Глава четвёртая. "Мы ещё встретимся, Золотко."

- Твое проклятие. - сказала я уже второй раз за эту ночь. - А ты? - Это же ты? Ты была на заброшенной трассе? - спросил этот... муж.. точно! Это он был там.. ночью на трассе. Тот индюк который помешал мне кататься. - Я, а ты что тут делаешь? - спросила я. - Как и ты, пришёл её убить! Но убью не только эту старую, но и тебя. - сказал индюк. Теперь только так буду его называть, а то голос у него какой-то надменный. Ищ, че захотел индюк, убить меня! Это я его убью! Я, изловчившись, вывернусь от его хватки, и тоже достала пистолет, спрятаный за поясом. И тоже приставила к его виску свое оружие. - Да, что ты... ты из "Aiutanti del diavolo"! Конечно... как я сразу не догадалась?! - ошарашенным голос спросила я. - Бинго, именно! А ты из "Angeli dall'inferno"! - весело сказал этот индюк! Весело ему! Я его сейчас убью! - Ты меня убить взглядом собралась? - А ты меня весельем! Опусти пистолет, а то башку прострелю к чертям! - я сильнее вдавила пистолет в висок. - Ты из "Angeli dall'inferno ", а вас всех нужно расстрелять так, что сама опусти! - серьёзно проговорил парень. - Ты из "Aiutanti del diavolo", а вас всех нужно расстрелять! - передразнила я его. - Мы честная мафия! А вас давно пор к стенку поставить под расстрел. - заявил этот индюк. На стенку чего? Он совсем охренел? Тут я поняла что смотрю не в его глаза, а на свой пистолет. Вот это промах! Я подняла на него взгляд и... ахренела! У него гетерохрамия! Один глаз серый, другой зелёный! Одни из самых редких глаз, кстати! Парень сразил своим необычным взглядом: один его глаз был серым, словно дымка на горизонте, а другой — зелёным, как яркая весенняя листвa. Эта контрастная комбинация добавляла ему загадочности, словно каждый взгляд мог раскрыть невероятные истории и тайны. Его волосы кудрявились, создавая эффект легкой небрежности, а черный капюшон на плечах подчеркивал его загадочный облик. Лицо, слегка угловатое, с высокими скулами, излучало уверенность, а прищуренные глаза привлекали внимание своей проницательностью. Кажется, в этих глазах живет что-то особенное — смесь силы и уязвимости, позволяющая ему легко распознавать чувства других. На пальцах — несколько колец, добавляющих эксцентричности и подчеркивающих его индивидуальность. В таком облике он выглядел как молодой человек, который знает, чего хочет, и не боится идти к своей цели, несмотря на все преграды. Как он одет я не вижу. - Честная мафия? - повторила я с насмешкой. - Это что, новый способ оправдать свои грязные дела? Ты думаешь, если ты так скажешь, то это сделает вас благороднее? - Лучше мы с честью делаем свою работу, чем вы, - парировал он, не отводя взгляда. - Хотя, учитывая, с кем ты шляешься, — дорогого стоит! Я почувствовала, как нарастающее раздражение толкает меня на край. - Ты действительно думаешь, что твои слова что-то значат? - сказала я, сжимая пистолет еще крепче. - Все ваши разговоры о "чести" и "достоинстве" глупы! Мы оба знаем, для чего пришли! - Убивать друг друга? - он усмехнулся. - Вот это истинная честность! - Замечаю, что ты неплохо обладаешь сарказмом, - ответила я, не отнимая пистолет. - Но давай не будем вести беседу на тему, кто здесь кем будет. Я вижу цель, и ты — моя следующая жертва! - Если не убью я тебя, то тогда точно ты меня, - он захохотал, заставив мои нервы натянуться еще больше. - Слушай, что скажешь, можем просто решить этот вопрос по мирному – выпить чашечку кофе и поговорить о разнице между нашими "честными" организациями. -Ахаххахаха, мне отец про тебя рассказывал, ты ведь племянник Джоша Харриса, ты главный убийца! Ты не станишь " решить вопрос мирно", да и у меня нет времени на твои глупости! – прорычала я, наклонившись ближе. - Я здесь не для обсуждения! - И я тоже! - крикнул он, пытаясь вырваться из той хватки, которая его сжала. - Хочешь убить меня за свою бредовую идею о "чести"? - И ты не понимаешь, что умирая, просто сделаешь мне одолжение! - я ощутила, как адреналин побежал по венам. - Просто признайся, что ты не способен на большее! Убить, если повезет – вот и вся твоя реальность! - А ты? Что ты из этого поживешь? Зачем убивать людей, которые не должны были бы быть твоими врагами? – с вызовом он смотрел