Часть 4

Открыв глаза, Кёрли не понимал, где находится. Уже повернув голову в сторону, он увидел привычную обстановку. Это была медицинская комната. Попытавшись поднять руку, он внезапно обнаружил, что она цела. Было так непривычно вновь коснуться пальцами своего лица, волос. Медленно садясь на койке, Кёрли ещё некоторое время просто сидел, проводя пальцами по поверхности матраса, по тумбочке около койки. Вновь ощущать текстуру поверхностей было так приятно. Дыхание было таким лёгким, свободным. Ногами он мог коснуться пола, ощущая твёрдую поверхность. Но потом он заметил, что дверь закрыта не полностью, а в холле был виден приглушённый свет и слабо доносящиеся оттуда звуки природы. Подходя ближе к комнате, было понятно, что на диване кто-то сидит. Это была Аня. Она сидела тут точно так же, как в ту ночь, и смотрела на ночное небо. Она явно сидела здесь уже не первый час. Кёрли всё же подошёл ближе, присаживаясь рядом. Рассмотрев изображение на дисплее получше, он всё же перевёл взгляд на саму девушку. Она казалась такой родной. Вот она, сидит совсем рядом. Но Кёрли боялся даже лишний раз вздохнуть, чтобы она не исчезла вновь. Он был готов просто сидеть здесь и вот так смотреть на неё хоть вечность. Он видел её дыхание, редкое моргание. Как же спокойно... — Как ты? — голос был хоть и тихим, но всё равно заставил парня вздрогнуть от неожиданности. — Да вроде... ничего так, — наконец начал он, переводя дух. Это и правда было неожиданно. — Думал, всё будет хуже. Но, думаю, хуже, чем было у вас, уже не будет… — Он виновато улыбнулся, постепенно опуская взгляд на свои руки. — Мне очень жаль… — Ты же знаешь, что не ты виноват в нашей смерти? — Джинт вновь посмотрел на девушку, но теперь уже поражённо, возможно, даже несколько оскорблённо. Аня сидела точно так же, как в ту ночь. Вроде дисплей сам по себе и был тёмным, но свет от луны и звёзд так мягко освещал её лицо. — Это не правда. Именно из-за меня произошла та авария. Не приняв я тогда такое безумное решение, всё наверняка было бы... — Кёрли, никто не знает, что было бы тогда. Это не будет известно. И нам это не надо, — на её лице была слабая, но тёплая и нежная улыбка. Наверное, только Аня могла так улыбаться. Это внушало надежду на лучшее, хоть сама девушка часто в это самое будущее и не верила вовсе. Но когда она повернула голову к Кёрли, на дисплее вновь появилась огромная трещина, а мягкое свечение резко сменилось на ярко-оранжевый, даже огненный свет. Но даже это не мешало такому красивому, яркому закату освещать комнату, лицо Ани, хоть оно и было на половину закрыто тенью. — Но ты ведь могла выжить. Вы все были бы живы, и прямо сейчас находились бы здесь... — Мы остались на корабле. Да даже после крушения мы могли бы выжить. Но тогда уже ничего не зависело от тебя. Кёрли, это мы должны были тогда взять ответственность за свои действия. Джимм должен был. Ты не виноват в том, что я носила его ребёнка. Ты не виноват в том, что я даже не смогла нормально позаботиться о тебе, взять себя в руки. И также не виноват в нашей смерти. Не бери на себя чужую ответственность. И мы также не в праве осуждать тебя за твоё решение об отключении системы безопасности корабля. Ведь даже после всего того, что произошло дальше, ты и не думаешь осуждать нас. Экран начал глючить, и на несколько мгновений комната погрузилась в мрак. Но после того, как комната вновь была освещена, на лице девушки пропал румянец. Кожа её стала бледной, под носом была видна кровь. Губы потрескались от сухости и заедов, которые стали появляться у неё сразу после крушения. Но её улыбка была всё той же. — Я могу лишь сказать тебе "спасибо" за то, что сказал правду о нашей смерти. И признал её сам. Признал, что в этом виноват Джимм, не беря и эту ответственность на себя. И, знаешь, если бы мы погибли тогда от крушения корабля, это была бы более приятная смерть, чем та, которую мы встретили на самом деле. Наверное, она была бы быстрой. Нас засосало бы в космос, мы погибли бы от недостатка кислорода, переохлаждения. Но какая бы это смерть ни была, по природе своей она не очень-то и приятна. Я знаю наверняка лишь одно: то, что случилось, уже не исправить. И раз уж это произошло, то так оно и должно было случиться. Потому что все события, что мы пережили, уже не являются просто случайностью. Это всё взвешенные решения одного человека. И этот человек — не ты. Кёрли хотел было взять Аню за