Санеми Шиназугава/ОЖП (Огненные волосы страсти) (5 часть)

      Месяцы пролетают стремительно быстро, Эмико замечала это по своему животу, что с неким стремлением не переставал все рости и рости. Пошёл девятый месяц беременности, особенно тяжелый для неё. Было не удобно заниматься основными бытовыми делами, из-за чего ей приходилось дожидаться мужа, чтобы тот вымыл полы. Сам Санеми не возражал этому, а наоборот просил ее ничего не делать по дому, лишь отдыхать и набираться сил перед родами, что были не за горами.       Девушка была спокойна, роды ее особо не пугали, ведь она была осведомлена обо всем процессе уже давно. Эмико больше пугала тревожность Санеми, хотя тот ее особо старался не показывать. Только ей стояло взять в руки метелку, так он ее выхватывал и сам начинал мести двор. И это был не один такой случай. Девушка ушла из отряда истребителей из-за своего положения, сидя дома ей было скучно и ей казалось занятие уборкой занимательным, но что делать, когда муж не давал тебе и этим заниматься. Она любит его очень сильно и понимает беспокойство Санеми, но он видимо забыл, что она была когда-то Хашира и отнюдь не была слабачкой.       Для себя Эмико нашла некое хобби, которое было безопасно и не имело претензий со стороны Санеми — это вышивание. Хотя, тот было фыркал, что она могла бы уколоться иглой, но и на это девушка сумела найти компромисс в виде напальчника. Девушка вышивала, в основном, узоры на детских вещах виде животных. Она часто гадала, кто же станет их первенцем. Родится дочка или сыночек, а на кого он больше будет похож? На Санеми или на неё? А какие у него будут волосы? Белые, как у Санеми или рыжие, как у самой Эмико?       Девушка в предвкушении гладила свой живот и представляла какое же прекрасное создание родится у них. Она не сомневалась, что ребёнок будет самым замечательным на всем белом свете. Её беспокоило лишь одно, чтобы буйный характер отца обошел ребенка стороной, иначе будут серьезные проблемы. В любом случае, она лишь сидела на лавке в своем любимом саду поместья и в предвкушении продолжала поглаживать живот, получая в ответ легкие, нежные толчки, символизирующие связь ребёнка с матерью.       Подобные моменты были особенно чудесными, хотя мысль, что в тебе сидит кто-то внутри — слегка пугала, но девушка забавлялась этим, иногда пугая Санеми тем, что роды начались. Во время тренировок, мужа было невозможно оторвать от них и лишь крики, что роды начались его выводили из транса и он бежал, сметая все на своем пути. Эмико в редких случаях пользовалась этой хитростью, на что ловила суровые взгляды мужа, но тот, вскоре успокаивался и проводил весь оставшийся день вместе с нею.       Их любовь была чудом, которой они оба дорожили. Закат они любили встречать вместе, сидя на энгаве, Санеми усаживал Эмико на свои колени и крепко, но в тоже время бережно, обнимал ее, не смея давить, чтобы не сделать ей больно. Его огромная рука, вся покрытая мозолями и шрамами, аккуратными и медленными движениями проходилась по животу жены. Он улыбался, когда чувствовались ответные толчки своего ребёнка. Для него эти моменты были особенно дороги, ведь в скором времени он уже будет на руках держать своего первенца.       А кто родится, было не особо то и важно, хотя…       — Эмико, как думаешь, кто у нас родится? — мужичина взглянул в любимые серые глаза, пока другой рукой он поглаживал ее прекрасные рыжие волосы, — говорят, что матери могут почувствовать кто может у них родится.       Девушка призадумалась и потянула мужа тесней к себе, положив голову на его крепкое и широкое плечо, — Я без понятия, — такой ответ ввел мужчину в некое недоумение, это прозвучало как насмехательство или она так отнекивалась от ответа?       Санеми просто обнял свою жену, наслаждаясь последними секундами своей тихой и мирной жизни. Ведь, в скором скором времени у него появится ребёнок, который разделить его жизнь на до и после. Одна мысль, что появиться этот комочек, связывающий его с Эмико, радовал до безумия.

