих мимо и с понимающей улыбкой бросающих на них взгляд, о времени, что отчитывало свои секундные шаги без оглядки и о целом мире в целом, потому что главными сейчас были не мысли, а чувства и ощущения. Чонгуку хотелось снять весь негатив прошедшего дня с плеч Енми и оставить приятное послевкусие от его завершения. Что ж, у него это прекрасно получилось!

Flashback end

Приняв душ, Енми открыла шкаф и принялась изучать его содержимое, решая, что из всей этой кучи выбрать для поездки с мамой в Coex Mall. Еще в субботу они договорились о совместном походе по магазинам, где собирались выбрать что-нибудь особенное для госпожи Чон по случаю ее юбилея, а заодно поболтать о всякой ерунде, обедая в одном из кафе развлекательного комплекса. Там же мать и дочь решили посетить салон красоты, намереваясь воспользоваться услугами парикмахера и визажиста, чтобы вечером выглядеть соответствующе атмосфере дорогого французского ресторана, где соберутся родные и друзья именинницы. Енми взгрустнула, понимая, что уже завтра родители снова улетят в Вашингтон, возвращаясь в свои привычные трудовые будни, и что теперь их общение снова будет проходить по телефону или видеосвязи. Получается, что сегодняшняя поездка с мамой в комплекс — это их последняя совместная прогулка перед тем, как снова расстанутся. Печально! Стук в дверь заставил Енми вздрогнуть от неожиданности и запахнуть полы халата, ведь она все еще не оделась после душа. — Открыто! — громко произнесла девушка, разрешая тем самым дорогому брату войти в ее комнату. — Доброе утро, соня! Время видела? — усмехнулся брат, ставя корзину на пол. — Через полчаса вам с мамой выезжать, а ты еще не завтракала! — Доброе утро, братик. Передай маме, что я поем в Coex, — попросила Енми и перевела удивленный взгляд на плетенку, полную разных вкусностей. — Откуда она здесь оказалась? Я точно помню, как ее забрал Чонгук. Чимин перевел взгляд с сестры на корзину и усмехнулся. — Ну он-то ее и привез, — ответил брат, присев на корточки, чтобы как следует разглядеть содержимое. — Сказал, чтобы я в нее руки не совал, так как моделям нельзя набирать вес. А тебе, — Чимин окинул сестру изучающим взглядом, — а тебе, говорит, можно и нужно. — Когда он ее привез? Сегодня? — обалдела Енми, кусая нижнюю губу. Чонгук ничего не сказал, когда они говорили по телефону! — Почему меня не разбудили? — Я хотел, но Чон убедил меня не делать этого, сказав, что тебе надо восстановить запас сил, — брат улыбнулся и провел по ее волосам рукой. — Ты вчера действительно потрудилась на славу и выложилась на все сто. К сожалению, в силу своей глупости, я тебе так и не сказал, что ты была просто великолепна! — Спасибо, Чимини-оппа! — всхлипнула Енми и бросилась на шею брата, жмуря от радости глаза. — Я так редко говорю тебе это, но… Я люблю тебя! — А я тебя! Сильно-сильно люблю! — Чимин поцеловал сестру в висок и взглянул в ее мокрые глаза. — И если какой-нибудь козел тебя обидет, я ему шею сверну! Енми, почему-то, не сомневалась в словах брата, потому что не раз становилась свидетельницей того, как у брата съезжала крыша в порыве гнева — он становился неконтролируемый. Сколько раз Чонгуку приходилась сдерживать своего друга, чтобы тот не натворил какой-нибудь херни, находясь в состоянии аффекта! Чимин подошел к открытому шкафу с одеждой и, выдвигая одну вешалку за другой из общей вереницы, стал разглядывать брендовые и дизайнерские вещи сестры, чтобы помочь подобрать ей подходящий аутфит для прогулки. Енми с радостью позволила брату заняться ее гардеробом, так как знала — лучшего знатока ей в этом деле не найти. Бросая случайный взгляд на стоящую возле двери плетенную корзину, девушка решила, что хочет изучить ее содержимое, так как до этого ни разу этого не сделала. Поджимая под себя ноги, Енми устроилась перед ней на полу и провела рукой по шелестящей обертке, вспоминая недавний разговор с Чонгуком по телефону. Кажется, ее парень предложил ей съесть вкусняшку, чтобы утихомирить свои гормоны! «Ну ладно, Чон Чонгук, я тебе об этом напомню, — с улыбкой подумала Енми, извлекая коричневый пакетик M&M’s и с лукавой улыбкой подбрасывая его в руке. — Сегодня вечером прям и напомню!»