Часть 2

Я проворочалась полночи, вспоминая все события сегодняшнего дня. Нет, я, конечно, догадывалась, что этот день будет насыщенным и не простым. Но всё-таки не до такой же степени. Сомневаюсь, что у кого-то ещё была такая странная помолвка, как у меня. Больше всего меня поражала странная реакция на незнакомца. Я ведь должна была испытывать страх и отвращение. Но нет - мое тело реагировало на эти прикосновения совершенно ненормально. Мысли о незнакомце не оставляли меня. Кто он? Какой он? Высокий, намного выше меня. И он наверняка молод. Не знаю, почему я так решила. Его руки, голос... да, он определенно молод! Едва я вспомнила о его бесстыжих прикосновениях, тело снова пронзила та самая дрожь. И все таки измученная этим бесконечным днем яя вскоре забылась тревожным сном. Утром в колледж я пришла совершенно разбитой, дежурно улыбалась, выслушивая поздравления и пожелания от тех приятельниц, которых не было на вчерашней помолвке, и ловила на себе обеспокоенные взгляды тех, кто там был. Ну разумеется, в конце все поняли, что мой жених нетрезв. А нетрезвый не слишком симпатичен. Но другое чувство стыда терзало меня куда больше. То, что случилось в парке, то, о чем не знает ни одна живая душа. И то, что сейчас, при свете дня, кажется мне совершенно невозможным. - Уйди с дороги, принцесса, - раздался резкий голос и тут же меня сильно толкнули в плечо. - Идиот, - прошипела я, потирая плечо, но идиот уже умчался в неизвестном направлении, являя мне исключительно свои широкие плечи, обтянутые кожаной курткой. Мин Юнги - парень, которого не исключают только потому, что его папаша заседает в городском совете и оказывает универу какое-то там финансирование. Внешне все выглядит вполне прилично, но на самом деле совершенно ясно: этого отморозка совершенно не интересует учеба. Зато очень интересуют мотоциклы, а ещё какая-то там группа, в которой он тренькает на гитаре и что-то там поет. Божественно поет, как утверждают толпы влюбленных в него первокурсниц. Мы никогда не были знакомы близко, мы из разных кругов. Параллельные миры, которые не пересекались и никогда не пересекутся. "Уйди с дороги, принцесса". Я остановилась как вкопанная. Я уже слышала эти интонации и почти те же слова вчера ночью в парке. Черт побери, это был он? Что он вообще там делал? И слова, которые незнакомец бросил на прощание: "ещё увидимся". Что это значит? Он собирается меня шантажировать? Что вообще он задумал? В первые мгновения мне хотелось исчезнуть, забыть, не думать об этом. Но я задавила панику. Нет, запугать меня - это и есть его тактика. Сидеть и ждать, пока он нанесет удар, это уж точно не в моем характере. Позволить ему дождаться, пока я дозрею? О, только не это. - Этот Мин - настоящий придурок, не обращай внимания, - раздался голос у меня за спиной. Лиса - моя одногруппница из числа тех, кто не был приглашен на помолвку. Мы никогда не были слишком дружны. - Зато поет божественно. Да? – спросила я рассеянно. Сейчас мне меньше всего хотелось слушать комплименты его вокальным данным. – Ни разу не слышала… – Он сегодня выступает в клубе, – она назвала заведение среднего пошиба. – Он вообще часто там выступает теперь. Видимо, папочка урезал финансирование, – ехидно проговорила Лиса. Идея, которая мне пришла в голову, была сумасшедшей, но я уже понимала, что не откажусь от нее. Я пойду в этот клуб! А что, там наверняка творится настоящий бардак, так что я легко затеряюсь в толпе посетителей. Мне нужно к нему присмотреться, прежде чем я скажу, прежде чем я спрошу… Боже, неужели я и вправду собираюсь с ним поговорить? Одна мысль о том, что этот человек знает теперь мою постыдную тайну, приводила меня в ужас.  – Суён, ты не берешь трубку! Я заехал за тобой утром, но тебя уже не было, – рядом стоял Чимин. Он выглядел непривычно растерянным и подавленным. – Послушай, я насчет вчерашнего. Ты прости меня, я немного перебрал. Давай вечером куда-нибудь сходим, и я все исправлю. Чим осторожно приобнял меня и прижал к себе почти нерешительно, словно спрашивая разрешения. И краем глаза я увидела, как на мордашках первокурсниц появилось умиленно-мечтательное выражение. Ах, мы же идеальная пара. А Чимин – просто мечта. Стоп. Он и есть мечта. Мечта многих. И мой жених. Мы теперь не просто парочка, мы – самые близкие друг другу люди. И я не должна думать о нем так – пренебрежительно. – Давай в другой раз, – я постаралась высвободиться из его объятий не слишком резко, так, чтобы не нарушить это идеальное представление. – Я все еще чувствую себя уставшей и хочу выспаться. Он, кажется, выдохнул с облегчением. Ну да, занятая мыслями о Мине, я совсем забыла, что злиться нужно еще и на Чимина, который вел себя более чем неприлично… Впрочем, куда менее неприлично, чем я. Эта мысль была предательски стыдной. И я с ужасом поняла, что даже сейчас вспоминаю то, что случилось в парке, с каким-то непривычно сладострастным чувством. – Конечно-конечно, отдохни, – заговорил Чимин быстро и торопливо. – Тем более что сейчас и я тоже занят учебой. В пятницу тестирование. А вот на уикенд мы можем куда-нибудь съездить. Я бросила на него настороженный взгляд. Он что, все еще рассчитывает вернуться к вчерашнему? – С родителями, – добавил он, – с твоими и моими. Твои же вернутся к концу недели.  Да, наверное, – безо всякого энтузиазма проговорила я. *** Трудно собраться на рок-концерт и не выглядеть там белой вороной, если в твоем шкафу есть лишь строгие костюмы и вечерние платья для благотворительных вечеров. Ну и кое-что спортивное для занятий. Ничего из этого не подходило. Впрочем, это точно не проблема. Я забила в строку поиска «в чем пойти на рок-концерт», а уже через час курьер привез заказанную одежду. Стоила она копейки, так что сразу после концерта спокойно могу ее выбросить и избежать вопросов родителей: что это за странные вещи у нас в доме. Да не такие уж они и странные. Черные джинсы с заклепками, черный же гольф и короткая куртка. Я посмотрелась в зеркало, получилось как-то чересчур вызывающе, слишком уж нахально черная кожа обтягивала грудь. Впрочем, вряд ли кто-то вообще обратит на меня внимание. Теперь я наверняка сольюсь с толпой… *** Как только я вошла в клуб, на меня обрушился грохот музыки, темнота, яркие вспышки и целая толпа одетая почти так же, как и я! Очешуенный способ выделиться у этих ребят. Даже в университете народ выглядит все-таки разным. Я взглянула на сцену. Юнги там не было. Пела невысокая девочка с густо прорисованными кляксами вокруг глаз. Она отчаянно кричала в микрофон что-то о жестокости мира, о том, что ее никто не понимает, а потому неплохо бы умереть. Странно, но сейчас я была с ней почти согласна, хотя с трудом разбирала слова в реве музыки. Следующая песня была про любовь – наверное про любовь. Я смогла разобрать только «Ебаный ублюдок, ты разбил мне сердце». Наверняка про любовь. Девица закончила под рев толпы, и музыканты стали уходить со сцены. Это что же, я опоздала? Да нет. Всего десять вечера – веселье должно только начинаться. На сцену выскочил патлатый паренек и радостно сообщил, что сейчас все увидят того, кого только и мечтали увидеть. Его слова потонули в еще более восторженном реве, а на сцену, как чертики из табакерки, стали выпрыгивать точно такие же одинаковые кожаные парнишки. Но тут публика пришла просто в неистовство. Я взглянула на сцену. Что ж, этого я и ожидала – Юнги. В кожаных штанах и в кожаной же куртке на голое тело. Уши заложило от девичьего визга, и я с неудовольствием подумала, что и сама готова завизжать вместе с этой толпой малолеток. Куртка очень мало что скрывала. Да он, кажется, к этому и не стремился – наоборот, с удовольствием выставлял на всеобщее обозрение