***

      Шиназугава бежал, сбивая все на своём пути, ему пришло письмо от супруги, что та родила и ожидала его уже не одна, а с новорожденным малышом. Кто родился не упоминалось, но Санеми по дороге уже прокручивал имена, которые он с женой по ночам придумывали. Из-за этого у них были некие разногласия, особенно для выбора имени возможной дочери. Эмико хотела дать какое-нибудь европейское имя, необычное для японцев, на что Санеми в ответ фыркал и не соглашался. Девушка не хотела отступать и в итоге они решили подождать пока ребёнок появится на свет. Удивительно, но для возможного сына они уже выбрали имя без споров. Как же так вышло.       Мужнина переступает порог своего поместья, не обращая внимания на усталость, он летит к своей, теперь уже полной, семье. Он находит Эмико в супружеской спальне спящей, пока рядом лежал сверток с ребёнком, что также мирно сопел во сне. Санеми чувствовал, как все эмоции начали бурлить внутри него, вырываясь наружу. Он тихо опустился на колени и приполз к спящей жене, что лежала спиной к нему, а под ее боком виднелся их ребёнок.       Беззащитное, крошечное создание, что от одного его дыхания могло бы покалечится. Тело малыша пряталось под тканью, но он обратил внимание на его волосы, такие же рыжие с легкой кудрявостью, как у Эмико. Цвет глаз был пока что неизвестен, но от чего-то он догадывался какими они могли быть. Ребёнок, почувствовав присутствие отца, открыл глаза и посмотрел на него, от чего у Санеми чуть душа не покинула тело, такие ярко-фиолетовые глаза были устремлены на него. Он был рад, что ребёнок унаследовал его цвет глаз, пускай и более светлый оттенок.       Шиназугава было потянулся, чтобы взять своего малыша на руки, как Эмико резко проснулась и схватила его руку, — Пришел моего ребёнка украсть!? — машинально вскрикнула девушка, не смотря кто был перед нею.       — Дорогая, я просто хотел взять нашего ребёнка на руки, — мужчина потянулся к своей жене и заключил ту в нежную волну теплых объятий, пока та шептала ему на ухо, что она прошла через девять кругов ада. В ответ он прошептал ей ответное, — спасибо тебе, — девушка расслабилась и стала наслаждаться лаской мужа.       — Возьми ее на руки, — сказала девушка, не хотя отрываясь от мужа, — у нас родилась дочь, как назовем? — Эмико взяла сверток и протянула ему, попутно наблюдая за скорыми появлениями слез на глазах Санеми, после чего и на ее глазах навернулись слёзы счастья.       Эта идиллия продолжалась долгие минуты, они молча наслаждались этим счастьем, пока Санеми не сказал, — Пусть ее будут звать Аико, ты не против? — девушка прокрутила в голове это имя, удивляясь такому выбору, ведь имя было очень нежное и ее вполне устраивало.       Аико Шиназугава.       Девушка прокрутила полное имя дочери в голове и поняла насколько же оно ей подходило. — Это имя ей подходит, я согласна, — молодая мать ловит счастливый взгляд мужа и улыбается, радуясь что ее семья теперь полная, где есть маленькое, крохотное чудо, ради которого они оба пойдут на все.       Она частенько вспоминала свой нелегкий период жизни, когда чуть не погубила себя и оказалась в тяжелом состоянии в доме бабочки, если бы она не выжила, то это чудо бы и не повалилось на свет. Мысль об этом заставила ее глаза ещё больше наполнится слезами, отчего девушка закрыла лицо руками и зарыдала. Санеми заметил резкую печаль жены и ринулся ее успокаивать, говоря, что он безумно рад иметь такую замечательную и любимую жену и прекрасную красавицу дочку. Эти слова заставили Эмико убрать руки и посмотреть ему в глаза, счастливо улыбаясь. Она никогда не перестанет благодарить судьбу за то, что даровала ей это счастье иметь такого заботливого мужа, что поддерживал ее в лбом вопросе и давал отпор негодяям, что пытались ее обидеть.       Оба были на эмоциях и просто предпочли посидеть в тишине, мирно наблюдая за дочерью, что мило корчила рожицы своим крохотным личиком. Родители просидели так, пока их не сморил сон и они, уложив ребёнка спать, принялись сами укладываться в постель.       Начало новой жизни, которая явно никогда не станет прежней.

