Метка: дарк

Когда начался зомби-апокалипсис, металлист Егор поначалу ничего не заметил. В его жизни и так был сплошной апокалипсис, тут не до внимательности было. Предки на старости лет задумали разводиться, потому что батя нашёл себе новую женщину. Видел Егор эту бабу — страшная, как ядерный взрыв, их басист Ларион и то симпатичнее. С учёбы выперли — то ли потому, что Егор ничего не сдавал вовремя, то ли потому, что пришёл в универ пьяный и подрался с замдеканом. Денег тоже вечно не было, а ведь Егор мечтал, что у его группы будет крутое турне. Егор грезил о мировой славе, а ему приходилось бесславно сидеть в пункте выдачи Озона и выдавать заказы. Люди, приходившие в Озон, обычно вели себя как зомби: молча показывали штрих-код, забирали товар и уходили. Были, правда, и другие типажи. Демоны, которые загорались адским гневом при виде надорванной упаковки, микроцарапин на товаре, любой мелкой ерунды. Оборотни, которые заходили с улыбкой, а потом вдруг начинали беситься и хамить. Эльфы, которые по сто лет меряли наряды, а потом решали, что это тряпьё недостаточно изысканно для них, и всё сдавали обратно. Пункт выдачи Озона работал допоздна, и в смены Егора репетировать приходилось почти ночью. «Жаворонок» Егор почти засыпал за микрофоном, сбивался, лажал. Ударник Сева предлагал ему не репетировать в рабочие дни, но Егор не слушал. Если каждый начнёт прикрываться работой, группа вообще никогда не соберётся. И тогда — всё, прощай мировая слава! Группа Егора называлась «Зом-Апок». Ему казалось, всем ясно: это значит «Зомби-Апокалипсис». На самом деле, никому ничего не было ясно. Никто из посторонних не мог правильно прочитать это название, а уж тем более запомнить. Ребята из группы много раз предлагали его сменить, но Егор не соглашался. Ему казалось, что они уже достаточно прославились в своём городе, чтобы начинать всё сначала. Егор мечтал выглядеть типичным металлистом, но даже это удавалось ему плохо. Вместо крутой бороды выросли какие-то три волоска, которые он с досадой сбрил. Детать татуировки Егор боялся, потому что слышал, что так можно заразиться гепатитом и ВИЧ. Пирсинг на видных местах пришлось бы снимать каждый рабочий день, а делать его на невидных не было смысла. В результате Егор ограничился тем, что отрастил длинные волосы. Волосы были жидкие и секущиеся, но всё лучше, чем ничего.

***

Утро началось с похмелья. Перед глазами Егора всё мерцало, в голове будто катался туда-сюда с адским звуком железный шар. Егор кое-как встал и двинулся на кухню в поисках таблетки. Таблетки не было, хотя Егор обшарил всё, что мог. Нужно было идти в аптеку, но наскрести сил на это Егор не сумел. Он так и лежал на диване, время от времени склоняясь к тазику, пока не позвонила мать. Егор не хотел разговаривать с матерью, но понимал, что бросать её сейчас нельзя. Она прожила с батей двадцать лет, и, конечно, его предательство стало для неё ударом. Мать гнусавила в телефон, жаловалась, какой батя гад и как сложно ей приходится. Рассказывала, как будут делить вещи, что говорит адвокат и что сказала соседка с первого этажа. Егор слушал вполуха, иногда вставляя «угу». Когда мать закончила, он немного её поуспокаивал и наконец отправился в аптеку. У дверей подъезда Егора встретил странный тип. Он тупо стоял, не заходя, и пялился в стену. «Наркоман!» — подумал Егор, но не испугался. У него не было сил пугаться, ему было слишком физически плохо. Во дворе стояло ещё несколько странных заторможенных типов. «Друзья наркомана», — понял Егор. В очереди в аптеке тоже попался один такой тип. Он гипнотизировал глазами витрину, потом наконец купил аскорбинку и вышел. Выглядел тип очень похоже на Короля Дороги — местного байкера, который разбился год назад. Если бы не похмелье, Егор побежал бы за ним, чтобы разглядеть получше. «Похоже, Король не разбился, а сымитировал смерть», — подумал Егор и обещал себе подумать об этом позже. Аптекарша смерила Егора неодобрительным взглядом. — Очередной зомби, — буркнула она. — Молодой человек, ау! Вы брать что-нибудь будете? Егор назвал таблетки от похмелья. Аптекарша бросила их на прилавок, осмотрела очередь, которая собралась за Егором, и ушла в подсобку. На улице была поздняя осень — грязно, холодно и уныло. Все листья опали и теперь гнили на газонах. Егору казалось, что в его жизни всё так же, как на улице, и красивая зима со снегом и Новым годом никогда не настанет. Его группа никогда не прославится, так и оставшись известной в пределах одного города. Мать до конца своих дней будет звонить и плакаться, что батя — урод и кобель. Сам батя будет с гордостью представлять свою бабу с губами на пол-лица и бровями на вторую его половину. А Егор так и останется один, потому что девушки упорно не замечают, какой он крутой и талантливый. «Ты алкаш конченый!» — сказала ему та, внимания которой он пытался добиться. «У тебя денег нет, о чём говорить?» — фыркнула другая, которую Егор пытался подцепить в баре. Чтобы не было так одиноко, дома Егор включал телек, но там либо шли романтические фильмы, либо передавали что-то мрачное. «Кризис… Инфляция… Взрыв…» После просмотра новостей Егору хотелось сразу умереть и не мучиться в этом загнивающем мире. Егор шёл из аптеки, понимая, что дома опять включит телек и получит дозу негатива. Можно было, конечно, включить тяжёлый металл и получить радость, но с больной головой это вряд ли бы проканало. По газону прыгала трёхногая собака. Егор знал, что год назад она попала под машину, потому что хозяин за ней не следил. Собака провожала прохожих взглядом и на самых медленных принималась бешено лаять. «Странная она. У неё походу совсем крыша поехала», — подумал Егор и отошёл подальше. Потом позвонил Славик. — Аллё, ты в собачьем приюте, что ли? — затараторил он. — Чё так шумно? Слышно меня? Короче, слушай. Завтра выйдешь на смену. Катюха заболела. Позвонила сегодня и говорит… Таким странным голосом. Как зомби. Что типа болеет и не придёт. — Сам и выходи на смену за неё! — что-то внутри Егора взорвалось. — Почему я за всех пахать должен? Чуть что — «Егор, выйди», «Егор, сделай»… А у меня, между прочим, тоже своя жизнь есть! — Никакой своей жизни, когда есть работа! Я завтра не могу. Ты выйдешь. — И Славик внаглую отключился. Егор громко сматерился. Он ничего не мог сделать против наглого Славика, против всего, что его бесило. Все работы, которые он пробовал, были не лучше, но и заново поступать в вуз и учиться там сил не было. Егору захотелось сдохнуть, здесь и сейчас. Больше не слышать жалобы матери и приказы Славика, не думать о деньгах и о том, как раскрутить группу. С мыслью о смерти Егор шагнул на дорогу. Он был так зол, что не смотрел по сторонам. Что-то толкнуло его в бок, и он почувствовал, что летит куда-то в сторону. «Вот и сбылась мечта», — подумал Егор остатками сознания. Правда, никакой радости он не ощутил.