Глава 58

Посланники плутали по всему востоку неделями напролет. За время своего путешествия компания увидела ужасные условия жизни местного населения. Подростки повсюду видели бедность и, главное, жители определенно были чем-то напуганы. На самом востоке солнце всходит рано. Из-за безграничных холмов только-только показались первые лучи небесного светилы, но в столице Поднебеснойуже кипела жизнь. Здесь она всегда начиналась рано. Особенно после восшествия в полноправную власть нового юного императора, который обложил население непомерными налогами и ввел жестокие законы. Помосты для казней за последние несколько месяцев не пустовали практически никогда. Раньше люди тоже роптали, когда правил регент малолетнего императора, но после его казни жители поняли, что жили не так уж и плохо. И в этом нет ничего удивительного, ведь юный император начал свое полноправное властвование с кровопролития. Лонгвей открыл глаза и пару минут, молча, смотрел в потолок. Его не касались, и никогда не коснутся людские хлопоты. Он был рожден не для этого. Едва начавший становиться мужчиной, мальчик крикнул что-то в сторону дверей в свои покои, и в комнату вошли слуги, коих у Лонгвея было бесчисленное множество. Они делали все за своего господина: умывали, одевали, причесывали. Сей факт никогда не беспокоил мальчугана. Он привык к этому, ведь с самого рождения его никогда не оставляли одного. Хотя даже этого количества прислуги не хватало, чтобы уследить за ним. Лонгвей всегда куда-нибудь забирался, с присущим ему детским любопытством исследовал каждый уголок дворца, но вот за его пределы он так и не смог ни разу выйти. И никто бы ему этого никогда не позволил. Он юный император. В его руках судьбы мира. Но это только картинка для простого люда. На деле же мальчик был обычной марионеткой в руках регента – его дяди Зиана. Поскольку старый Зиан оставался в тени, то для народа жадным, не справедливым и самовлюбленным правителем был Лонгвей. В глазах людей он поднимал налоги постоянно, издавал несправедливые законы, делающие крестьян бесправными, а богачей хозяевами жизни. Из-за такого положения дел были не удивительны, постоянно вспыхивающие в разных провинциях, восстания. Несколько раз восстания вспыхивали и в столице, и даже доходили до дворцовых стен. Но стража не позволила простому люду прорваться внутрь имперской резиденции. Окруженный с рождения политическими интригами, Лонгвей прекрасно понимал собственное положение с самого раннего своего детства. С момента гибели своих родителей. Как ему всегда говорили, их убили враги, но юный император всегда знал одну истину, что враги находятся очень бЛиссанко к нему. Ближе, чем друзья. Собственно, друзей у него и не было. В такой обстановке доверять кому-либо просто неразумно и опасно. Любой личный факт может быть использован против тебя самого. Кроме того, мальчик прекрасно понимал, что отправится вслед за родителями, как только у Зиана появится сын. А жена дяди как раз вынашивала ребенка. Лонгвей покинул свои покои и направился в тронный зал, чтобы поговорить со своим дядей. Сегодня в день своего тринадцатилетия он принял очень важное решение, исполнение которого не терпело отлагательств. Но об этом решении необходимо объявить, и никто не посмеет ему возразить. Его шелковое желтое ханьфу с вышитым на спине драконом шелестело при ходьбе, а рукава волочились по полу. Корона была великовата мальчику, поэтому всегда сползала ему немного на глаза. В королевских одеждах он выглядел немного несуразно и нелепо, но положение обязывало носить все это. Ведь это отличительные знаки имперской семьи. Буквально его права на трон, а вместе с тем и право на жизнь. Хотя родись он в обычной семье, его жизнь была бы намного проще и беззаботнее. По крайней мере у мальчика было бы право на счастливое детство. Император вошел в тронный зал без стука и застал, восседающего на его