***

      Прошло ровно два года после рождения нового члена семьи, многое успело измениться за это время. Тренировки в поместье Хашира Ветра проходили реже, нежели это было обычно, а причиной было:       — Ребенок спит! Ещё один скрежет мечей, и я сломаю их все! — сказала явно уставшая мать, только что уложившая ребёнка спать. Санеми не мог проводить тренировки без криков и оров, что вынуждало молодую мать ругаться на мужа, требуя тишины. Он тяжело вздохнул, отправил неудачливых тренирующихся в лес и принялся рвать их там на куски.              Шиназугава уже не жил с тем рвением сражаться, как это было раньше, возможно, на это повлияло появление семьи. Дочь была всем его миром, ради этой маленькой хулиганки он готов был свернуть горы и шеи всем ублюдкам, что посмели бы пройти мимо неё. Жена и дочь имели разное значение в его жизни, как он это понял, если жену он мог представить во всей красе у себя в пастели, то от одной мысли что кто-то посмеет жениться на его дочери, выводило Санеми из себя. Эмико было его поддразнивала тем, что дочь наверняка найдёт кого-то, кто точно ему бы не понравился и ему придётся смирится с ее выбором.       Санеми же, считал своим долгом уберечь маленькую дочь от назойливых парней, что он и сделал в будущем. Стояло дочери только сделать свои первые шаги, как он начал ее обучать первым приемам. Как ударить кулаком так, чтобы противника отправить в нокаут с первого удара. Эмико весело хихикала со стороны, наблюдая за очередной попыткой Санеми отгородить дочь от будущих женихов, хотя, она и сама любому за дочь скрутила бы нею. Ей были понятны чувства Санеми, но дочь, пока что совсем малышка и было как-то рановато об этом задумываться. Зная характер Санеми, он думает на двести шагов вперёд.       Эмико разделяла его взгляды в какой-то степени, дочь она бы сама не отдала кому-нибудь, но когда время придет тут уже не возразишь, так как малышка имела стойкий характер. Видимо, дочка пошла этим в своего отца, который сам ей твердил, что за свое мнение нужно рвать и метать всю округу, добиваясь своей правды. В случае чего — бить в морду. Дочка была буйной и иногда хулиганкой, но и в тоже время вела себя, как леди. Эмико научила Аико вести себя благородно, но в случае опасности примерять все методы для самообороны, которыми ее научил Санеми.        Аико любила держать в своих крохотных ручках катану отца, она была тяжелой, но такой родной для неё. Санеми замечал это, так как после каждого прихода домой дочку интересовало больше состояние катаны, нежели он сам, но его это ничуть не обижало и Санеми с радостью давал дочке разглядывать каждый скол рукояти катаны. Его забавлял любопытный взгляд дочки и множества вопросов про каждый скол, он часто рассказывал ей историю со своих заданий, стараясь не упоминать страшные для ребёнка моменты.       — Папа, а почему демоны едят людей? — спросила с любопытством рыжеволосая девочка, сидя на коленях своего родителя.       Санеми тяжело выдохнул и начал трепать дочь по голове, отвечая на ее вопрос, — у них есть острая потребность крови, без который они начинают сходить с ума и уничтожать всё на своём пути, но это скоро прекратится, папа тебе обещает!       Девочка обняла отца, обвив его крепкую шею руками, и чмокнула его в щеку, такими жестами Аико заставляла сердце грозного с виду мужчины трепетать. Дочь была нежной, напоминая свою мать, что сейчас кропотливо трудилась на кухне. Санеми чмокнул дочь в макушку и взял на руки, отправляясь к Эмико, чтобы семья вместе сидела и лепила охаги. Это можно было назвать некой традицией, после каждого возвращения мужчины домой, вся семья лепила охаги и устраивала чаепитие с зелёным чаем. Эти моменты были по-особенному дороги для Санеми, видеть своих родных счастливыми — было выше всяких похвал.       