мне в глаза. – Мы же как солдаты на войне, которая не ведется с нашими собственными ценностями! - А ты знаешь, кто здесь ведет эту войну? – теперь уже я криком отвечала ему. - Не позволяй своим бредовым идеям о "чести" затмить здравый смысл. Жертвы – они всегда жертвы, и мы обе стороны действуем так, как можем, чтобы выжить! - Да, пошла ты к черту! Чтобы и ты, и твой папаша со всей шайкой сдохли! И тебе я в этом помогу! - взорвался этот индюк. Да как он только смеет? Нет, я конечно понимаю, что у нас там война между мафиями и так далее. Но все равно обидно! - Тебе того же! - просто сказал я и дернувшись, мы одновременно нажали на курок. Но из-за того, что мы оба дернулись, я попала ему в ногу, а он мне в плечо! Епт твою мать! Как больно! Резко плечо пронзило резкой болью. Кровь, хлынувшая из раны, горячими каплями стекает по коже, оставляя за собой мокрые следы. Ощущение боли становится настолько острым, что на мгновение теряется способность думать. Плечо словно горит огнем, и внутренний крик: «Почему это происходит?». Вокруг сплошное смятение, глаза ищут ответов, но они теряются в хаосе. Каждая пульсация сопровождается новой волной боли, и, казалось бы, целый мир разрушается вокруг. В груди сжимается комок страха и отчаяния. Язык предательства и злобы, который только что шевелился в голове, становится невыносимым в этом физическом состоянии. Все предыдущие споры и ненависть теряют смысл; сейчас только боль способна говорить. Сильное чувство уязвимости охватывает все тело. Внутренний диалог переключается на вопрос: «Сможешь ли ты выжить?». И в тот момент, когда адреналин начинает бушевать в венах, приходит и ясность. Нужно действовать, нужно выжить, нужно не сдаться. Боль — это лишь временное состояние, и в нем есть место для силы и борьбы. Тишина воцаряется в голове на мгновение, и откуда-то из глубины души появляется уверенность: «Я не позволю этому закончить меня». Индюк сдавлено рычит, хватаясь за ногу. Но это не самое страшное, самое страшное то, что из-за двери послышались шаги. Жесть, у меня сейчас рука к чертям отвалится, а тут и Дженнифер сюда идёт. А кто кроме неё? Мы с Индюком как по команде спрятались за шторкой. В комнату правда зашла Дженнифер Байден. Она быстро осматривала комнату, будто искала что-то важное, и время от времени останавливалась, прислушиваясь к звукам вокруг. Каждый шорох резал слух, как последние капли дождя на крыше в безветренный день. Я затаила дыхание, стараясь не издавать ни звука, в то время как невольно крепко прижимаюсь к Индюку. Шторка не большая, ла и мне страшно. — Где же ты, черт возьми? — пробормотала она, пробираясь вдоль полок. Индюк зашипел от боли, и я пихнула его в бок, чтобы он не сделал резких движений. Если нас поймают, это будет конец. М-да, весело! Дженнифер остановилась, словно почувствовала, что кто-то другой в комнате. Я покосилась на Индюка - он сжал зубы, но ярость в его глазах говорила о готовности бороться до последнего. Индюк попытался высунуть пистолет, но я схватила его за руку. Мы не знали, что на уме у Дженнифер, и с таким уровнем напряжения любое движение могло привести к концу. Тут я посмотрела вниз, и увидела такое... на полу была лужа крови. Жуть. У Индюка из ноги, у меня из плеча. Кровь такла без передышки. Я почувствовала как закружилась голова из-за потери крови. На фоне ужасной картины, которая разворачивалась у меня на глазах, мой разум метался между паникой и холодным страхом. Я заставила себя сосредоточиться, понимая, что сейчас нам нужна ясность и быстрое решение. Если Дженнифер заметит нас, всё закончится, и я не могу позволить этому случиться. — Ты что, с ума сошел? — прошептала я Индюку, стараясь, чтобы мой голос не выдал нашего присутствия. — Убери пистолет, она увидит! Он несколько мгновений медлил, потом, сжав зубы от боли, аккуратно вернул оружие обратно под куртку. Я почувствовала, как его рука дрожит от напряжения и страха, но надеялась, что он не выдавит себя. Дженнифер продолжала поиски, её темные волосы сверкали в свете лампы, а платье прилегало так близко к телу, что казалось, будто оно сливалось с окружающей обстановкой. Я удерживала дыхание, когда она остановилась почти напротив нашей укрытия и прислушалась. — Кто-то здесь