Краше прочих вышла моя невеста

Краше прочих вышла моя невеста, только в царском тереме стало тесно, все цепляла шкуру лягушки, волка, сокола, лисицы, стремилась вон, но стрелы проклятье ее держало — магии едва ли знакома жалость: коль клялась владельцу ее быть верной, оставайся верной, таков закон. Шкуры находил все, что прежде скрыла, оставлял бесхвостой ее, бескрылой. Плакалась по каждой из них, рыдала. А однажды, глядя в печной огонь, бросила к ногам человечью кожу, улыбнулась: жить с такой сможешь тоже? Уползла и скрылась в своих болотах, я ж стрелу дрожащей сломал рукой.