отлично проработанные кубики и мышцы груди. Я сначала смутилась, а потом поймала себя на том, что бесстыже пялюсь на все то же самое, к чему сейчас прикованы все взгляды. А потом он запел, и я застыла. Сильный голос с хрипотцой… нет, конечно, слыхала я голоса и получше. Регулярные Вылазки в оперу считаются в нашем кругу такими же обязательными, как и походы к дантисту. Но здесь было что-то особенное. Он завораживал. Вся эта музыка – уж точно не мое, но я с удивлением обнаруживала, что бесконечно могу слушать, словно то, что он пел, минуя уши и барабанные перепонки, западало сразу в душу. Песни сменялись одна другой, он выкладывался по полной, волосы взмокли, а безупречный торс блестел от влаги. Я не знаю, сколько я так простояла, но из оцепенения вышла только тогда, когда Юнги уже спел на бис и сказал, чтобы ребятки не грустили – через несколько дней они снова увидят его на этой сцене. Он ушел, а патлатый паренек предложил всем продолжать веселиться, и из динамиков снова хлынула музыка, но теперь уже другая. Публика приветствовала диджея, а я стала выбираться. Я ведь пришла сюда не для того, чтобы слушать его песни, мне нужно было поговорить. И я отчетливо понимала, что если не сделаю этого сейчас, потом уже точно не решусь, а этот разговор был нужен в первую очередь мне. Струшу – и так и буду в ужасе ждать, пытаясь догадаться, что же он задумал. Я подошла к охраннику и напрямую спросила: – Мне нужно поговорить с Юнги. С Мин Юнги. Где тут его гримерка, ну или что-то в этом роде? Охранник смерил меня взглядом. – Господин Мин не разрешает пускать к себе поклонниц. Черт. Вот облом. И почему я решила, что поговорить с ним здесь – это хорошая идея? – Впрочем, – снова заговорил он,  – на таких красоток как ты это правило не распространяется. Пойдем, я проведу. Громила тихонько постучал и приоткрыл дверь. В гримерке было задымлено, и пахло вовсе не сигаретами… но, кажется, охранника это вовсе не смутило. – Юнги, к тебе гости, – подмигнул он, как-то уж очень сально, и я снова прокляла ту минуту, когда мне пришла в голову мысль поговорить с ним здесь. Нашла бы завтра в универе. Впрочем, там велик риск, что нас увидят вместе, а это мне совсем ни к чему. Юнги был здесь, практически в том же виде, в котором выступал, только теперь он сбросил куртку. Увидев меня, он как-то сразу переменился в лице. Если у меня и оставались сомнения в том, что прошлой ночью в парке был именно он, то теперь они развеялись. – Ребята, сходите погуляйте, у меня тут, оказывается, очень важная встреча. Парни из его группы, похохатывая и окидывая меня оценивающими взглядами, стали подниматься с мест и вереницей потянулись к двери. Когда мы остались наедине, Юнги спросил с усмешкой: – Ну что, принцесса, решила приобщиться к культуре низших слоев общества? – Нет! – твердо сказала я. Если он хочет продолжать играть в свои игры, то у него не получится. – Я знаю, что вчера в парке это был ты, – выпалила сразу, чтобы не тянуть кота за хвост и не устраивать долгих словесных баталий. – В парке? – его ухмылка лучше всего сказала мне о том, что я была права. – Послушай, не надо этих игр. Какого черта ты там делал? Это за городом, ты точно не мог зарулить туда случайно, возвращаясь с вечеринки в кампусе. Зачем ты туда явился, что тебе от меня нужно, что ты задумал? – я не смогла оставаться спокойной, злилась и заводилась с каждым словом. Ухмылка медленно сползла с его лица. – Я… – он приблизился так стремительно, что я отшатнулась, – А ты, принцесса? Какого черта оказалась в том парке, одна? А еще – он наклонился ко мне так близко, что я чувствовала его дыхание у себя на щеке. – что же ты так млела в моих объятиях, в двух шагах от своего женишка, в день своей помолвки? Волна стыда и возмущения затопила меня. Боже, какая я идиотка! Мне точно не следовало приходить сюда. Я развернулась и