Часть 1

      Первые лучи утреннего солнца только коснулись земли. Не спешащий сдавать свои права холод ночи поднимался ввысь густым туманом. Густой, он сизой дымкой окутывал все вокруг, не давая разглядеть ни поляну, ни лес за ней.       Тихо. Лишь шелест скрытых в молочной дымке деревьев, да переклички просыпающийся птиц тревожат эту тишину.       Умиротворение. Вглядываясь в туман Люцифер чувствует лишь спокойствие и умиротворение.       Лучи теплеют, растворяя вуаль скрывающую землю от взглядов. Взору открывается все больше.       Но лес все так же непрогляден. Густые заросли кустов сплелись между стволами и мешают заглянуть вглубь.       Только зачем это тому, кто может положить к ногам весь мир.       Сильным крыльям требуется лишь один взмах, чтобы поднять своего хозяина ввысь.       Теперь под ногами архангела горный утес, а земля расстилается внизу лоскутным одеялом.       Где-то далеко внизу снуют назойливые букашки созданные отцом. Но сейчас нет настроения на них злиться.       Люцифер выпрямляется и складывает крылья. Землю он любил. За небольшим исключением, но любил. И сейчас наслаждался видом с вершины.       От созерцания мира, лежащего у его ног, архангела отвлекает тихое копошение внизу.       Негромний жалобный стон моментально портит настроение.       Будто откликаясь на его эмоции, туман резко затягивает все вокруг, оставляя видимыми лишь кусок скалы под ногами, да скорчившуюся внизу человеческую фигуру.       Откуда взялся туман? Мысль отметается как несущественная, вытесненная раздражением на прерванный отдых.       Когда-то вьющиеся, каштановые волосы давно слиплись в грязные кровавые сосульки. Люцифер столько раз думал из вырвать, но оставлял. За них так удобно дергать, заставляя предавший его сосуд поднимать голову. А ведь Сэм знает, что его скулеж лишь бесит сильнее.       Внутри вскипает злость, вытесняя раздражение. Злость, разочарование… Ненависть.       Ненависть к тому, кто предал. К тому, кто отверг.       Из горла рвется яростный рык, а сила выплёскивается на съежившееся под ногами тело. Слышен хруст ломающихся костей, а за ним дикий вой рвущийся из глотки человека.       Может лишить его связок, чтобы не слушать надоевшие мольбы о пощаде?       Сила плещет вновь и вновь, оставляя на светлой коже алые полосы, заставляя конечности изгибаться неположенным образом.       Ярость и ненависть алой пеленой стоят перед глазами.       Ещё. И снова. И снова. Пусть замолкнет, исчезнет.       Новый удар. Хрустит кость сломанного крыла. Рывок благодати и рвется тонкая кожа. Вырванные перья осыпаются на пыльный камень.       Люцифер замирает, содрогаясь от распирающих его эмоций.       Фигура на земле изменилась. Не сильно. Но белые крылья растущие из спины людям не свойственны. Поправочка, когда-то белые. А сейчас перепачканные пылью и кровью, сломанные в нескольких местах. Таким больше не суждено раскрыться в высоте.       Он делает шаг назад и видение тает, открывая бездонную темную пустоту вокруг. А Люцифер обессиленно сползает вниз, падая на колени. Плечи архангела содрогаются от истерического смеха.       Вокруг пусто. Никого нет. Да и не было.       Во сне ли, наяву, Люцифер знает, кого ненавидит на самом деле. На кого обращена его ярость. Кого жаждет уничтожить.       Он сам судья. Сам вынес приговор. И нет приговора суровее, чем тот, что вынесен самому себе.