Он сажает дочку на свое крепкое плечо и направляется по длинным коридорам на кухню, где ярко светил огонек, освещающий всю округу комнаты. Эмико сидела, согнув колени, и трепетно вылепливала каждый охаги по одной. Она вспоминала моменты, когда встречала Санеми после задания с охаги в руках, не давая ему пройти внутрь, пока он их не попробует. Каждый раз, ее душа радовалась при виде его радостного выражения лица, после насаждения своей любимой сладостью. Вскоре, она замечает, как к ней присоединяются дорогие ее сердцу люди и они вместе сидят и лепят охаги, после Санеми заваривает зелёный чай.       — Как прошло задание? — спросила Эмико, не отрывая взгляда от своему мужа, что с наслаждением отпивал глоток чая.       — Как всегда, задание выдалось долгое все время скучал по нашей теплой постели, спать в лесу было не очень, — мужчина загадочно прошелся взглядом по своей жене, пока дочь занималась преданием вкусной сладости. Еще больше Санеми обрадовала реакция жены, что вся раскраснелась, видимо она сумела уловить намек мужа. Она посмотрела на него ответным взглядом, выражающий полное смущение, намекая что при них был ребёнок. Он все понял и просто принялся дальше ужинать.       — Папа! А почему ты любишь именно охаги? — вскрикнула резко дочка, — А как же моти, они тоже очень вкусные! — засыпала она отца вопросами. Эмико улыбнулась и погладила дочь по голове, с любопытством выжидая ответа от Санеми, ведь ей тоже был до жути любопытна его тайная страсть к этой сладости, а он от ответа все время убегал.       Санеми оторвался от трапезы и посмотрел на двух своих рыжеволосых красавиц, в особенности на Аико, ее волосы были чуть менее кудрявей волос Эмико, в основном они были слегка волнистыми, собранными в высокий хвост, что был украшенным бантом, который Санеми подарил дочке на пятилетие, удивительно как пролетели эти пять лет, он трепетно вспоминал, когда ее было два года и они яростно тренировали всякие приемы. Глаза дочки были яркими, смотрели прямо в душу от чего мужчина не мог аргументов для отказа, вдобавок, жена добивала его своим уже умоляющим взглядом, добив его с двух сторон в пух и прах.       Не мог он отказать своим красавицам, хоть и не хотел особо откровенничать, так как смущался своей любви к охаги, а уж причину не желал особо рассказать. Раз семья просит, то он поделится с ними сие причиной его любви к сладкому. Мужчина тяжело вздохнул и выдавил из себя не особо громко:       — Моя мать их частенько делала, в детстве они были единственной сладостью, что мы могли позволить себе, — сказал он, стараясь чтобы сие признание не прозвучало особо грустно, ведь он не хотел закончить ужин на грустной ноте.       — Папа, — сказала дочка тихо, после чего она подползала к отцу и обняла его за руку, упираясь подбородком его плеча, после этого к ней присоединилась и Эмико, что обняла мужа за вторую руку и они молча просидели так пару минут, после чего Санеми попросил их доесть и пойти ложится спать.       Санеми отправил жену укладывать ребёнка спать, пока он вымоет посуду, он хотел немного побыть наедине с собою. Хашира Ветра вспомнил день, когда ему сообщили о кончине отца, хоть тот и был не очень то и хорошим типом, скорее даже выродком, что мог лишь бухать и бить жену с детьми. Беловолосый не желал ему смерти, нет, но и не особо то и любил, его единственным плюсом было то, что он своей суровостью от их семьи умудрялся отгонял прочих негодяев. Санеми не сумел защитить мать и младших, он был хуже своего отца и всегда так считал, но после рождения дочери он понял, что пойдёт на все лишь бы его маленькое сокровище не нуждалось в чем-либо, как и сама Эмико.       Он хотел семью, большую семью создать вместе с Эмико, безусловно он разговаривал с ней на эту тему, на что получил положительный ответ. Она была не против завести уже второго ребёнка, но беременность, как и в первый раз не торопилась наступать. Санеми боялся не вернуться однажды домой живым, оставить жену с дочерью одних было бы опасно. Он делал все, чтобы дочка могла в будущем постоять за себя и в случае чего даже нагрубить обидчику, он объяснил ей, как следует обращаться с определенным типом людей.       