Глава 20

Да, Упсала хоть и не была величественной, как Афины или Иерусалим, но здесь было все, что нужно людям для комфортной жизни. Порт, куда заходили и откуда уходили корабли, и где люди ловили рыбу. Был рынок, где ее, и не только, продавали. По отдельным территориям было видно, что землю в теплое время года возделывают. Путники не знали местных законов и обычаев, поэтому с особой осторожностью ступали по рыночной площади. Единственное, что они поняли, так это то, что их дальнее путешествие не стало для местных секретом. На них то и дело бросали косые взгляды местные жители. - Ну и что предпримем? – спросил Нереус, когда четверка уселась за столом какой-то забегаловки и попросили что-нибудь поесть. - Не знаю, - ответил Наор, - Интересно, о чем они говорят? Четверка огляделась по сторонам, они не понимали язык северян. От чего чувствовали себя не очень комфортно. Не понимание чужого языка заставляло быть все время на стороже. - Меня больше интересует, как мы поймем посланника, если не знаем их язык? – вмешалась Энио. Вопрос был по существу, ведь посланника надо было не только найти, но еще и договориться с ним. - В этом вообще проблемы нет,- ответила Равула, - Я же тебя как-то понимаю, а я не знаю греческого, - гречанка удивлено уставилась на собеседницу. До сегодняшнего дня она была уверена, что все говорят на ее родном языке, - В свитках сказано, что стены непонимания между нами не будет. Поэтому мы можем говорить друг с другом независимо от знания мировых языков. Или ты забыла об этом уже? - А что еще есть в этих свитках? – прищурился Нереус. Ему казалось, что от него что-то скрывают. - Лишь то, что мы уже рассказали тебе, - Наор с интересом наблюдал за реакцией юноши, изогнув бровь. Брюнета жутко раздражало недоверие грека. Их разговор прервали трое «великанов». Мужчины что-то проговорили на своем языке и схватили путников. Ребята пытались сопротивляться, но куда им до взрослых воинов, а использовать свои силы было пока слишком рискованно. Могли легко заметить, и кто знает, что их потом ждет. Подростки решили не тратить энергию на бессмысленное сопротивление, а просто наблюдать, куда их в итоге принесут. Великаны занесли их в просторный дом, где было множество столов, скамеек и стульев. В центре горел большой костер, а у дальней стены расположились высокие стулья с резными спинками и ножками. Ребята поняли, что здесь живет местных правитель, только не поняли, в чем же они провинились. Великаны грубо бросили их к ногам, восседавшей на одном из стульев, белокурой красавицы. - Нельзя аккуратнее? – возмутилась блондинка, - Они же не преступники! Ребята поняли, что она и есть посланница, ведь они отчетливо понимали ее речь. Девушка держалась величаво и сдержанно, что говорило о безукоризненном воспитании и благородном происхождении незнакомки. Блондинка буквально упивалась собственной властью, которая появилась у нее не так давно. Подумать только, всего несколько лет назад ее судьба была предопределена и могла быть самой обычной, но один случай все изменил в корне и наделил хрупкую девушку власть, почти такую же как у ее отца. В тот день Тори шла от залива, укутавшись в свою волчью шкуру, которую подарил ей отец. Семья девочки была не из простых. Отец - ярл и великий воин, мать - воительница. О ее родителях народ слагал легенды. Норманка и сама хотела стать такой же великой, как ее мать, и с огромным удовольствием она училась военному делу. В свои тринадцать лет Тори очень неплохо владела мечом, ближним рукопашным боем и была очень выносливой. Даже отец говорил, что в его дочери есть огромный потенциал, и она достойно продолжит их дело. Девочка шла по узкой тропинке, которую знала наизусть. Впрочем, она все тропинки в Упсале знала наизусть, все-таки выросла здесь. В руках у Тори было ведро с только что постиранным бельем. Кончики ее длинных белых волос намокли во время стирки и отяжелели от