непотребство

Одним дождливым вечером, примерно в 7 вечера, Джейд пришла в гости к Флинки. За окном бушевал дождь, капли воды сливались в ритмичный поток, сползая по стеклам и создавая завораживающую музыку океана. Каракатица жила неподалёку от берега океана, под водой, в огромном, уже полусгнившем затонувшем корабле, который покоился в 4 километрах от суши, окружённый молчаливыми глубинами и переливчатыми светящимися водорослями. Корабль, хоть и почти разрушенный, продолжал гордо противостоять течениям. Старые доски, хранящие запах древесины XVIII века, покрылись скользкими водорослями и мелкими ракушками. Пушки на борту, накренившиеся под тяжестью веков, больше не могли повернуться, они лишь терпеливо взирали в бездонную синеву. Якорь оторвался, увлекаемый на дно акулами, которые кружили вокруг, разрывая всё на своём пути, как будто слыша зов ушедших в небытие матросов. Но Флинки, несмотря на всё это, гордился своим домом. Внутри всё было чисто и аккуратно, нежный синий свет ламп в виде медуз отражался в прозрачной воде, придавая комнате особую подводную уютную атмосферу. Флинки с любовью укрепил и утеплил стены кораллами, сетями и раковинами, делая интерьер прочнее и теплее, а главное – полным жизни. Джейд, оглядевшись, в изумлении опустилась на мягкий водорослевый диван и, улыбнувшись, сказала: - У тебя отличный ремонт. Так красиво, даже не скажешь, что снаружи такая буря… Флинки немного смутился, его щёки порозовели от лёгкого смущения, и он тихим, но уверенным голосом ответил: - Да, это моя «Виктория». Я действительно горжусь ею. Джейд, заметив, как Флинки смутился, тоже слегка покраснела. Они были старыми друзьями в одной компании с Кинито и Сэмом. Но у неё давно были чувства к Флинки, и она чувствовала, что у него тоже были чувства к ней. Оба были очень скромными и стеснительными, так что их отношения застряли на грани между дружбой и чем-то большим. Чтобы заполнить возникшую тишину, Флинки пошёл на кухню на нижнюю палубу, чтобы приготовить чай с печеньем. Пока он был занят, Джейд, улегшись на диван и вытянув ноги, погрузилась в свои мысли. Она рассуждала, что сейчас — идеальный момент признаться, если она хочет, чтобы их отношения изменились. Она знала, что Флинки был бы рад, не испугался бы и точно не отказал, но какое-то необъяснимое волнение сдерживало её. Вдруг она придумала план. Когда Флинки вернулся с подносом, на котором были чашки с дымящимся чаем и печенье в форме неё и самого Флинки, Джейд не смогла скрыть своего восторга. «Какой же он милый», – подумала Джейд, чувствуя, как её сердце начинает биться сильнее. После чая Джейд отправилась спать, но, лёжа и глядя в потолок, она понимала, что сон ей сегодня не светит. Океан за стенами корабля издавал глубокие, мерные звуки, похожие на убаюкивающее дыхание. Она знала, что либо она сделает шаг навстречу сейчас, либо это чувство так и останется скрытым в глубине. Наконец, собравшись с мыслями, Джейд поднялась и отправилась наверх, к комнате Флинки, на верхней палубе, окутанной светом луны, проникающим через крохотные иллюминаторы, куда струилась прозрачная, тёмная вода.