Шиназугава тренировался каждый день, стараясь сделать все, чтобы вернуться домой без особых травм, но главное живым. Он никогда не забудет те годы, когда мать работала на нескольких работах почти без сна, лишь бы прокормить семерых детей, что и так давалось ей тяжело.       Санеми не желал этой же участи для своих родных. Если его и догонит смерть, то у его семьи останутся средства для существования и защита, которую ему обещали обеспечить в случае чего. Теперь же мужчина отгоняет мысли о смерти, когда расставляет посуду по местам и принимается освежится прежде чем прийти в супружескую спальню и лечь спать. Он с упованием глядел на свою жену и начал поддаваться страстному порыву и прильнул к ней тесней, дав понять свои намерения.       Дочь спала в отдельной комнате, что была на несколько комнат дальше от их, чаще всего они старались уединяться где-то в совсем закрытых местах, но муж предпочел уединится со своей женой именно здесь и сейчас. Эмико охотно отвечала на ласки, — Я уложила ее спать уже полчаса назад, думаю она крепко спит, — пошептала девушка, когда уже над нею нависал ее любимый муж, без одежды.       — Мы постараемся не шуметь, — подразнил мужчина, после чего он начала одаривать свою любимую жаркими, но в тоже время нежными поцелуями по всему телу. Каждый вздох жены вынуждал его трепетать, но он постарался не слишком этим увлекаться и перейти к главному. Большие руки потянулись в вырезу ночной юкаты супруги и распахнули ее, взору мужа открылся великолепный вид на груди, что поднимались и опускались после каждого вдоха и выдоха Эмико. Было жарко, очень жарко. Их тела пылали от нетерпения и когда они потянулись друг к другу за поцелуем, внезапно послышались чьи-то шаги, что направлялись к ним. Мгновение и они оба были одеты и прикрыты для верности одеялом, их пылающие лица скрывал ночной мрак. Они догадались, что шаги принадлежали дочери.       — Мама, папа! Мне кошмар приснился! — стала плакать девочка, после чего Эмико подошла к ней и стала утешать, прижав ее к себе, и уложив рядом собой в постель. — Мне приснился страшный сон, где был дядя с бирюзовыми волосами и клыками, как у демонов, про которых папа рассказывал!       Эмико посмотрела в глаза Санеми, ловя его, все еще, смущенное лицо. Она улыбнулась и залилась смехом, после которого от мужа также послышался хохот, только дочь, лежачая между ними уже мирно сопела, ведь ее замечательные родители были рядом с ней. Рядом с ними всякие кошмары обходили ее стороной, как и всякие клыкастые бабайки.

***

      Прошел еще один год, когда Аико уже скоро должно было исполнится семь лет, она начала посещать уроки искусств, так как с недавнего времени ей очень понравилось рисование. Эмико предполагала, что причиной столь нового хобби дочери стал стресс, после возвращения Санеми с финальной битвы, которая поставила конец всем демонам. Видеть, как твой муж отчаянно боролся за свою жизнь, что висела на волоске — было невыносимо. Особенно невыносимей было для самой Аико, что не могла смотреть на страдания отца, и каждый раз плакала, умоляя папу вновь открыть глаза.       Безусловно, произошло чудо и глава семьи сумел прийти в себя и вновь встать на ноги, но те страшные воспоминания остались в маленькой девочке на долгое время. Она решила для себя, что и рисование хорошо сумеет отвлечь ее и это, как ни странно, сработало. Эмико не могла нарадоваться уму и смекалке свой дочурки, ее фиолетовые глаза светились от счастья после каждой демонстрации своего нового шедевра на холсте. Естественно, что и Санеми сумел стать главным фанатом ее творчества, и по совместительству первой жертвой ее рисунков, так как на ком-то она должна была отрабатывать портреты.       Эмико водила дочь к одной милой женщине, что жила на соседней улице и учила детей разному виду искусства в рисовании. У самой старушки, что звали многие "Кие-сенсей", не было детей и других близких, вот она и решила открыть уроки рисования для детей, чтобы разнообразить свои последние годы жизни. Аико просто обожала эту пожилую женщину и с радостью ждала утра, чтобы вновь окунуться в море творчества. Старушка оценила рвение маленькой Шиназугавы и сказала матери, что в будущем ее дочь станет великим человеком.       