Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои в полукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
***
Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хер…
Не умру я, мой друг, никогда.
С. А. Есенин <1923>
В суете сборов Рону так и не удалось выцепить Гермиону для разговора. Ладно клетки с животными, но он в упор не понимал, почему нельзя зачаровать чемоданы и спустить их вниз все разом. Столько хлопот!
Когда он вырастет, то не станет гонять своих детей вот так по лестнице, будь проклят Статут.
Еще эта пушистая адская тварь Гермионы истошно вопила из своей корзинки, пока его не запихали в багажник. А девочка еще и ворковала с ним:
— Глотик, не сердись. В поезде я тебя выпущу.
— Не выпустишь, — зашипел Рон. — Вспомни о бедной Коросте!
Он ткнул себя в выпуклость под мантией, где в нагрудном кармане сидела крыса.
Подъехали министерские машины. За рулем в обеих сидели волшебники, надевшие для маскировки бархатные маггловские костюмы изумрудного цвета. Рон отвел взгляд. Хотел бы он иметь один такой. Костюмы выглядели непривычно и не очень удобно, но смотрелись солидно.
Отец позвал всех к машинам и как бы невзначай проводил Гарри к одной из них.
— Садись, Гарри, — произнес он, окинув взглядом переполненную улицу.
Рон сразу весь напрягся и с трудом подавил желание осмотреться.
Не подумайте, он не забыл про Блэка! Как такое забудешь вообще?! Просто немного… отвлекся, да. Мама с самого утра такой шухер навела, что сунься ей под ноги хоть Сами-Знаете-Кто, она бы и его отругала — мол, нечего тут мешаться!
Пропустив Гермиону в середину, Рон втиснулся третьим на заднее сиденье машины и незаметно огляделся по сторонам. Трактирщик Том помогал Перси загрузить поклажу в багажник, у бакалейной лавки толпились тетушки, с неодобрением поглядывая на перегородившие улицу магловские «агрегаты», люди спешили по своим делам.
В подворотне мелькнул и исчез длинный черный хвост — бродячий пес, наверно. Ничего подозрительного.
Не успел Рон захлопнуть пассажирскую дверь, как ее тут же распахнул недовольный Перси, которому не хватило места во второй машине. Он пыхтел так громко, что почти матерно.
Болтать ни у кого настроения не было, и спасибо за это. За каникулы Рон по друзьям так соскучиться не успел, как по тишине — а он очень скучал по друзьям!
Доехали без приключений — никаких бешеных деревьев не повстречали, никаких бешеных Блэков тоже.
На вокзале мама опять начала нервничать — как же, ведь до отхода поезда всего двадцать минут! Целых двадцать минут, по его мнению, но кого его мнение волнует? Не Миссис Уизли.
Пока министерские работники помогали им разгрузить чемоданы по тележкам, Рон в десятый раз за день позавидовал Гарри.
Тот все-все-все вещи убрал в безразмерный карман на гитарном чехле, даже уменьшенную клетку Букли (без совы, естественно — он же не живодер)! Так и стоял теперь налегке, сторожил животных: в одной руке крепко зажата Короста, в другой банка с жуком, а у ног клетка Живоглота.
Рядом стоял папа — сторожил самого Гарри, видимо.
— Пришли, — сказал Мистер Уизли, оглянувшись по сторонам. — Разобьемся на пары, а то нас многовато. Мы с Гарри идем первые.
Шутки шутками, но отец действительно не отходил от него ни на шаг с самого утра.
А Рон и рад. На фоне тусклой реакции друга он уже засомневался — не слишком ли остро реагирует?.. Но хрен там! Это не он перегибает палку, это Гарри недогибает!
Если так и дальше продолжится, Рон уже к концу недели свихнется от беспокойства. Превратится в этого… в Грозного Глаза: будет палить заклятиями на каждый шорох, а на него все будут смотреть и крутить у виска — параноик!
— Гермиона!!! — воскликнул Рон. Девочка аж подпрыгнула.
— Зачем так кричать? Я тебя прекрасно слышу!
Он с мастерством, рожденным практикой, пропустил мимо ушей ворчливые нравоучения и пристроился рядом.
Отец направился к барьеру между девятой и десятой платформами, не сводя глаз с электрички № 125, прибывшей на девятую платформу. Он не разбегался, а как бы невзначай наклонился к барьеру. Гарри тоже.
