Глава 7. Жизнь (Метка "Чёрный юмор")

      Домик внутри как будто кукольный. Все небольшое, закруглённое и уютное, совсем не похоже на наш огромный, пустой и угловатый особняк. Комната Лиры на втором этаже, я словно охотник, не отстаю от провожатой ни на шаг, явно доставляя ей дискомфорт.        − Лючия, − она осторожно стучит одну из дверей, − тут пришёл…        − Знаю, − ответ раздаётся почти мгновенно, и я захожу, нетерпеливо отодвигая девчонку в сторону.       Лира стоит в центре помещения, явно меня ожидая. Несколько шагов – и крепко прижимаю её к себе, успокаивающе вдыхая запах волос прямо на глазах у изумлённой провожатой.        − Э-э, не знала, что вы… − темноволосая растерянно лепечет, неосознанно делая шаг назад.        − Да, − Лира улыбается милейшей из улыбок, приглаживая мне волосы. – Мы с Тоби теперь встречаемся.        − Но ты же его на дух не переносила! Всегда, сколько я тебя помню! – Лючии девчонка боится явно меньше, чем меня, поэтому позволяет себе даже слегка повысить голос. – Чёрт возьми, да что же произошло в том ужасном доме? Ты как будто сама не своя, а Тоби… Тоби вообще другой…        − Мы изменились, − Лира всё так же улыбается. – Пережитый опыт сильно нас сблизил, как ты заметила.        − Тоби нужно появиться домой, − темноволосая говорит с Лючией, явно боясь обратиться ко мне напрямую. – Родители и Джонни переживают…        − Спасибо тебе за заботу, Карен, − Лира подходит и обнимает подругу. На мгновение я уверяюсь в том, что сейчас она её поглотит, но ничего подобного не происходит: просто обычные человеческие объятия. – И за то, что посидела со мной, спасибо. А теперь нам с Тоби нужно поговорить, надеюсь, ты поймёшь.        − А, да, конечно… − девчонка тушуется и быстро закрывает дверь снаружи, уверяя нас, что выход сама найдёт. Вновь прижимаю к себе Лиру, шепча ей на ухо какие-то глупости. Всю вечность мы не расставались так надолго, и я слишком сентиментален, неожиданно даже для самого себя.       Моя муза болтает без умолку: она полна впечатлений о сегодняшнем дне. Рассказывает о бабушке, которую Лючия очень любила, а потому и Лира теперь любит, о нарядах, которых в шкафу гораздо больше, чем в нашем особняке, о еде, которая ей, никогда не чувствовавшей вкусов, кажется прекрасной. Но максимальные впечатления о технике: мобильный телефон, электрочайник, стиральная машина… Всё это удивительно ново, и Лира рада новизне.       Я же больше ею смущён. Скомкано пересказываю поход в парикмахерскую, и моя любимая громко хохочет, впрочем, потом делая несколько комплиментов новой причёске. Кажется, что она вполне освоилась с новой ролью, в отличие от меня.        − Ори, теперь нужно решить твои вопросы, − произносит тихо, но уверенно. – Я знаю, ты не очень хочешь встречаться с семьёй Тоби, но если мы хотим, чтобы нас оставили в покое родственники, то нужно что-то придумать. Притвориться.        − Я не знаю, каким он был, − опускаю глаза, чувствуя себя идиотом. – Я задавил его сознание прежде, чем влез в тело полностью… Нужно было поступить как ты.        − Ничего, мы всё решим, − Лира, очевидно, нервничает, но пытается этого не показывать. – У Лючии есть квартира в Лондоне, это большой город недалеко. Если она поступит в университет, родители перепишут её на неё. Мы сможем жить там вместе…        − Только не говори мне, что ты собралась жить человеческой жизнью постоянно! – чувствую, как эмоции захлёстывают разум. – Это настолько смешная шутка, что мне не смешно! И как ты поступишь в этот, как его…        − Оставь это мне, я справлюсь, − Лира осторожно сжимает мои ладони своими пальчиками. − Ещё пару месяцев школы – и экзамены. Лючия – умная девочка, она поступит. Тогда родители отпустят её в вольное плавание – и мы с тобой будем свободны! У нас будет жилье, и нас оставят в покое!        − Разве до вчера ситуация была не такая же? – бурчу, впрочем, совершенно неспособный с ней спорить. – У нас был свой дом, никто о нас не знал и не трогал…        − Статус, Ори, статус, − в глазах моей Лиры вдруг загорается жестокий огонёк. – Тогда мы были никто, а теперь имеем тела и личности. Кроме того, в Джонатан Форте пропажи людей слишком заметны: я сегодня слышала, что сюда скоро приедут спцслужбы, чтобы искать тех, кого мы поглотили. Нам нужно исчезнуть, а Лондон огромен! Там нас не найдут ни за что… Нужно только ещё немного потерпеть!        − Хорошо, − соглашаюсь, тяжело выдыхая. – Что мне делать?        − Поговори с семьей, − Лира безжалостна. – Убеди их, что Тоби изменился, раз уж не помнишь его прежнего. Пойти с тобой?        − Нет, − чувствую всё же какую-то ответственность. – Сделаю это сам, не переживай.       Выхожу из сказочного коттеджа бабушки и иду вдоль по улице. Не особо желаю это помнить, но искомый адрес всё же проскальзывает в моём новом сознании как дом. Родителей Тоби осознаю лишь смутно, но узнать точно смог бы.       