троне, мужчину в годах, облаченного так же в золотые одежды. Его можно было бы принять за императора, но не хватало короны. Мужчина с собранными в короткий высокий хвост волосами будто и не заметил, что находится в комнате не один, и продолжил что-то писать в книге, лежащей на столике перед троном. Сидящий был регентом Лонгвея – дядей Зианом. Это вызвало кривую усмешку на лице мальчика и гнев в его душе. Такую картину он вполне мог расценить за государственную измену, никто не смеет садиться на трон, кроме законного императора. Даже регент. И Зиан об этом тоже был отлично осведомлен. - Мне кажется, вы рано сели на это место, дядя, - спокойно, как и подобает истинному императору, проговорил мальчик и пошел к трону, намереваясь занять его. - Безусловно, ты прав, любимый племянник, - мужчина неохотно освободил трон и посмотрел на мальчишку. Мужчина презирал юного императора, как и его покойного отца. Ни брат, ни племянник по мнению Зиана не были достойны занимать трон. - С сегодняшнего дня я сам буду заниматься всеми государственными делами, - заявил Лонгвей, - Вы мне больше не нужны дядя. Эти слова могли бы прозвучать для мужчины как гром, но не вызвали у Зиана внутри ничего, кроме усмешки. Хотя внешне проявить подобные эмоции мужчина не посмел. Зиан давно был готов к подобному повороту событий, но решение Лонгвея пришло слишком рано. Это значит, что сейчас если он уступит, ему придется наблюдать, как какой-то сопляк рушит его империю. - Мой юный племянник, ты еще слишком неопытен, и я нужен тебе, - залебезил Зиан, не понимая, что нашло на этого мальчишку, ведь долгие годы его устраивало положение дел. Сейчас он не может лишиться власти. - Как же мне его набраться, если вы всеми силами не допускаете меня к этому? – он поправил корону, - Или вы просто выжидаете, когда Тинг родит вам наследника, чтобы убить меня? Лонгвей повысил голос. Он всегда догадывался, кто убил его родителей. Тот, кому это выгодно. Тот, кто безжалостно рвался к власти. И тот, у кого право на престол было, в случае смерти старшего наследника. Собственно, сам Лонгвей выжил случайно. Мама, когда услышала шум, приближающихся убийц, спрятала сына за стеной. Нашли его только на следующий день. С тех пор убийца не решался больше покушаться на жизнь императора, ведь это могло поднять восстание, а их хватало и без этого. Но в открытую без доказательств обвинять дядю в убийстве собственного отца юный император все равно не решался. - Как ты мог такое подумать? – он снисходительно посмотрел на племянника, пытаясь понять, знает ли тот что-то или нет. - Я, как император, приказываю тебе честно отвечать на мои вопросы! Ты планировал меня убить после рождения сына? - Да, - ответил Зиан и закрыл рот рукой. Он не понимал, почему правда, которую он не рассказал бы даже под пытками, вырвалась из его рта сейчас так просто. - Как же так? Мы ведь семья, как же родственные узы? Мы одной крови, - Лонгвей был удивлен, что дядя ему признался, и в голову закралась мысль, что это какая-то уловка. - Эти родственные узы не помешали мне убить старшего брата и его жену, - мужчина пытался понять, что происходит. Его язык будто говорил сам по себе без участия в речи самого Зиана. Лонгвея накрыли гнев и ярость. Столько лет эта змея вилась рядом, выжидая момент, чтобы ужалить. Он всегда подозревал дядю, но не было доказательств, и вот сейчас его признание. Мальчик и сам не понимал, почему регент так честен, но его это вполне устраивало. Разум императора затуманился, но вместе с тем он почему-то чувствовал, что Зиан полностью в его власти. - Стража! – закричал мальчик. В тронный зал вошли двое мужчин, - Немедленно приведите Тинг, жену регента Зиана! Регент занервничал и испугался. Он судорожно пытался понять, что задумал его племянник. Сейчас мужчина не узнавал императора. Куда делся тот непоседливый мальчишка? Откуда этот оскал, вместо милой детской