Следом пристроились Перси и Джинни, которые преодолели барьер бегом, а потом пришла очередь и Рона с Гермионой. Вскоре они уже всей семьей толпились на платформе № 9 и ¾. Алый паровоз пускал клубы дыма, окутывавшего платформу, полную детей и провожавших волшебников.
Перси уже куда-то убежал: судя по хихиканью Гарри и Джинни, искать свою драгоценную Пенелопу Клируотер. Близнецы подхватили чемоданы и тоже ускакали. Папа помог Джинни погрузить вещи в вагон, и они вместе пошли искать пустое купе.
По дороге сестра встретила друзей и остановилась с ними поболтать. Рон на мгновение напрягся, но заставил себя не нависать над Джинни — все равно все лица он узнал… И запомнил.
Втроем Гарри, Рон и Гермиона наконец нашли пустое купе, внесли чемоданы и, поставив Коросту с Живоглотом на багажную полку, вышли проститься с родителями.
Мама всех расцеловала, даже Гермиону, а Гарри и вовсе раз десять — если бы он не подслушал их с папой ночной разговор, может, он даже приревновал бы немного.
— Береги себя, Гарри, — сказала она немного влажно. Пряча слезы, она открыла большую сумку. — Я приготовила всем сэндвичи. Это тебе, Гарри. Рон, ты возьми другие, с говядиной… Фред? Где Фред? А это, дорогой, твои…
— Гарри, — шепнул отец, — пойди сюда на минутку.
Вдвоем они отошли за колонну, и для Рона это стало сигналом. Он тут же незаметно дернул Гермиону за рукав и тоже отвел в сторонку.
— Что-то случилось?
— Министр Магии уверен, что Сириус Блэк сбежал специально ради Гарри, — быстро протараторил Рон.
— Что?!
— Да! А еще он ходил в Мунго и отказывается говорить, что ему там сказали. Но ты видела его шрам, и его руки, и вообще, — Рон огляделся и понизил голос, — он плакал!
— Плакал?! — взволнованно переспросила Гермиона, и Рон зашикал на нее. — Кто, Гарри?! Из-за чего?!
— Да в том и дело, что он не говорит!
— Это… тревожно. Мы должны все выяснить.
Рон быстро замотал головой.
— Рон, Гермиона, пора садиться. Артур! — прервала их разговор мама, загоняя всех в вагон. — Что ты там делаешь? Поезд вот-вот отойдет!
— Сейчас-сейчас, Молли, — ответил отец и торопливо что-то сказал Гарри, понизив голос.
— Гермиона, нет! — настойчиво зашептал Рон, запрыгивая в вагон следом за подругой. — Мы не будем ничего «выяснять»! Гарри обещал, что сам расскажет, позже. Просто… гляди в оба, хорошо? Вдруг ему станет хуже или типа того. И не дави!
Девочка была явно не согласна с таким подходом, но не стала спорить и неохотно кивнула. Раздался громкий свист. Дежурные по вокзалу обходили поезд и захлопывали двери.
Папа продолжал что-то быстро и настойчиво говорить Гарри. Мерлинова борода, скорей же! Если он второй год подряд опоздает на поезд, Макгонагалл Гарри с потрохами сожрет.
Или, того хуже, запретит играть в квиддич!
— Быстрее, Артур! — крикнула мама. Из паровоза повалил дым, и поезд тронулся.
Гарри кинулся к вагону и схватил протянутую руку Рона. Мальчик напрягся и затащил друга наверх. По инерции он отшатнулся к стене, и Гарри навалился на него, неприятно вывернув запястье. Гермиона захлопнула дверь, и друзья, не отряхиваясь, высунулись из окна. Они махали мистеру и миссис Уизли, пока те не скрылись из виду.
Поезд набрал полный ход.
Гермиона схватила Гарри за жилет сзади и потянула за собой.
— Идем! Рон рассказал мне про Блэка. Я должна услышать все!
— Иди в купе, — бросил сестре Рон.
— Очень мило, — с обидой сказала Джинни и отошла.
Гермиона уже дотащила Гарри до середины вагона, и Рон поспешил догнать друзей. В купе, где они оставили вещи, внезапно обнаружился четвертый пассажир.
Незнакомец выглядел старовато для Хогвартса — так, слегка. Лет на тридцать.