Дверь открывает мама, всплескивает руками, что-то говорит по поводу нового цвета шевелюры и пропажи на целую ночь. Слушаю вполуха, сосредоточенный на том, чтобы не начать поглощать её во время неловких объятий. В отличие от Лиры, жалости во мне ноль. Ни капли, ни грамма, ни йоты…        − Тоби, что с тобой? – женщина заглядывает мне в глаза и тут же неосознанно отшатывается, не видя во мне сына. – Что произошло?        − Я изменился, − отвечаю твёрдо и чётко. – И никогда не стану прежним. Тебе остаётся только принять это.       Не спорит. Разворачивается и уходит вглубь дома, тихо плача. Будь здесь Лира, она точно выругала меня и заставила извиниться, и это одна из причин, почему я решил рушить старую жизнь Тоби сам.       Отец появляется из комнаты как ответ на уход матери. Он зол и явно не испытывает к сыну перманентных ласковых чувств. Сейчас им руководит лишь желание защитить свою женщину, которую я расстроил, и это вызывает во мне уважение. Хотя даже несмотря на это, я воспринимаю их обоих просто как уровень в скучной игре. Пройти – и забыть. И никогда больше не встречаться.        − Тобиас, что за поведение?! Ты что себе позволяешь?       Заносит руку для удара, но я реагирую быстрее, крепко сжимая его запястье своей нечеловеческой силой. Бледнеет. Смотрит мне в глаза, и в его взгляде читается страх.        − А что позволяешь себе ты, ничтожество? – шиплю, осознанно причиняя ему боль. Память Тоби услужливо подкидывает мне картины побоев из прошлого, а потому отсутствие жалости тут оправдано. – Какой же дрянью ты был все эти годы…        − Отпусти… − кряхтит, пытаясь высвободиться. – Не знаю, что ты выпил там, куда ходил, но это не смешно!        − Смешно, − растягиваю губы в безумной ухмылке, − очень и очень смешно! Знаешь, что будет с костью, если её сломать?       Он мотает головой, не прекращая жалких попыток освободиться.        − Сломается, − произношу это чётко, в момент становясь серьёзным. Давлю чуть сильнее, слышу неприятный хруст – и отпускаю. Доламывать ни к чему. Он не достоин моего времени.       Ухожу наверх, в «свою» комнату. Блин, ну и бардак же тут! Но самое раздражающее – не это. А мелкий «Тоби номер два», восседающий на стуле. Он смотрит на меня дерзко и бесстрашно, хотя всё его нутро твердит, что от такого как я нужно держаться подальше.        − Ты ведь не Тоби, − заявляет, но голосок дрожит, выдавая весь ужас, его охвативший. – Кто ты и что с ним сделал?       Прозорливый. Он единственный сразу увидел во мне меня, а не своего придурка-брата. Что ж, Джонни… Тебе всё равно никто не поверит.        − Я убил его, − говорю совершенно спокойно, с лёгкой полуулыбкой. – Задушил сознание, расчленил душу и влез в его тело, словно в гидрокостюм. И теперь буду им пользоваться, пока оно не износится. Устроит такой ответ?       На глазах у мальчишки появляются слёзы, он в неверии мотает головой, становясь до жути трогательным. Будь это кто угодно другой, его сердце бы дрогнуло. Но это я, Ориус. И как уже было сказано, жалости и сострадания во мне ноль…        − Тоби, не шути так, пожалуйста… − Джонни уже по-настоящему хнычет, тщетно пытаясь разглядеть брата в моих равнодушных глазах. – Это слишком чёрный юмор!       Сочетание слов мне нравится. Вряд ли я смог бы его объяснить, но смысл был понятен, и он доставлял мне удовольствие. Именно чёрный юмор, чёрный, как моя истинная адская сущность, единственное светлое пятно на которой – это любовь к Лире.       Улыбаюсь, рассеянно треплю такие же, как у брата, омерзительно русые вихры, а потом спускаюсь рукой к шее, чуть сдавливая её.        − А это не шутка, Джонни, это чистая-чистая правда, − наслаждаюсь паникой в светло-карих глазах. – Вот только тебе никто и никогда не поверит, не так ли?       Отпускаю. В моих планах не было причинять ему боль. Собираю какие-то понравившиеся вещи в рюкзак и возвращаюсь к Лире. Её новая бабушка, кажется, тоже меня побаивается, поэтому о ночёвке договариваемся быстро. Людские правила, конечно, не предписывают нам подобного поведения, но проводить ещё несколько часов без Лиры я отказываюсь наотрез.       Ещё несколько дней мы шокируем Джонатан Форт своей «внезапной» любовью, а затем, когда моя умница завершает все подготовительные этапы, отбываем в Лондон на дождавшейся своего часа машине Джека.       Ехать круто. Жить и чувствовать тоже круто. Перед нами весь этот огромный мир. Ещё немного: затеряемся в Лондоне и тогда заживём спокойно. Никто ничего не узнает, нас не найдут. Будем только я и Лира. Ну и может быть то пресловутое «дитя», которое она хочет. Ради счастья Лиры я готов на всё.       Довольно ухмыляюсь, сжимая руль в руках. Машина на огромной скорости несётся по шоссе в закат.