Услышать такую похвалу было настоящей честью, в любом случае ее ребенок будет всегда для неё самой самой лучшей.       Санеми все еще продолжал восстанавливался, хоть и мог тягать тяжести, как и прежде. Сейчас же, пока, ему требовался покой — он проводил все свей время с семьей, занимаясь домашним хозяйством. После уходом Аико у них появлялось время для собственных уединений, которых им так не хватало. Одна из таких произошла случайно, когда Эмико несла карнизу с бельем и была схвачена у угла. Ее прижимали к стене крепкие мужские руки, хоть у мужа и не было двух пальцев на одной руке, но его хватка была ещё какой крепкой.       Корзина с бельем осталась валяться в гордом одиночестве на улице, пока супруги нетерпеливо сбрасывали друг с друга одежду. Эмико не уставала вглядываться в любимые фиолетовые глаза, что заколдовывали ее своим жгучим огнем, а он в это время распускал ее длинную косу рыжих и непослушных волос, зарываясь в них своими пальцами на здоровой руке.       Как же он радовался, что мог любить свою жену, вот так, Санеми вспоминал, как члены его семьи, не переставая плакали и благодарили за столь долгожданную победу. Эмико так была счастлива, что муж не покинул их семью, не оставил ее с дочерью одних. Этому безумно радовался и сам Санеми, что теперь его главный страх был уже позади. Он не уставал восхищаться и дочерью, что восхищала его своим новым увлечением.       Супруги переместились в спальню, где и продолжили начатое.       Его руки с силой сжимали ягодицы жены, ловя нетерпеливыми поцелуями ее стоны, что периодически вылетали с ее пухлых губ. Он с жадностью водил Эмико в пытке страсти и не давал самого главного, пока не пройдется по всему ее телу, оставив на каждом миллиметре жаркие поцелуи. Одна рука оставалась на месте, пока другая пошла исследовать другие части тела супруги, шероховатые длинные пальцы поглаживают живот, затем талию и доходят до двух полушарий, которые не остались без его внимания. Пока он игрался языком с одной грудью, другую он приятно мял своей рукой. Жена не переставала стонать, каждое действие мужа было невероятно приятно.       Низ живота приятно потягивал, требуя развязки этого сладкого узла, что не отпускал ее. Все подошло до того, что Эмико отчаянно вскрикнула, — Санеми! Пожалуйста! — она потянула лицо мужа к своему и вовлекла его в нежный поцелуй, такой тягучий и сладкий, какой только мог быть. Она смотрела на него своими серыми глазами, моля перейти к самому основному. Санеми не смел ее мучать, все же, она вежливо попросила его об этом, да и он сам уже был на пределе. Оказавшись между ног супруги, он медленно начал входить в неё своим ноющим членом, что ждал этого момента долгое время.       Берда мужчины двигались медленно вперёд-назад, давая ей привыкнуть, после чего он начал идти в глубину и нарастать свой темп, после чего по всей комнате разлетелись стоны Эмико, стоны насаждения, что она сейчас испытала. Шлепки тел были слышны по всему поместью, благо дочери не было дома и они могли не сдерживаться и отдаваться любви друг друга снова и снова. Спустя долгое время, когда мужчина в последний раз кончил внутрь, с невероятным облегчением прилег рядом с женой, прижимая к себе, ее тело было измучено, требуя ласки после долго страстного секса. Подобные моменты Эмико ценила, ее дыхание все не приходило в норму, было так жарко. Санеми встал, чтобы приоткрыть окошко.       — Санеми, — сказала девушка слегка хриплым голосом, который сорвала после множества стонов и криков имени мужа, — прижми меня к себе снова, мне нужна твоя ласка, — Санеми моментально оказался обратно в постели и притянул жену к себе, обнимая сзади, поглаживая живот жены, они не переставали надеятся что в скором времени в их доме будет бегать ещё одна пара детских ножек.       — У нас все получится, — сказала она, после чего получила поцелуй в макушку, что послужило ответом от мужа.       — Конечно получится, — сказал он, после чего прикрыл глаза наслаждаясь этим моментом с любимой женой.