— А это кто такой? — шепнул Рон. Судя по мешкам под глазами, сон мужчине точно не помешает.
— Профессор Р. Дж. Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона.
— Откуда ты знаешь?
— Посмотри на чемодан, — она показала на полку над головой мужчины.
Маленький потрепанный чемодан был перевязан веревкой, аккуратно связанной из множества маленьких веревочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин». Вот досада, и все-то она замечает!
— Интересно, что он преподает? — Рон, прищурившись, вгляделся в болезненно-бледное лицо. Он там вообще дышит?
— Защиту от Темных Искусств. Только по ней нет преподавателя.
Рону чисто из принципа захотелось, чтобы этот болезный оказался преподавателем чего-нибудь другого. Откуда Гермиона знает, может Снейпу наконец обломилась желанная должность, а этот Р. Дж. Люпин ему на замену едет?
Вот было бы классно… Хотя, Снейп такой вредный, что его никакое проклятье не проймет, небось.
— А потянет ли он? — засомневался Рон. — Похоже, он и сам под заклятием… Да ладно, ладно, молчу!
Гермиона еще пару секунду яростно буравила его взглядом, прежде чем отвернулась. Рон незаметно потер бок, в который вонзился острый девичий локоть.
Будет умора, если появится синяк. С его бледной кожей это запросто.
— О чем вы разговаривали с мистером Уизли?
И Гарри все им поведал, включая слова Министра и предупреждение Аластора Грюма. Хотя Рон половину уже слышал, все это до сих пор не укладывалось у него в голове.
Гермиона прижала руки к губам и, немного погодя, сказала:
— Значит, Сириус Блэк из-за тебя сбежал из тюрьмы, Гарри… Ты должен быть очень… очень осторожен. Не ищи себе неприятностей.
— Я их не ищу, — буркнул Гарри. — Это они меня ищут. Но… С Блэком не все так просто.
— Что ты имеешь в виду?
— У меня есть информация. Не проверенная, заметьте, но… Да, информация. Якобы Сириус Блэк… не виновен.
— Что?! Но как же?!
— А вот так. У него нет Темной Метки, его не допрашивали ни перед судом, ни во время, ни после — просто выдвинули обвинения и посадили. Законы военного времени это позволяли.
— А о чем еще допрашивать? Его же застали на месте преступления!
— Это не все. Сириус Блэк, — Гарри замолчал, будто в нерешительности, и глубоко вздохнув, сдавленно закончил, — мой Крестный отец.
Гермиона ахнула, а Рон выпучил глаза. Как «Крестный»?
Настоящий? Магический?!
— И я не хочу верить, что он мог так предать меня, предать моих родителей, — Гарри продолжил говорить, игнорируя, какую информационную Бомбарду он бросил в друзей. — Умом я понимаю, что все улики против него, но, что, если?
— «Что, если» что?! Что, если это недоразумение? Гарри, это, —
«верх наивности, крайняя глупость, суицидальный идиотизм», — маловероятно. Ты ведь понимаешь?
Рон вцепился в сидение, чтобы не броситься, не схватить друга за плечи и не начать трясти, пока что-то в этой красивой головке не встанет на место!
— Да, естественно! И все же. Не подумай, я не отрицаю фактов: Блэк сошел с ума от горя после падения Темного Лорда и устроил самосуд над Питером Петтигрю, не заботясь о Статуте Секретности и сопутствующем ущербе. А те 13 маглов точно были просто «сопутствующим ущербом» в его глазах — он не охотился на них намерено, едва ли обратил внимание в своей ярости. Единственная жертва, которая в тот момент имела для него значение — ничем не примечательный Питер Петтигрю. Но!
С этим «но!» Гарри поднял указательный палец и всем телом наклонился вперед, к друзьям.
— Он однозначно свихнулся от горя, но что, если он горевал не по Волдеморту?
— Ты думаешь, это смерть твоих родителей сделала его таким? — усомнилась Гермиона. — А как насчет тебя — их ребенка, который остался сиротой? Не будь он Пожирателем, разве не позаботился бы о тебе в первую очередь?
— О, он пытался.
— Что?!
— Да, но директор Дамблдор не позволил. И тогда он сосредоточился на следующей по важности задаче.
—… Месть.
— Месть. Он выследил Петтигрю и убил с особой жестокостью, после чего у него произошел нервный срыв. И все это можно рассматривать как истерику из-за потери Повелителя, а можно… Как казнь предателя.