есть, я это чувствую, — произнесла она, её голос дрожал от гнева и напряжения. Индюк стиснул кулаки, а я попыталась успокоить своё сердце, которое стучало так, будто вот-вот выскочит из груди. Я была уверена, что она нас услышала. Проклятие! Лужа крови на полу уже выдавала нашу тайну. — Значит, ты всё-таки пришла за этой простотой, — прорычал Индюк, его голос был полон ненависти. Дженнифер резко обернулась в нашу сторону, её глаза заблестели злым светом. Я потянула Индюка за собой, потянула его подальше к стене, чтобы скрыться от её взгляда. — Ты не сможешь сбежать, — произнесла она, её голос стал зловещим. — Я найду вас. Вы не оставили мне выбора. Я могла видеть, как её руки медленно начинают подниматься, готовясь к действию. Мы не могли позволить себе вторую ошибку. — Теперь всё на кону, — прошептала я, сквозь зубы проговорив Индюку. — Придётся действовать. Мы оба понимали: необходимо использовать шанс, пока она не расправилась с нами. В глубине души, страх крепчал, но в то же время ощущалась странная решимость. Я знала, что сейчас или никогда. — На счёт три, — произнесла я, зная, что у нас есть только один шанс. — Раз, два... три! Мы выскочили из-за шторки одновременно, мои руки крепко держали в себе боль, но на этот раз ощущалась другая энергия. Я бросилась на Дженнифер, в то время как Индюк успел вскочить на ноги. Но Дженнифер была готова. Она ловко увернулась, и её пистолет тут же направился в нашу сторону. Удар! Пулю послала в воздух, и мне на мгновение показалось, что время замедлилось. Я услышала громкий звук, похожий на разрыв, и вдруг меня откинуло к стене. Боль вновь пронзила плечо, но на этот раз это уже не имело значения. Я подняла взгляд: Индюк сжимал Дженнифер за руки, пытаясь вырвать у неё пистолет. Они боролись, и в этом схватке было что-то дикое, безумное. — Убери руки! — закричала она, но в её голосе уже звучал страх. Я не могла оставаться в стороне. Я должна была взять ситуацию в свои руки, и, осознавая свою уязвимость, кинулась вперед, чтобы помочь. Битва продолжалась, и мрачные тени разгорался в комнате с каждым минутой. Слышали ли они звуки борьбы, звуки пуль и шорохи моих шагов? Внезапно мне пришла в голову мысль: а что, если за дверью кто-то еще? Нужно решить, кто на чьей стороне, и в возникающем хаосе это пусть станет нашим последним шансом. Мы могли вместе объединиться против общего врага или остаться предателями друг против друга, и каждый шаг мог стать решающим. Я чувствовала, как каждая секунда затягивается, шум битвы окружал нас, и внезапно в коридоре раздались звуки сирен. Полиция! Их прибытие стало нашим единственным шансом на спасение, но также это означало, что все вскоре может закончиться плохо. — Что нам делать? — закричал Индюк, его лицо искажено гневом. — Мы не сможем задерживаться здесь! Я взглянула на Дженнифер, которая, наконец, начала терять уверенность. Паника захлестнула её. Сохраняющиаяся борьба пусть и была жестокой, но нам нужно было использовать её неуверенность. — Бежим! — крикнула я, схватив Индюка за руку и потащила его к выходу через заднюю дверь. Мы выскочили в коридор, но на выходе уже предстояла новая преграда — группа полицейских на подходе. Сердце стучало в унисон с резкими шагами, которые становились всё ближе. — Быстрее, в подвал! — произнесла я, и мы бросились вниз по лестнице, пока звуки сирен становились всё громче. В подвале мы упали на пол, невольно зажмурившись, в полумраке попытались скрыться. Мгновение спустя над нашими головами раздались шаги полицейских. Я замерла, слушая их разговоры. — Здесь кто-то был, — произнес один из них, — надо проверить каждый угол. Кто-то шепнул «Полиция!» — и паника охватила меня. Индюк стиснул мою руку, и я помнила, как эта мощная связь впервые оставила ощущение единства. Но жаждущую свободы не остановить. — Пошли! — хрипло я прошептала, когда звук шагов начал удаляться. Мы выбрались через окно и скрылись в темных переулках, оставляя позади боль и хаос. Вскоре мы оказались на улице, где свежий воздух вдохнул новую жизнь в наши легкие, хоть и пропитанные страхом. Я не могла понять, что происходит в моей голове. Беспокойство смешивалось с неким странным ощущением, которое я не могла объяснить. Мы бежали, и каждый шаг