• • •

      Альберу приходит к Кэйлу, заранее зная, что ему откажут.       Так у них всё и происходит: Альберу мучается, выворачивается наизнанку, дрожит-боится-ужасается от мысли о том, что с Кэйлом что-то случится, пока он вне поля зрения, наполняется любовью такой нежной, что кожа покалывает, сердцебиение учащается, а одежда прилипает к телу даже на морозе. Кэйл невероятен – он первый, кто не был с Альберу с самого начала, но так глубоко его понял и всецело поддержал. Под его взглядами приятно находиться, жажда наживы даже посредством казны Роана вызывает лишь нежное раздражение, а искренняя забота топит сердце на сильном огне. Кэйл в мыслях распространился повсеместно; о нём вспоминается в минуты и тяжёлые, и счастливые, к нему идут все душевные порывы, с ним хочется делиться всем и находиться рядом. В какой-то момент Кэйл стал равнозначен любви Альберу к Роану.       Это ужасает.       Всегда прагматичный и сконцентрированный на своих целях, Альберу боялся влюбляться. Любовь дурманит разум, сподвигает на безумства, ставит в неловкое положение – ему не хотелось ни зависеть, ни ставить кого-то в зависимое от себя положение. Думать о ком-то постоянно – кошмар и пустая трата времени, потерять над собой контроль – тихая и мгновенная смерть. Стоило влюбиться, как это мнение подтвердилось, но пытаться отринуть собственные чувства оказалось невозможно.       Сразу после телепортации перед глазами появляется обширная гостевая комната в поместье Супер Камня. Сюда Альберу разрешён свободный вход и проложен магический путь, замаскированный под обычный документ. Слышна привычная возня детей, приглушённые звуки готовки на кухне и лязг мечей на улице. Альберу в расстройстве чувств шагает вперёд так, чтобы его было слышно и его прибытие не оказалось неожиданностью.       Кэйл встречает его приподнятой бровью, так же, как и всегда. Он лежит на кровати с книгой на коленях и выглядит так прекрасно, что сердце Альберу пропускает удар, за которым следует приступ тоски. Его влюблённость жалкая и не имеющая возможности на существование, однако не вытравимая и давно ставшая частью жизни.       – Кэйл, я...       Что «я»? Полночи плакал, полночи вертелся, полночи думал и сомневался, да так испугался, что снова к тебе приполз? Альберу изначально не надеялся ни на какой положительный ответ, не надеялся на ответные чувства, ни на что не надеялся, и всё же снова здесь, уязвимый и жалкий.       Это не первый такой разговор. Безумие – повторение одного и того же действия с надеждой на другой результат.       – Я тебя предупреждал, – в глазах Кэйл вселенская печаль, когда он закрывает книгу, откладывает её в сторону и вздыхает. – Ты это уже слышал. Тебя эти отказы ранят, Альберу. Зачем ты продолжаешь пытаться.       Альберу – самый настоящий из безумцев.       – Нет, и я повторю это столько раз, сколько потребуется.       Может быть, если он достаточно исполосует своё сердце этим отказом, оно перестанет биться лишь в угоду Кэйла.       (Альберу безумец, потому что знает, что это не сработает, и всё равно продолжает из раза в раз).