— А можно как оба сразу. Если уж мы занялись конспирологией, то этот Петтигрю мог быть двойным агентом, которого Блэк в своем безумии обвинил в смерти Сам-Знаешь-Кого.
— Ну, кстати, действительно возможно. По всем свидетельствам Питер Петтигрю был очень непримечательным человеком, а из таких получаются самые лучшие шпионы.
— В любом случае, ты ведь не собираешься его искать, верно? — Гарри очень говоряще промолчал. — Верно ведь?..
— Гарри Поттер! Ты не собираешься его искать! Если он действительно невиновен, то может…. обратиться в международный суд и дать показания под Веритесариумом, например!
— Хватит ли у него на это вменяемости? 13 лет в Азкабане — это… — скептически протянул Рон.
— Ну, ему хватило ее, чтобы сбежать.
— Ты путаешь вменяемость с отчаянием, мне кажется.
— Тем более! Неужели Блэк увидел в газете Рона, внезапно вспомнил, что у него, вообще-то, Крестник есть и так резко и сильно соскучился, что аж сбежал? Из Азкабана?!
— Дружище, признай, это нелепо.
Рон с сочувствием поморщился. Теперь понятно, почему Гарри такой странный в последнее время. Он еще неплохо держится! Если бы Рон узнал, что его Крестный отец — массовый убийца и верный сторонник Того-Кого-Нельзя-Называть… Ну, вряд ли он додумался бы до «эмансипации», — это Гарри маху дал, — но что-нибудь да выкинул бы.
— Если вот так утрировать — да.
(«Утрировать?» — шепотом переспросил Рон у Гермионы. Та отмахнулась: «Преувеличивать».)
— Это не утрирование, это факты!
— Это не все факты! И мы не узнаем всех фактов, пока Блэк не даст показания!
— Что это? — вдруг насторожился Рон. Откуда-то донесся слабый звенящий свист.
Все трое замокли и огляделись.
— Гарри, это у тебя в чемодане, — Рон встал, потянулся к багажной полке и извлек из-под мантии карманный вредноскоп. Он вертелся у него на ладони, как сверкающая юла.
— Вредноскоп? — Гермиона мимоходом подняла голову, пытаясь разглядеть поближе, но тут же вернулась к прежней теме. — Видишь, Гарри: стоило тебе сказать про допрос Блэка, и он тут же засвистел. Говорю тебе, не ищи неприятностей!
— Это самый дешевый, — вынужден был признать Рон. — По-моему, он плохо работает. Я стал его привязывать к лапе Стрелки, а он как завертится. Это мой подарок Гарри на день рождения.
Мальчик изо всех сил пытался перевести тему — ему ну очень не нравилось, к чему ведет этот разговор. Чем больше Гермиона спорит с Гарри, тем решительнее тот хмурится. Такими темпами он побежит искать Блэка сразу, как с поезда сойдет!
— Может, ты делал в этот момент что-то плохое? — предположила Гермиона.
— Да нет! Хотя, впрочем, нельзя было посылать Стрелку… Ну ты же знаешь, ей эти перелеты уже не под силу. Но как я еще мог отправить Гарри подарок?
Вредноскоп свистел не умолкая.
— Убери его, — отрезал Гарри, глядя в окно.
Рон покосился на профессора Люпина и, на всякий случай, сунул вредноскоп в особенно ужасную пару больших старых носков, прежде чем захлопнул чемодан. Чтобы уж точно слышно не было.
— Пойдем в Хогсмид и отдадим его починить, — Рон опять сел к друзьям. — Фред с Джорджем сказали, что купили точно такой в лавке «Дэрвиш и Бэнгз». Там продаются всякие волшебные инструменты.
Со второго раза ему, наконец, удалось переключить внимание друзей. Поначалу разговор не клеился, но со временем Гарри и Гермиона оттаяли и принялись оживленно обсуждать, кто куда хотел бы сходить в Хогсмиде.
«Вот ведь, упрямая парочка, — с нежностью подумал Рон. — Точно из одной ткани сшиты».
— Я думаю, тебе не стоит покидать замок, пока Блэк на воле, — спохватилась Гермиона.
— Ручаюсь, МакГонагалл скажет то же самое, — усмехнулся Гарри. — Хорошо, что мне больше не нужно ничье разрешение.
