Часть 1

В дождливую ночь, под стук капель, падающих на крышу старого заброшенного склада, Микеланджело сидел в темноте, погружённый в воспоминания. В его руках был потрёпанный комикс — один из немногих, которые они когда-то читали вместе с братьями, смеясь над героями и мечтая о приключениях, как если бы они были обычными подростками. Эти страницы стали ему как семейная реликвия, хранящая призраки прошлого, когда жизнь казалась бесконечно светлой и полной смеха. Всё изменилось в тот вечер, который начался, как и тысячи других. Лео, Раф и Дон ушли на очередную миссию, отправившись на разведку в пустые туннели, пытаясь выяснить источник странных сигналов, которые засекли недавно. Крэнги вновь проявили активность, и было важно понять, что они задумали. Микки остался на базе, как обычно, готовя еду и продумывая шутки для возвращения братьев. Он привык быть тем, кто поддерживает их дух и создаёт ощущение дома. Но когда за окном начало темнеть, а братья всё не возвращались, лёгкая тревога стала расти внутри него. Часы шли. Ночь наступила, но их не было. Он пытался себя успокоить, объясняя себе, что они просто задержались. Он знал, что Лео всегда всё продумывал, а Раф был слишком упрям, чтобы позволить чему-то угрожать семье. Он не верил, что с ними могло случиться что-то серьёзное. Но чем дольше он ждал, тем сильнее становилось чувство пустоты и страха, которое медленно подкрадывалось к его сердцу. Когда рассвет наступил, Микеланджело больше не мог сидеть сложа руки. Он взял свои нунчаки, надел оранжевую маску и отправился в ту сторону, где в последний раз засекли их след. Туннели встретили его тишиной, которая резала слух. Микки шёл вперёд, словно в тумане, прислушиваясь к каждому звуку, надеясь услышать знакомый голос или шум боя, который бы свидетельствовал о том, что братья всё ещё там, борются. Но впереди его ждал лишь след разрушения и обломки прошлого. Осколки их жизни были разбросаны по туннелю: он нашёл меч Лео, сломанный и покрытый царапинами. Рядом лежала саи Рафа, обожжённая и покрытая трещинами, словно её пытались уничтожить, но она всё ещё хранила дух своего владельца. И, наконец, он увидел повязку Дона, заботливо обмотанную вокруг старой трубы, как немой свидетель того, что их больше нет. Прошли месяцы, но Микеланджело продолжал возвращаться к тому месту, как будто оно было последней связью с его братьями. Он бродил по этим туннелям, вспоминая моменты, когда они вместе сражались, смеялись и просто жили. Микеланджело всё ещё слышал их голоса в голове: советы Лео, язвительные комментарии Рафа и объяснения Дона, который терпеливо разжёвывал даже самые сложные вещи, чтобы Микки мог их понять. Он начал записывать воспоминания, боясь, что со временем всё может исчезнуть из его памяти, как утренний туман. На стенах убежища он рисовал сцены из их жизни: как Лео учил его концентрации, как Раф однажды спас его в бою, как Дон сделал для него персональные нунчаки. Каждый штрих и каждая линия на этих рисунках напоминали ему, как он их любил и как много они значили для него. Иногда он готовил завтраки на четверых, расставляя тарелки и ожидая, что они вот-вот войдут в комнату с усталыми, но счастливыми лицами. Микки всё ещё чувствовал запах их любимых блюд и слышал их голоса за спиной, будто это было реальностью, а не очередным воспоминанием. Но стоило ему обернуться, как он снова оставался один, и эта пустота внутри становилась всё глубже. В один из таких дней, когда он уже был на грани того, чтобы всё оставить и уйти далеко из города, он нашёл письмо, оставленное Донателло. В нём были слова, которые вернули его к жизни: «Ты — сердце нашей команды, Микки. Никогда не теряй этого света внутри, каким бы тёмным ни стал мир вокруг». Дон знал, что Микки может потеряться в этой тьме, и пытался напомнить ему, что его свет всегда нужен миру, даже если кажется, что его некому больше согревать. С этого дня Микки принял решение. Он стал ходить по старым туннелям и другим районам города, помогая всем, кто нуждался в защите. Он делал это ради них, пытаясь почтить их память, наполняя мир той теплотой, которую они ему оставили. Он знал, что каждый его шаг был наполнен памятью о братьях, что каждый вдох и удар сердца были как их голоса, поддерживающие его из прошлого.