***

      Моя мама говорила, что даже в самые темные времена сквозь тучи пробиваются лучи солнца. В детстве эта фраза воодушевляла меня, но сейчас становится лишь напоминанием о моей детской наивности. В тёмные времена серые облака затягивают небо настолько плотно, что не пробиться и лучу. Солнцу не будет виден весь мрак, что окутал землю, оно будет оставаться в своем счастливом неведении, пока все люди будут умирать один за другим. Но где-то в глубине души, хоть я так яростно старалась себя переубедить в обратном, у меня остаётся надежда. Надежда на то, что Бог где-то там, наверху, видит все наши страдания. Он смотрит на нас с сожалением, шепотом проговаривая: «Вы справитесь. Скоро все закончится». Однако, при царствовании Тёмного Лорда, с каждым днем твоя вера слабеет, пока не начнет гнить где-то в глубине твоей души, наполненной черной ненавистью и постоянным страхом. Я не помню, когда именно это случилось. Не помню даты или дня недели. Я помню лишь липкий страх, окутавший меня в тот день, и который уже сросся с моей кожей за долгие годы. Хогвартс, вместо теплого дома, стал для меня тюрьмой. Местом, где каждый твой проступок карается круциатусом, где довериться кому-то может стать твоей главной и последней ошибкой в жизни. Это всё та же школа, но в кабинете директора больше не висят десятки живых портретов. Теперь на месте добродушного старика Дамблдора восседает розовая жаба Амбридж в окружении такого же тошнотворно-розового декора. В кабинете трансфигурации больше нельзя застать МакГонагалл, которая смерит вас суровым взглядом за опоздание, но все равно запустит на урок. Теперь там всегда воняет псиной, имя которой Фенрир Сивый. Тупой оборотень без каких либо мозгов, но занимает место профессора. Одно лишь осталось неизменным – профессор Снейп, все так же занимающий роль почётного зельевара школы. Но и он теперь не вызывает никаких чувств, кроме отвращения и ненависти. Жизнь в прежнем мире кажется сказкой, которая никогда не была явью. Сном, который назло появляется в моей голове вновь и вновь. Злорадствуя. Напоминая, что мне никогда больше этого не видать. Во снах мне часто является он. Светлые волосы, нос с горбинкой, зеленые глаза. Его живая мимика и красная форма львиного факультета. Алекс Блейкли был загонщиком гриффиндорской команды и любимцем всех девчонок, но смотрел только на меня. Я видела, как его сокурсницы прожигают меня взглядом. В этот момент они действительно становились похожи на диких кошек, готовых наброситься на свою соперницу в зеленых одеждах. Наверное, больше всего их смущало то, что ему интересна именно слизеринка. Но его самого не заботили предрассудки. Я часто вспоминаю, как мы вместе остались в школе на Рождество. Его родители уезжали в отпуск, а я просто не хотела появляться в доме, кишащем Пожирателями смерти. Сейчас я жалею, что не сообщила никому о том, что происходило в поместье моих родителей, но тогда меня не волновала перспектива будущего под правлением Волан-де-Морта. Я и не думала, что все зайдет настолько далеко. Пустынные коридоры школы тогда еще не казались пугающими. Холод стен был таким родным, а шаги, раздающиеся эхом, казалось, по всему замку, ласкали слух. Не было ни страха, ни ненависти. Лишь предвкушение. Я остановилась у портрета Полной Дамы, оглядываясь. Вдруг это ловушка. Вдруг кто-то все же остался в Хогвартсе, и этот кто-то увидит меня у гостиной Гриффиндора. Однако никого не было. С шумом портрет начал отодвигаться, чем разбудил его обитательницу. Полная Дама, увидев меня, запричитала. – Невиданно! Уже и слизеринцев в гостиную водят! Что за молодежь пошла! Алекс, появившийся в проёме, лишь шикнул на нее и, обезоруживающе улыбнувшись, протянул мне руку. И я приняла её. Шагнула в гостиную львиного факультета, за что весь Слизерин наслал бы на меня Аваду. Но сейчас меня волновал лишь он. Его зеленые глаза, что так и искрились счастьем и надеждой, его уверенная улыбка и ладонь, что держала мою. Никогда больше я не испытывала такого трепета и безграничного счастья, как в этот вечер. Хотелось раствориться в этом моменте. Навсегда остаться с треском поленьев в камине, с этими красными диванами и полками, заставленными книгами. Здесь было всё не так, как в гостиной Слизерина. Тут было тепло и уютно, тогда как в подземельях переставало быть холодно лишь когда старшекурсник Блейз Забини устраивал вечеринки для всей школы. В эти моменты мы, вплоть до четвертого курса, были заперты у себя в спальнях под приглушающими чарами. Алекс поставил передо мной бутылку сливочного пива и сам взял такую же. Сопротивляться я не стала. – Конечно, не тусовки Забини, но в вечеринках Гриффиндора есть особый шарм, – он поиграл бровями и, кажется, в этот момент моё сердце пропустило удар. Я