— К тому же, с тобой будем мы! И никакой Блэк не посмеет…
— Рон, не говори глупости, — возразила Гермиона. — Блэк днем на людной улице столько человек убил! Неужели он, увидев нас, испугается и оставит Гарри в покое?
Говоря это, она расстегнула ремни на корзине с Живоглотом.
— Не выпускай! — крикнул Рон, но было поздно.
Живоглот легко выпрыгнул из корзины, потянулся и вскочил ему на колени. Внутренний карман у Рона задрожал, и он отшвырнул наглое чудище:
— Пошел вон!
— Как не стыдно, Рон! — возмутилась Гермиона.
Это ему «как не стыдно»?! Да ведь эта тварь откровенно охотится на бедную Коросту! Крысак и так на последнем издыхании, он старый и больной, его нельзя так пугать!
Рон уже набрал в грудь воздуха, чтобы высказать девочке все, что думает, но в эту самую минуту профессор Люпин зашевелился. Ребята замерли, едва дыша, но профессор только повернул голову в другую сторону и, слегка приоткрыв рот, продолжил спать.
«Хогвартс-Экспресс» держал курс на север. Погода за окном помрачнела, небо заложило тучами. Реже появлялись поля и фермы. По коридору туда-сюда стали ходить люди. Этот жуткий кот обосновался на незанятом месте, уставившись своими желтыми глазками на заветный карман мантии Рона.
В час дня пухлая волшебница покатила тележку с едой. Ребята подумали было разбудить профессора, но посовещавшись, решили, что сон тому важнее перекуса.
Едва они доели, как в коридоре послышались шаги. В дверях возникли два одинаковых ухмыляющихся лица. Позади близнецов маячил их закадычный друг Ли Джордан, — лучший спортивный комментатор, которого Рон когда-либо слышал (что бы там ни говорил Дин Томас).
— Эй, мелюзга! — задорно воскликнул Джордж и получил в ответ такое стройное многоголосое шипение, что аж отшатнулся. — Ого, Фред, кажется, мы потревожили гнездо книззлов.
— Главное профессора Люпина не тревожьте, он спит!
— Еще один профессор? — куда тише заглянул в купе Ли Джордан. — В учительский вагон навозную бомбу подкинули или что? Это уже третий, на кого мы наткнулись.
— Может они из-за Блэка патрулируют? — нахмурилась Гермиона. А что, звучит логично! Вот только…
— Хорош патрульный! — буркнул Рон под нос, чем заслужил укоризненный взгляд Гарри. Тот вообще как-то странно опекал этого нового профессора: вон, даже бутерброды с бужениной ему отложил, если вдруг проснется и проголодается.
— Вы нас зачем-то искали? — вежливо осведомился Гарри. В его голосе прозвучала странная прохлада.
Ну или Рону мерещится уже. С чего бы Гарри сердиться на близнецов?.. Все еще.
— Фред и Джордж рассказали про твою новую гитару, и я надеялся послушать, — выступил вперед Джордан, когда близнецы подозрительно стушевались. — Если ты не против, конечно.
— Здесь? — Гарри, вопреки ожиданиям, не потянулся за гитарой, а только осуждающе выгнул бровь.
— Щас! — бросил Фред и исчез в дверном проеме.
Дверь соседнего купе распахнулась, и из-за стенки послышались приглушенные голоса. Через минуту брат вернулся, а с ним и пара смутно знакомых старшекурсников.
— Фоули и Грант согласились поменяться купе на время, идем, — не оставляя места для отказа, близнецы дружно подхватили ребят под руки и потянули за собой.
Гарри хмурился, но позволил собой помыкать. Втайне ему было даже приятно такое настойчивое внимание, хотя он никогда бы не признался. Рон внезапно понял, что напоминает ему поведение близнецов — да ведь те немерено пытались увлечь Гарри и замять ссору! Это их излюбленная стратегия, когда они знают, что наломали дров, но не хотят извиняться.
Сколько раз Рона самого так вытаскивали полетать на задний двор, когда он дулся после очередной дерьмовой шутки близнецов? Не счесть. И как назло, это всегда срабатывало!
Вот и Гарри сам не заметил, как оттаял. Если вначале он отвечал на взволнованные расспросы Ли односложно и на Фреда с Джорджем демонстративно не смотрел, то спустя всего ничего они вчетвером уже вовсю болтали, склонившись над гитарой. Рону Гарри еще вчера дал хорошенько ее рассмотреть и даже потрогать, так что он довольствовался своим честно отвоеванным местом у окна и не влезал.