холода. Тонкие руки замерзли в холодной воде и немного побаливали, не смотря на теплые варежки. Девочка развесила белье у дома и зашла внутрь, чтобы согреться у печи. - Никогда не понимал, зачем ты этим занимаешься, у нас для этого есть служанки и рабыни, - раздался голос ее отца, зашедшего в дом, - Ты дочь ярла. Тебе не положено таким заниматься. Хоть в Тори и был потенциал отличной воительницы, подобной самой Брунхильде, но ее судьба, как девочки, была решена еще при рождении. Она должна была выйти замуж за одного из сыновей местного конунга. Этот брак должен был укрепить власть отца девушки, а дочери оставалось лишь смириться с уготованной участью. Но Тори с этим была не согласна и с ужасом ждала брачного возраста. Хотя с первого взгляда и нельзя было сказать, что ей всего тринадцать лет. Выглядела она уже как вполне сформировавшаяся девушка. Высокая и стройная блондинка, с уже округлившимися не по возрасту бедрами и грудью. Девушка протянула тонкие руки к огню, который отражался в ее ясных голубых глазах, и слегка улыбнулась. Тонкая, нежная и хрупкая, в свете огня девушка казалась еще прекраснее и беззащитнее, но внешность обманчива, и эту девчушку было лучше не злить, ибо в ярости она действительно страшна. - Кто знает, как сложится моя судьба. Я должна все уметь, - блондинка повернулась к отцу. Она не готова была смириться со своей судьбой, которую уготовили ей родители при рождении ради сохранения собственной власти и влияния. - Ты о чем? Я тебе ничего не говорил, - крупный мужчина с густой черной бородой посмотрел на свою дочь недоуменно. Но отец не упустил из виду то, что действительно только что мысленно удивлялся занятиям дочери. Реплика девушки очень уж походила на ответ на его собственные мысли. Херлиф, отец Тори, был достаточно крупным даже для норманнов. Рост его был так велик, что, входя в дом, ему приходилось пригибаться и заходить чуть боком, чтобы плечами не задеть дверной проем. Силы в нем было, наверное, как в самом Одине, столько же и мудрости, хотя последнему ему еще нужно было учиться. А еще не мешало бы поучиться терпению, ведь его ярлу всегда не хватало. Зачастую этот воин мог взять нахрапом, и в прямом смысле идти напролом. Однако, такая тактика его еще ни разу не подводила. На его счету такое количество побед, что его иногда сравнивали с великим Рагнаром. - Ты же спросил, зачем я это делаю, - девочка пожала плечами. Она уже не удивлялась ничему подобному. В семье все знали, что отец тот еще шутник, и он мог так решить подурачиться. Херлиф любил слышать смех своих домочадцев, его самого делало это немного счастливее. Ярл безумно любил свою семью, и только за одну слезинку любого из них, был готов сровнять целые государства с землей. Хотя из них никто никогда не плакал, у норманов это не принято даже на похоронах. Разве что дети плакали, когда совсем маленькие были. - Тебе показалось – он покачал головой и отвернулся, - Все равно выйдешь замуж за Харольда, - последнюю фразу Херлиф озвучивать не стал, чтобы не провоцировать вспыльчивую юную бестию на конфликт. Своего жениха Тори видела всего один раз, при знакомстве пару лет назад. Нельзя сказать, что он дурен собой или плохо сложен, нет совсем наоборот. Еще пара лет и Харольд будет мечтой всех девушек, даже не беря в учет его положение, но дочь Херлифа не испытывала к нему ничего. Только равнодушие. Пожалуй, девочка предпочла бы лучше с ним дружить, чем выйти за него, как и сам Харольд, но их семьи решили иначе. А спорить со своими отцами оба подростка не смели, хотя такое право у них было. - Этому не бывать! Я не выйду замуж! Я буду воительницей, как моя мать! – Тори вскочила на ноги, впервые повысив голос на отца. Она, наконец-то, решилась высказать свое мнение относительно собственного будущего, - Харольд тоже этого не хочет. Он мечтает о путешествиях за море, он уверен, на западе есть жизнь и несметные богатства!