улыбки? Несколько мучительных для мужчины минут они провели в молчании, прежде чем в тронный зал завели маленькую хрупкую женщину с круглым животом, в котором от волнения матери толкался ребенок. Стражники держали ее под руки с двух сторон. Тинг испугано оглядывалась по сторонам и не понимала, что происходит. - Итак, Зиан, давай проверим, убил бы ты меня через два месяца или нет, - Лонгвей протянул своему дяде императорский меч. Один из символов власти, - Вспори живот своей жене, и посмотрим, кого вы ждали. Женщина от страха заметалась в руках стражников. Зиан мысленно пытался сопротивляться, но его тело не слушалось своего хозяина. Регент не хотел этого делать, поэтому его движения были скованные больше похожие на рывки. Он сопротивлялся изо всех сил, на глазах выступили слезы, но тщетно. Мужчина смотрел на плачущую жену и приближался к ней. Одно быстрое движение и императорский меч вспорол живот беременной женщины. Платье Тинг побагровело и залилось кровью. Она что-то кричала из последних сил. В глазах читалось удивление, смешанное с болью. Женщина не могла поверить, что муж это сделал с ней и с их ребенком. На пол упало крохотное тельце младенца. Тинг истекала кровью, но пока еще находилась в сознании, которое стремительно покидало ее тело навсегда. Женщина из последних сил отчаянно пыталась прибЛиссаниться к собственному дитя, чтобы прижать к груди и попытаться спасти, но Логвей встал на ее пути, рассматривая плод. - Какой чудесный мальчик. Поруби его на части! – повысив голос, как в тумане приказал Лонгвей, - А затем прекрати страдания Тинг, разрубив ее напополам вдоль тела. Тело мужчины подчинилось воле императора, хоть Зиан и пытался сопротивляться остатками своего разума. Пол тронного зала был залит кровью, меч выпал из рук мужчины. Регент упал на колени и зарыдал. Это самое жестокое наказание за государственную измену и предательство, которое только можно было придумать. Зиан находился на грани сумасшествия. Все происходящие казалось страшным сном. Кошмаром, который только ему снится. Мужчина принялся себя щипать, в надежде проснуться, но ничего не помогало. Это был не сон, все происходило в реальности. Лонгвей подошел к своему регенту и поднял меч. - Зиан, регент императора, ты обвиняешься в государственной измене, убийстве законного императора и его супруги, а также в попытке государственного переворота. Свою вину ты признал, поэтому других доказательств не требуется. Властью, данной мне моей кровью и самими богами, я приговариваю тебя к смертной казни. Приговор приведу в исполнение немедленно, - продекламировал мальчик. Лонгвей чувствовал невероятную силу и уверенность, которых буквально вчера не было. Он был спокоен и холоден. Юный император делал то, что нужно было это. Убить предателя, или предатель убьет тебя. Такой принцип был при имперском дворе испокон веков. Юноша занес меч и отрубил своему дяде голову. Его императорский наряд был залит кровью. Лонгвей оглядел тронный зал безумным взглядом. - Скормить их останки свиньям и собакам, - приказал юный император стражникам, которые стояли безучастно во всем этом безумии, - Такая участь постигнет всех предателей! Вот так с пролитой крови членов имперской семьи и обретения неведомой могущественной силы начал свое правление Лонгвей. Он вышел из тронного зала на балкон в окровавленной одежде и, оперевшись на перила балкона, оглядел грозным взором свои владения. Больше он никому не позволит покушаться на то, что по праву принадлежит ему. И никто не сможет этого отнять. Он больше никогда и никого не станет бояться. Теперь он сам будет внушать страх врагам. С большим трудом путешественникам удалось найти место, где зов был очень явным, но вот попасть туда, видимо, будет не просто. Перед странниками предстал императорский дворец во всей красе, который, к тому же, очень сильно охраняется. Что, собственно говоря, естественно для дворца.