— А можешь сыграть что-нибудь?
— Ну, — засомневался Гарри, — если вам не жалко свои уши…
Рону было жалко свои уши. Очень. Первый год попыток Билла научиться играть был чудовищным и Рон благодарил всех богов, когда тот бросил эту идею. Он все равно с энтузиазмом закивал и приготовился аплодировать.
— Да ладно, все мы с чего-то начинали. Не ссы! — громко подбодрил Ли Джордан.
Гарри тяжко-тяжко вздохнул и сел поудобнее. Он нахмурился, опустил голову и сосредоточенно уставился на свои пальцы, которые категорически отказывались ложиться на струны правильно. Не то чтобы Рон знал как надо, но точно не так.
Однако Гарри, Мерлин его сохрани, не сдавался, пока гитара не запела. Мелодия началась низко и медленно, гулкий повторяющийся мотив постепенно нарастал, а с ним нарастало и напряжение.
— Этим утром ветер с юга подул, — запел он спокойно, почти речитативом, — он приносит дурные вести…
Рон и представить не мог, что у друга такой приятный певческий голос, очень цепляющий. Плевать на иногда дребезжащие из-за дрожащих пальцев струны, его хотелось слушать и слушать.
А Гарри тем временем продолжал:
… Это просто сигнал, знакомый лишь тем,
Кто не хочет сидеть на месте.
И вот взнузданы кони, и чья-то нога,
Как меч в ножны, ложится в стремя.
Только что это, что? Это время пришло!
Это просто пришло время…
Гермиона на противоположном сидении поерзала, сжимая Живоглота в объятиях, как мягкую игрушку. Едва ли не впервые Рон порадовался, что ничем не выделяется — сердца всех слушателей взлетали и опускались, подчиняясь юному голосу.
Гарри пел о том, что в жизни должен быть смысл и цель, что нельзя безоглядно доверять авторитетам и гербам; он призывал найти свое собственное место в мире и сражаться за него со всей решимостью:
… Это шанс разобраться, кто друг, а кто враг,
И поставить врагу заслон.
Это шанс свой единственный флаг отыскать
Среди сотен чужих знамен.
Так хочет ветер с Юга, этот ветер-пепел,
Этот ветер-смута, этот ветер Смерти.
Этот Южный Ветер.
Как раз, когда Гарри подошел ко второму куплету, в дверях показался самый раздражающий человек из всех возможных — Драко Малфой. С этого ракурса его прихлебателей было не видно, но Рон не сомневался, что они где-то там. Быстро оценив обстановку, слизеринец понял, что цифры не в его пользу и засомневался, стоит ли ломиться в купе.
Малфой все еще маячил у дверей и явно подслушивал, когда Гарри запел о смерти и ее неизбежности. Рон решил игнорировать его присутствие, как игнорируют жужжащего над ухом комара, пока тот не пытается присосаться.
— … Только вот в чем вопрос: почему мы молчим, — гитарный бой замедлился ближе к концу, и последние аккорды тяжело повисли в воздухе. — Пока не подует ветер…
Гитара замолкла, но никто не шевельнулся.
Рон привык либо к старым народным балладам, либо к песням Селестины Уорлок — и те и другие в основном о любви, а потому совершенно неинтересны. Но эта песня напомнила ему, как в детстве он с замиранием сердца слушал «Фонтан феи Фортуны», «Зайчиху-шутиху» и другие старые сказки. Как болел за героев, как лежал потом под одеялом и представлял, как бы сам поступил на их месте.
Гарри взывал к чему-то пока безымянному в нем. Ни одна музыка раньше не влияла на Рона так сильно, и он, честно говоря, понятия не имел, как реагировать теперь. Если он сделает вид, что все нормально и у него ничего не ёкнуло, то Гарри может расстроиться (да и это будет ложью)… Но если Фред и Джордж заметят, что его так проняло, они непременно начнут подначивать, если не сейчас, то позже! И вот вопрос: стоит ли оно того?
Рон весь напыжился, полный сомнений и эмоций, но оказалось, что подобная ерунда — не то, о чем следует беспокоиться.
Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам в вагоне с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.
В кабине резко похолодало.