руку в последний раз. Но, опустив взгляд на свои руки, вновь обнаружил их отсутствие. Его конечности вновь оказались ампутированными, а кожа перемотана бинтами. Он опять не успел... — Признаться честно, я даже отчасти знала, что не выживу. И до этого у меня уже были попытки, помнишь? Но когда я решилась на этот шаг окончательно, я уже точно знала, как это сделаю. И я рада, что провела последние минуты жизни рядом с тобой. Ведь знала, что именно тебе я не должна была ничего доказывать. И что ты меня точно не осудишь за такое решение. Но её рука всё же коснулась его плеча. Осторожно, так мягко. Но по её взгляду Кёрли понял, что Аня именно сейчас была счастлива. Её спокойное выражение лица, та же улыбка, умиротворение, которое читалось в глазах. — Я рада, что из всех нас выжил именно ты. Спасибо тебе. За всё спасибо. Резко всё исчезает. В глаза бьёт яркий свет, но теперь даже потолок не особенно хорошо видно. Хотя в сравнении с первыми днями Кёрли стал видеть лучше. Глазные капли на самом деле помогали от сухости, а также улучшили общее состояние глаз. Попытавшись поднять руку, удалось лишь немного приподнять конечность, но вновь ощутить одновременно как тяжесть, так и лёгкость. Лёгкость была от того, что большая часть конечностей попросту отсутствовала. Но при этом была и тяжесть, ведь теперь координации как таковой не было. Пытаясь поднять руку, сам Кёрли довольно сильно изгибался в корпусе, что было до сих пор немного болезненно. Это был всего лишь сон. Но это был, пожалуй, лучший сон за всю его жизнь... — Доброе утро, Джинт. Сегодня будем пробовать поднимать вас на ноги. Протезы привезли, а значит, надо пробовать. Тем более, вы вчера проявили похвальную инициативу к началу ваших занятий. — После этих слов в палате, помимо доктора и медсестры, также стали появляться специалисты по технике. Да, это была очень узкоспециализированная техника — протезы. По сути, Кёрли был даже очень полезен именно в научных целях. Разработка подобных технологий была важна, но именно на нём можно было усовершенствовать их до такой степени, чтобы можно было поднять на ноги того, кто был лишён абсолютно всех точек опоры. Так ещё и кожи у него не было. Хоть раны и ожоги затягивались, как таковой кожи больше у Кёрли никогда не будет. А её пересадка была невозможна из-за большого объёма. Возможно, в будущем, но сейчас никто особо и спонсировать данное мероприятие не мог. А значит, фиксация и работа протезов тоже были усложнены, но не невозможны. — Да, это огромный успех. Вы так даже скоро прыгать начнёте. — Поражённый голос тренера внушал огромную надежду и радость. Кёрли отпустил поручень беговой дорожки, ожидая, когда она окончательно остановится. Да, он не бегал на ней, но ходить в горку уже на ней можно было спокойно. Хоть Кёрли и тренировался каждый день немало времени, но раз в две недели ему всё же было необходимо приходить на контроль за качеством работы протезов, а также за отслеживанием его успехов. Уже вскоре этот контроль из каждых двух недель перейдёт в раз в два месяца, а там уже и раз в полгода. — Что ж, в таком случае, на сегодня мы расстаёмся. Следующий раз жду вас также через две недели. А сейчас вас уже заждался ваш друг. — Кёрли пожал руку врачу, благодарив его за помощь. Протез уже полностью отражал все его желаемые движения. Жаль только, что он не мог передать тактильные ощущения. Например, мягкую и пушистую структуру шерсти четвероногого друга Кёрли. Золотистый ретривер радостно и послушно подбежал к хозяину, протягивая ему в пасти ошейник, а после подставляясь для ласк. И его совсем не смущала механизированная рука. Ведь это был его хозяин, а каким он был, его уже совсем не волновало. Кладбище было расположено недалеко от клиники, так что Кёрли часто приходил сюда после приёма. Как и сейчас. Он прошёл по уже выученному маршруту к колбе. Около фотографии он положил цветы, доставая также из рюкзака новую мягкую игрушку, положив её рядом. Хоть Кёрли старался не говорить, ведь часто это было либо тихо, либо в большинстве своём просто неразборчиво, он всё же мог иногда поговорить именно здесь. Аня на фотографии выглядела довольно официально. Судя по всему, это было фото с документа. Но в голове всегда всплывал её образ, как из того сна. К сожалению, сейчас она уже не могла ему ответить. Но Кёрли всё равно приходил к ней, просто делясь новостями и успехами. Он наконец был благодарен, что остался жив.