знала, что Алекс тоже был нередким гостем в подземельях. Для Блейза было все равно, с какого ты факультета: «Если принес выпивку – добро пожаловать». Мы с Алексом говорили обо всем на свете. Я не любила пустые разговоры, но в этот момент мне казалось, что наш диалог – смысл моей жизни. Он предложила сыграть в карты. Странно, не думала, что львята увлекаются азартными играми. В подземельях часто устраивали игры в покер, но про Гриффиндор я не слышала подобных рассказов. Но мы с Алексом играли в простого дурака. Опыта у меня в нем было хоть отбавляй, но и мой соперник был не промах. – Победа, – его глаза хитро сверкнули, когда он положил козырный туз на мою карту, тем самым выйдя из игры. – С тебя желание! – И что ты хочешь? – я показно закатила глаза, складывая руки на груди и откидываясь на спинку дивана, на котором мы сидели. Алекс стал похож на хищника, но меня это не напугало, а, скорее, заинтересовало. – Поцелуй, – он приблизился ко мне, изучая моё лицо. – Если ты, конечно, не против. В моей голове взрывались фейерверки, а бабочки в животе не находили себе места, метаясь из стороны в сторону. Я покачала головой, и Алекс воспринял это как знак. В тот вечер мы еще не раз исполняли это действие, только теперь без проигрышей или побед, а просто потому, что хотели. Я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. В школе никто не умеет вызывать патронус. У волшебников попросту не осталось счастливых воспоминаний. Но я все еще таю в душе светлую память о минувших днях. Никто не знает о том, что я все еще могу призвать свою красивую лису, что прибежит, оставляя за собой такой же, как и она сама, прозрачный голубоватый след. Я не знаю, что сейчас с Алексом. Где он, жив ли он. Но каждый раз, обращаясь к Богу, я молюсь о нем. Он никогда бы не смог жить при нынешнем режиме. Будучи маглорожденным, он стал бы работать на кухне, подобно домовым эльфам, чем и занимаются сейчас «грязнокровки». Но Алекс никогда бы не смирился с такой судьбой. Именно поэтому он бежал. Став одним из первых участников отряда Дамблдора, а потом и Ордена Феникса, он ушел с ними, когда школа перестала быть уголком света в мире тьмы. Я помню, как он звал меня с собой. – Харпер, пойдем! Ты же знаешь, что не будешь счастлива здесь. Мы всё исправим, победим Волан.. – я шикнула на него. Меня бесило это глупое геройство. Принцип «страх перед именем лишь усиливает страх перед тем, кто его носит» мне не нравился никогда. Слава Мерлину, сейчас Алекс не стал спорить, – победим Темного Лорда, будем счастливы. Вместе. Но я отказалась. Выбрала родителей, выбрала терпеть. Я слишком часто жалею о своем решении. Слишком часто мечтаю о том, чтобы у меня был маховик времени, который вернет меня в тот момент. Чтобы я согласилась. Чтобы я больше никогда не выпускала руки Алекса из своей. Поток моих мыслей прервал звук приземлившейся у меня перед носом газеты. Я и забыла, что все это время сидела на завтраке, в окружении таких же несчастных сокурсников. Снейп, окинув меня мрачным взглядом, но так ничего и не сказав, ушел, оставляя сегодняшний номер Ежедневного пророка мне. Я недоуменно глянула на окружающих, но, казалось, никто не обратил внимания на этот жест невиданной щедрости от декана. Я глянула на газету, и моё сердце пропустило удар. Сжимая в руке пророк, я пулей вылетела из зала под подозрительные взгляды профессоров и Пожирателей. Амбридж уже было хотела послать её нескольких верных псов, чтобы проследить за мной, но Снейп остановил её, что-то буркнув на ухо. Я остановилась в пустом коридоре, оперевшись спиной о каменную стену. Слёзы душили, но я до последнего пыталась не делать поспешных выводов. На первой странице Пророка я видела до боли знакомое лицо. То, которое представляла миллионы раз, только старше на пару лет. Светлые волосы спутаны, кожа бледная, на губах не было улыбки, а глаза безжизненно смотрели перед собой. Я начала задыхаться. Буквы плыли перед моим взором. «Пойманы и обезврежены несколько членов террористической группировки под названием «Орден Феникса». Несколько волшебников погибли в бою, среди которых небезызвестные Невилл Долгопупс и Алекс Блейкли, бывшие ученики школы чародейства и волшебства «Хогвартс», остальные находятся под стражей. Просим сохранять спокойствие...» Из горла вырвались рыдания. Дальше читать я не могла. Сердце разрывалось на миллионы мелких кусков. Я обессиленно упала на пол. Мои кулаки ударяли по каменной кладке, сбиваясь в кровь. Но я не чувствовала физической боли. Пустота в душе поглотила меня. Последние частички света и надежды умерли вместе с Алексом. Умерли вместе со мной. Осталась лишь оболочка. Без жизни в глазах, без цели или смысла. Без желания бороться. Внутри осталось лишь отчаяние. Теперь навсегда.