отдавался в готовых к бегству сердцах, но все же оставался тот неловкий момент, когда я оказалась рядом с тем, кто, казалось, должен был быть моим врагом. В переулке мелькали тени. Я остановилась, стараясь не издавать ни звука, и обернулась к нему. Его лицо было бледным, а глаза впились в темноту, словно ищут что-то или кого-то. Я понимала, что его не осталось ничего, кроме боли и ненависти, но в этот момент он смотрел на меня так, словно эта ненависть растворялась. — Почему ты это сделал? — изрекла я, чувствуя, как дрожат губы. Он вскинул голову, и в его взгляде вспыхнуло что-то, что я не могла распознать. — У тебя было два пути, — произнес он тихо, с трудом сглатывая. — Я выбрал худший. Я ощутила, как внутри меня что-то щелкнуло. Он не говорил о том, что натворил, а о том, что пришло к нему в этот момент. Словно он сам выбирал свой путь, заказанный судьбой. — Ты не обязан был меня спасать, — шепнула я, будто старалась убедить не только его, но и себя. Он усмехнулся, но это была горькая усмешка. — Мы оба знаем, что иногда приходится делать выбор, который отразится на твоем будущем. Ощущая, как сердце колотится от стыдливого волнения, я посмотрела на него. Я была готова к тому, что он снова натянет бурную злость, но вместо этого он просто взглянул вдаль, словно гипнотизированный. — Мы должны уходить, — бросила я, стараясь вернуть нас в реальность. Он с трудом кивнул, и мы пошли в разные стороны. - Мы ещё встретимся, Золотко! Каждый шорох, каждый звук заставлял меня насторожиться. Почему-то казалось, что за нами следят, и страх накрывал меня, как толстая пелена. Было так странно, мы с человеком, который мне желал смерти, объединились ради... чего? Отец всегда говорил "каждый сам за себя!". И знаете сейчас был тот неприятный момент когда враг протянул руку помощи. Ни он, ни я не бросили друг друга, мы вместе сбежали. У него из ноги все так же хлестала кровь, но он не бросил меня. И вместо прощения сказал "Мы ещё встретимся, Золотко." Почему "Золотко" я не знаю. И какого хрена он меня вообще так называет. Но как-то приятно даже... стоп! Он мне ногу прострелил! Я вбежала в наш дом, сердце бешено колотилось, а мысли метались в голове. Темнота улицы осталась позади, но с ней не ушел и тот странный осадок, который оставил мой неожиданный союзник. Как ни странно, в нём было что-то... притягательное. Я быстро отрезала себя от этих мыслей, когда увидела силуэт отца, стоящего на пороге. — Где ты была? — его голос, полный гнева и угроз, разнесся по комнате. Я попыталась говорить, но слова застряли в горле. Отец, глава мафии, редко проявлял интерес к моим делам, но этот раз был особенным. Он уже знал, что я провалила задание. — Я... — начала я, но он прервал меня резким движением руки. — Ты посмела бросить дело, которое поручено тебе? За что я тебя вырастил? За что ты так позоришь нашу семью? Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Он был не просто разъярён – он выглядел так, будто был готов разорвать меня на куски. Я вспомнила, как спасла того человека, и ужас наполнил меня. Его ненависть, его боль, их было слишком много, и я уже не знала, где заканчивается он и начинается я. — Я не могла его оставить, — промолвила я тихо, и неожиданно это звучало как оправдание. — Он... он... — Он начал с тобой игру, которая могла стоить нам всего, — перебил отец. — Ты не только провалила задание, ты ещё и рисковала нашей семьёй! Он сделал шаг вперёд, и я, инстинктивно отступая, наткнулась на стену. Чувствовала, как страх и стыд сжимаются в комок в горле. — Ты не сможешь выйти из дома в ближайшее время. Тебе нужен урок, чтобы понять, что значит уважение к нашей работе. Я знала, что он не шутит. Он всегда был железным, и я стала жертвой его гнева. — Папа, я... — снова попыталась я говорить, но он отмахнулся, как от назойливой мухи. — Никаких "папа". Ты сейчас не дочь, а предательница. Меня отправили в мою комнату, где царила тишина, только в редкие секунды доносились отдалённые звуки улицы. Я закрыла дверь и опустилась на пол, прижимая колени к груди. Мысли о том, что могло быть, если бы я просто следовала его указаниям, терзали меня. Но в голове всё ещё крутились обрывки фраз, сказанных этим человеком — "Мы ещё