***

      Аико весело играла с псом во дворе, которого ей недавно подарили родители на семилетние. Девочка научила его приносить палку и давать лапу, взамен, каждый раз, давая ему некую вкусняшку. Она очень полюбила этого пса, которому были присвоено имя "Мити", с псом частенько играл и сам глава семейства, так как тот был особым любителем пушистых.       Девочка не считала себя одинокой, хоть и замечала некую пустоту в своей жизни, у многих ее подруг были младшие сестры или братья и ей не давала покоя мысль, а почему у неё тоже не было братика или сестрички? Родителей она не хотела спрашивать, но вот у Кие-сенсея она все же решила узнать, откуда берутся братья и сестры, старушка в ответ выдала своим хриплым голосом:       — Думаю, тебе не предстоит в скором времени мучаться одиночеством, — загадочно пр старушка, на что Аико бросила на неё осуждающий взгляд, — деточка, спроси это у родителей, думаю им будет что тебе поведать.       Рыжеволосая стала дожидаться своей матери, что обычно забрала ее из дома милой старушки, но в этот раз пришел папа. Он бывало забирал ее с занятий, когда Эмико чувствовала себя не очень хорошо. Девочка бросилась к отцу с расспросами, боясь, что мама могла оказаться не здорова, на переживания дочери мужчина спокойно ответил, — Давай, я тебе все дома расскажу, хорошо?       Никогда еще путь до дома не оказывался настолько долгим, она боялась, что с мамой могло что-то случится, хоть ее и успокаивало спокойствие отца, она знала что в случае чего, он бы не вёл себя настолько спокойно.       — Как прошло сегодняшнее занятие, слышал от учителя, ты нарисовала лучший пейзаж из всей группы! — Санеми потрепал дочь по голове и одобрительно кивнул, — я очень тобой горжусь, — дочка в ответ лишь улыбалась, всё же папе удавалось смутить дочурку своей похвалой, которой она особенно дорожила.       — Пап, с мамой же все хорошо?       Мужчина удивился такому вопросу, но после до него дошла причина беспокойства Аико, — она в порядке, просто ей будет что тебе рассказать, это будет сюрприз, — он украдкой заметил радостную улыбку дочери, что освещала всю округу. За эту улыбку он готов был свернуть горы и парочку чьих-то шей. Все же, Санеми был неисправим и готов был в любое время постоять за свою кроху.       Ее маленькая ручка крепко держала его, большую руку. Аико ничуть не смущало отсутствие пальцев на искалеченной руке, данный недостаток, хотя, как таковым она его не считала, не смущал ее, ведь папа останется для неё всегда любимым папой.       Перебегая порог дома Аико подбегает к своей матери, что расставила в стороны руки, вовлекая дочь в любящие материнские объятия. — Мама! Мама! Папа сказал, что ты мне что-то расскажешь! — дочка весело подпрыгивала, будучи в прекрасном настроении, как Эмико присела на корточки перед ней и положила руки на свой живот, сказав:       — Скоро у тебя родится брат или сестра, — рыжеволосая заметила, как дочка начала плакать и ей показалось, что она не была рада этой новости.       — Мама, я так рада! — сказала Аико, развеяв тени сомнений. Девочка была очень счастлива, что у неё тоже будет маленький братик или сестричка, она обняла маму, и не переставала радоваться этой новостью, к ним присоединился и Санеми, который подошел к своим девочкам сзади и обнял их.       Долгожданная новость принесла свет в их дом и наполнила новой волной радости, а ещё радостней стало уже после рождения нового члена семьи Шиназугава. Эмико и Санеми жили счастлива со своими детьми, не переставая любить друг друга и своих детей. В будущем у них появятся ещё дети, которых их старшие дочери будут с такой же лаской оберегать и любить. О их любви можно говорит вечно, а также, какая же у них дружная семья, которую многие желают обрести в своей жизни.       Самое главное, как выяснила для себя Эмико — это любовь семьи, дети и муж стали для неё всем миром, которым она дорожит будучи уже старенькой женщиной. Рядом с ней стоял такой же старый муж, а вокруг дети с внуками, все также дружны, как она и хотела. Вот оно счастье, когда все любимые люди рядом и любимы. И пускай они будут пускать слёзы, но только слёзы счастья, будучи такой замечательной семьей.