ухватилась за ручку двери. И разговаривать с ним так я просто не могу! Если он собирается меня шантажировать, ну и черт с ним. Да вообще, пусть все катится к чертям, лишь бы не стоять сейчас вот так перед ним и не выслушивать горькую и обидную… правду. Я дернула дверь раз, другой, но она не поддалась. Он что, запер меня? Да нет, какая чушь, он бы не успел. Он даже не подходил к двери. Наверняка она просто заела. Потому что сделана в прошлом веке, как и все в этом чертовом низкопробном клубе. Я дернула еще раз, и тут же оказалась прижата к стене. Юнги навис надо мной. – Пусти! – зло выплюнула я. – И не подумаю. Ты ведь сама пришла. За этим? – резким движением он задрал вверх мой свитер, обнажив грудь в черном, почти прозрачном бюстгальтере. Его взгляд потемнел, а рука, будто привычно, скользнула внутрь. Жаркие пальцы огладили кожу, ставшую вдруг болезненно чувствительной, легонько сжали сосок, и колкие искры рассыпались по всему телу. Я едва удержалась, чтобы не застонать, и с ужасом поняла, что он прав. Я, черт возьми, пришла именно за этим. Но сейчас это было не важно. Все то, что случилось вчера в парке, повторилось. Непонятная, невыносимая слабость. Удушливая волна, которая заставляет сбиваться дыхание. Сама того не желая, я слегка подалась вперед и этим словно заставила его отпустить тормоза. Теперь уже обе его руки ласкали и терзали мою грудь. Шеи коснулось горячее дыхание, а потом – жаркие губы стали прокладывать дорожку поцелуев. – Принцесса, – тихий шепот, в котором мне хочется раствориться, забыть о том, где я, кто я, лишь вслушиваться в его дыхание, впитывать каждое касание, терпкий запах… не встречая сопротивления, он словно совсем обезумел. Я почти не уловила, когда на пол полетела моя куртка, а вслед за ней и майка. Резким движением он стянул бретели бюстгальтера вниз, и моя грудь, колыхнувшись, ринулась на свободу. Он прижал меня к себе, и я тихо ахнула. Было что-то сумасшедше приятное в этом. Прижиматься к нему всем телом, каждой клеточкой чувствовать его жар и напряжение. Сильная рука легла на мой затылок, запуталась в волосах. Хриплый шепот, слов я не могу разобрать, да этого и не нужно. И наконец – его губы на моих губах, и поцелуй – глубокий, настойчивый, такой, что я уже едва стою на ногах. Да, наверное, и не стою. Я бы упала, если бы он не прижимал меня к себе так крепко. Мои пальцы словно сами собой, без всякого моего участия скользят по влажной коже, поглаживая, лаская и изучая. И резкая, словно чужая и не моя мысль: да что, черт возьми, я делаю? Я помолвлена, я обещала принадлежатьдругому, и то, что происходит сейчас – этого не может быть со мной, этого вообще не может быть. – Пусти! – я резко его оттолкнула. Стала судорожно натягивать бюстгальтер, опустилась, нашаривая майку, куртку. – Ну что ты, принцесса? Я не сделаю ничего такого, что ты не позволишь. Останься. Он попытался меня поднять, развернуть к себе, заглянуть в глаза. А я усиленно отвожу взгляд, лишь бы не встречаться с этими темными омутами, потому что понимаю: встречусь – и пропала. Я пропала, вся моя жизнь, упорядоченная и расписанная на много лет вперед. От этой мысли к горлу подкатил ком и в глазах противно защипало. Вот только не хватало сейчас разреветься. Впрочем… я посмотрела ему в глаза прямо. Чувствуя, как слезы уже текут по щекам и ничего не пытаясь с этим сделать. – Юнги отпусти меня, пожалуйста, – еле слышно прошептала я. Его взгляд сделался жестким. – О, прости, принцесса, я тебе не подхожу? Он выпустил меня из рук, поднял с пола майку – я, кажется, снова ее уронила, – и со злостью швырнул ее мне. – Убирайся. Вали к своему жениху, да хоть бы и ко всем чертям собачьим, и не попадайся мне на глаза. Поняла? Путаясь, дрожащими руками я натянула на себя майку, накинула куртку и снова рванула дверь. На этот раз она поддалась сразу, и я вылетела вон.