Часть 1

За грязным больничным окном наступал вечер. Неджи смог дотянуться до выключателя, и по палате разлился холодный белый свет, который, казалось не грел, а отбирал тепло у всего живого. Теперь происходящее снаружи его не касалось. Палата на двоих, в которой он был один. Тихо, или он просто не замечал никаких звуков снаружи, и мир то расширялся до границ, в виде тонких белых стен, то сжимался до его сознания. Вдруг за дверью послышались слишком бодрые, для такого места, шаги, и они приближались. — Я пришёл тебя проведать, — объявил Рок Ли, ставя на прикроватную тумбочку корзину, полную персиков. — Тен-Тен сказала, что больным принято приносить фрукты. — Спасибо, — холодно сказал Неджи Хьюга, не посмотрев на них. У него болело всё тело, и он не мог пошевелиться. Медсестра участливо сообщила, что он жив и должен радоваться хотя бы этому, и что через пару дней он может попробовать встать и самостоятельно доползти до туалета. Ли не знал, уйти ему или нет, и замер нерешительно, между Неджи и дверью. — Вроде бы, ты не рад меня видеть, но, с другой стороны, нехорошо оставлять тебя одного, — поделился он своими мыслями. — Тебя никто не держит, — сказал Неджи, с утра пребывающий в отвратительном настроении. Стула для посетителей или хотя бы широкого подоконника не было, и Ли плюхнулся на пол, не решаясь садиться на кровать рядом с однокомандником. — Больно? Неджи в спину прилетело сюрикенов десять, но зато он защитил их двоих — Ли и Тен-Тен — и выполнил миссию, и теперь мог себе позволить быть ещё более самоуверенным, чем обычно. — Нормально, — как и всякий герой-великомученик ответил он. — Гай-сенсей сказал, что мы будем ещё больше тренироваться! Энтузиазм с словах Ли отозвался в Неджи воспоминаниями о том, как после слишком сильных нагрузок ломило всё тело и он несколько часов лежал на земле, прежде чем смочь доползти до дома. — И чего ты здесь сидишь, а не тренируешься? — Вечер... И мы начнём, когда ты выздоровеешь. Нечестно, если у нас фора будет. Неджи захотел сказать, что ему плевать, будет у них фора или нет, но он сказал: — Бесит лежать здесь. — Понятное дело… Злость на свою беспомощность внезапно прошла и Неджи впервые повернул голову в сторону Ли. Он, на полу, согнулся в странную, напоминающую буддийскую, позу и стал похож на зелёную черепашку. Его чёрные волосы почему-то отражали свет, а ещё по палате неумолимо разлетался запах персиков. Странное дело — Ли. С обычные дни Неджи мало с ним общался. Обычные дни: изнуряющие тренировки или миссии. Перекинуться парой слов — и страдать, то есть совершенствоваться, дальше. Он раздражал скорее: излишним шумом и прямотой. Но если что-то случалось, он был рядом, становясь внезапно близким. — Ли, — позвал Неджи. — А? — Сделаешь кое-что? Он вскочил прыжком, и идиотски вытянулся в прямую зелёную струну. — Что прикажете, сэмпай? Главным на миссиях Неджи назначали только два раза, да и миссии те были смехотворные, но он не стал возражать. — А ты сможешь сделать тихо? — Да, сэмпай! — Без шуток? — Я сделаю, — серьёзно пообещал он. — Ты знаешь, где мой отец похоронен? Ли ничуть не смутился вопросом и подошёл к ответу так же обстоятельно, как ко всему всегда подходил. — Примерно. Давно там не был, но я найду, если понадобится. На общем кладбище, там, где все Хьюги. На отдельно огороженной серым забором территории, да? Там справа — главная ветвь, а слева — побочная. — Да… Найди его и скажи, что я в больнице, и поэтому не смогу прийти. Понял? — Неджи, — осторожно, — ты веришь, что мёртвые слышат? — Я не знаю. Затаённая боль, которую он раньше никогда не показывал: — Сегодня был бы его день рождения. — Я скажу. — Сегодня, понял? Сегодня ещё часа три-четыре продлится. — Хорошо. Я успею, Недж, не переживай. Хорошо, что он такой. Не задающий лишних вопросов — и почему-то преданный. За серой оградой — всё думал Неджи. Будто побочная ветвь недостаточно терпит при жизни, чтобы и мёртвыми лежать отдельно от остальных. Будто им недостаточно унижения внутри клана, чтобы посторонние, как Ли, знали... — А я не знаю, кто мои родители. В этом есть плюсы, — улыбнулся Ли. — Ещё я, кстати, не знаю, ты персики любишь? — Нет. Они неплохи на вкус, но эти ворсинки… Противно. Как гусениц есть. Ли поморщился. Он не понял, почему вкусные персики напоминают Неджи гусениц, но решил это запомнить. — Я кому-нибудь отдам. Тут полно людей, к которым никто не приходит. Ты не обидишься? Неджи отрицательно покачал головой. Обижаться на людей за доброту было бы поступком крайне низким. — А что ты любишь? — Рыбу. Жареную. Политую лимонным соком. С картошкой. И сырным соусом. Неджи говорил про еду, а думал о том, что сам он принадлежит побочной ветви, и должен быть таким, как скажут, а этот Ли никому не принадлежит. — Ну, такое я не принесу. И ты должен выздороветь за неделю! — Я постараюсь. Ли посмотрел на него, долго, и сказал наконец: — До завтра, — и исчез вместе с корзиной. Неджи мог быть спокоен. Этот сказал — сделает. Зашла медсестра, выключила свет и проворчала, что он впустую тратит электричество, и вообще надо спать. Неджи не спалось. Он пытался угадать, сколько времени, и наступило уже двенадцать часов или нет. Где-то там сейчас Рок Ли ищет на кладбище могилу его отца. Там холодно и наверняка мокро. Трава там — высокая и мокрая. И темно. Когда он сам ходил на кладбище, в любую погоду и время суток, это было просто и естественно, а вдали оно представлялось жутким. Пружины больничной койки впивались в спину, а Неджи подумал, что может, не стоило посылать Ли туда. Дух отца или есть, или нет. Он или там, или где-то ещё. Но не расстроился бы отец в самом деле, если бы он просто не пришёл? А Ли он всё равно был благодарен. Хотя бы за то, что воспоминания о нём — тёплые.