…

Банчан медленно открыл глаза, чувствуя, как сильная боль и лихорадка буквально сжимают его. Его кожа горела, и даже слабое прикосновение одеяла к его телу казалось мучительным. Собрав последние силы, он потянулся за термометром, который оставил на столике. Показания заставили его нахмуриться — 40,4 °C. Сердце сжалось от тревоги, но в то же время силы были на исходе, и он, закрыв глаза, почувствовал, как слабость полностью захватывает его тело. В этот момент входная дверь тихо открылась. Чонин вернулся после долгого дня и был рад найти общежитие таким тихим. Но увидев состояние Банчана, его лицо исказилось от тревоги. — Хён? Ты в порядке? — Он подошёл ближе, аккуратно коснувшись плеча лидера. Банчан с трудом открыл глаза, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто перед ним. Он попытался улыбнуться, но это вышло слабее, чем он надеялся. — Чонин, мне… мне совсем плохо, — тихо вымолвил он, чувствуя, как слова даются ему с трудом. — Мне нужен укол. Чонин, ошеломленный, замер. Укол? Он никогда раньше этого не делал и даже представить не мог, что окажется в такой ситуации. Но видя, насколько плохо Банчану, он сжал кулаки, стараясь собраться с духом. — Окей, я… попробую, — прошептал он, пытаясь звучать уверенно, хотя внутри всё дрожало. Банчан, тяжело дыша, перевернулся на живот, пытаясь удержать равномерное дыхание, хотя даже это казалось непростой задачей. Он видел в глазах Чонина беспокойство и нерешительность, и, несмотря на собственное состояние, знал, что младшему сейчас нужна поддержка не меньше, чем ему самому. — Сначала… — прошептал Банчан, делая короткие паузы, чтобы отдышаться. — Открой… аптечку. Ампула и шприц там. Чонин, немного растерянный, судорожно вытащил аптечку. Он открыл её, а его дрожащие руки никак не могли уверенно взять ампулу. Банчан заметил это и старался говорить мягко, без лишней спешки. — Всё в порядке, Чонин. Спокойно. Ампулу держи крепко, но аккуратно, — объяснял Банчан. — Теперь… видишь тонкую линию на горлышке? Нужно нажать и сломать её. Только осторожно, чтобы не порезаться. Чонин кивнул и, глубоко вдохнув, попытался сделать всё так, как ему объяснил Банчан. Раздался тихий треск — ампула открылась. Младший ощутил гордость, но это быстро сменилось волнением: впереди был ещё сложный этап. — Теперь бери шприц. Набери лекарство… медленно, не спеши, — продолжал Банчан, голос его звучал слабо, но спокойно. — Выпусти лишний воздух, чтобы не осталось пузырьков. Для этого просто слегка нажми на поршень, пока не увидишь каплю на кончике иглы. Чонин, затаив дыхание, выполнял каждое действие, словно боялся нарушить какую-то невидимую границу. Его лицо стало ещё бледнее, когда он увидел тонкую иглу, готовую к уколу. В этот момент Банчан почувствовал, что нужно подбодрить его ещё немного. — Ты уже почти всё сделал, — прошептал он. — Теперь… теперь самое важное. Подойди ко мне, поставь руку на бедро, — продолжил он, пытаясь удерживать спокойный голос. — Иглу нужно ввести под углом 90 градусов, одним плавным движением. Потом медленно вводи лекарство. Главное, не торопись. Чонин встал рядом, приложил холодные пальцы к бедру Банчана, чтобы закрепить иглу, как было сказано. Но, несмотря на все усилия, его руки продолжали дрожать. Он на секунду задержал дыхание, а затем, следуя указаниям лидера, ввёл иглу. Банчан стиснул зубы и пытался оставаться спокойным, но едва игла проникла под кожу, по его лицу пробежала тень боли. Он изо всех сил старался не стонать, но всё же тихий звук боли сорвался с его губ. Чонин тут же это заметил, его глаза расширились от ужаса. — Хён, тебе больно? — спросил он, в его голосе дрожала тревога. — Всё в порядке… просто продолжай, — прошептал Банчан, пытаясь улыбнуться, хоть и кривовато. — Это просто… терпимо. Главное, не волнуйся и продолжай. Чонин кивнул, но по его побледневшему лицу было понятно, что он едва сдерживается. Его ладони вспотели, и руки начали немного подрагивать, но он изо всех сил собрался с духом и медленно начал вводить лекарство, как учил его Банчан. Лидер снова тихо застонал, и это заставило сердце Чонина сжаться, но он продолжал, понимая, что должен завершить укол. Когда укол был сделан, Чонин выдохнул с огромным облегчением, быстро убрал шприц и заботливо накрыл Банчана одеялом. Он не отходил от него ни на шаг, проверял температуру и пытался поддерживать его, говоря ободряющие слова, хотя сам выглядел полностью вымотанным. Через некоторое время в комнату вошли Минхо и Чанбин. Увидев Чонина рядом с Банчаном, который медленно приходил в себя, они сразу почувствовали напряжение в воздухе. Минхо первым заметил бледное лицо Чонина и его слегка дрожащие руки. — Чонин, ты в порядке? — Минхо мягко обнял его за плечи, заметив, как напряжение медленно сходит с младшего, будто только сейчас до него дошло, что всё наконец закончилось. Чанбин подошёл ближе, внимательно глядя на младшего. — Серьёзно, малыш, ты выглядишь так, будто сам заболел, — подшутил он, хотя в голосе звучала забота. Чонин устало кивнул, с трудом проглотив ком в горле. — Это… это было тяжело, — тихо сказал он. — Я так боялся сделать ему больно… Минхо и Чанбин обменялись взглядами и, подбадривая, похлопали Чонина по плечу. Они начали шутить, стараясь развеять его волнение, а когда заметили, что младший понемногу успокаивается, Минхо успокаивающе погладил его по спине. Ближе к вечеру температура Банчана начала спадать. Он приподнялся на локте и, заметив, как Чонин, наконец, расслабленно улыбнулся, прошептал ему тихое «спасибо», понимая, что их с Чонином связь стала ещё крепче благодаря этому дню.