встретимся, Золотко". «Золотко». Почему он называл меня так? Это ощущение, словно он знал меня больше, чем кто-либо другой. Отец всегда говорил: «Каждый сам за себя». Но сейчас я понимала, как сильно я нуждалась в поддержке, даже от того, кого считала врагом. Дома меня ждало наказание, но в сердце осталась та непередаваемая связь, возникшая в тот момент, когда я выбр- Твое проклятие. - сказала я уже второй раз за эту ночь. - А ты? - Это же ты? Ты была на заброшенной трассе? - спросил этот... муж.. точно! Это он был там.. ночью на трассе. Тот индюк который помешал мне кататься. - Я, а ты что тут делаешь? - спросила я. - Как и ты, пришёл её убить! Но убью не только эту старую, но и тебя. - сказал индюк. Теперь только так буду его называть, а то голос у него какой-то надменный. Ищ, че захотел индюк, убить меня! Это я его убью! Я, изловчившись, вывернусь от его хватки, и тоже достала пистолет, спрятаный за поясом. И тоже приставила к его виску свое оружие. - Да, что ты... ты из "Aiutanti del diavolo"! Конечно... как я сразу не догадалась?! - ошарашенным голос спросила я. - Бинго, именно! А ты из "Angeli dall'inferno"! - весело сказал этот индюк! Весело ему! Я его сейчас убью! - Ты меня убить взглядом собралась? - А ты меня весельем! Опусти пистолет, а то башку прострелю к чертям! - я сильнее вдавила пистолет в висок. - Ты из "Angeli dall'inferno ", а вас всех нужно расстрелять так, что сама опусти! - серьёзно проговорил парень. - Ты из "Aiutanti del diavolo", а вас всех нужно расстрелять! - передразнила я его. - Мы честная мафия! А вас давно пор к стенку поставить под расстрел. - заявил этот индюк. На стенку чего? Он совсем охренел? Тут я поняла что смотрю не в его глаза, а на свой пистолет. Вот это промах! Я подняла на него взгляд и... ахренела! У него гетерохрамия! Один глаз серый, другой зелёный! Одни из самых редких глаз, кстати! Парень сразил своим необычным взглядом: один его глаз был серым, словно дымка на горизонте, а другой — зелёным, как яркая весенняя листвa. Эта контрастная комбинация добавляла ему загадочности, словно каждый взгляд мог раскрыть невероятные истории и тайны. Его волосы кудрявились, создавая эффект легкой небрежности, а черный капюшон на плечах подчеркивал его загадочный облик. Лицо, слегка угловатое, с высокими скулами, излучало уверенность, а прищуренные глаза привлекали внимание своей проницательностью. Кажется, в этих глазах живет что-то особенное — смесь силы и уязвимости, позволяющая ему легко распознавать чувства других. На пальцах — несколько колец, добавляющих эксцентричности и подчеркивающих его индивидуальность. В таком облике он выглядел как молодой человек, который знает, чего хочет, и не боится идти к своей цели, несмотря на все преграды. Как он одет я не вижу. - Честная мафия? - повторила я с насмешкой. - Это что, новый способ оправдать свои грязные дела? Ты думаешь, если ты так скажешь, то это сделает вас благороднее? - Лучше мы с честью делаем свою работу, чем вы, - парировал он, не отводя взгляда. - Хотя, учитывая, с кем ты шляешься, — дорогого стоит! Я почувствовала, как нарастающее раздражение толкает меня на край. - Ты действительно думаешь, что твои слова что-то значат? - сказала я, сжимая пистолет еще крепче. - Все ваши разговоры о "чести" и "достоинстве" глупы! Мы оба знаем, для чего пришли! - Убивать друг друга? - он усмехнулся. - Вот это истинная честность! - Замечаю, что ты неплохо обладаешь сарказмом, - ответила я, не отнимая пистолет. - Но давай не будем вести беседу на тему, кто здесь кем будет. Я вижу цель, и ты — моя следующая жертва! - Если не убью я тебя, то тогда точно ты меня, - он захохотал, заставив мои нервы натянуться еще больше. - Слушай, что скажешь, можем просто решить этот вопрос по мирному – выпить чашечку кофе и поговорить о разнице между нашими "честными" организациями. -Ахаххахаха, мне отец про тебя рассказывал, ты ведь племянник Джоша Харриса, ты главный убийца! Ты не станишь " решить вопрос мирно", да и у меня нет времени на твои глупости! – прорычала я, наклонившись ближе. - Я здесь не для обсуждения! - И я тоже! - крикнул он, пытаясь вырваться из той хватки, которая его сжала. - Хочешь убить меня за свою бредовую идею о "чести"? - И ты не понимаешь, что умирая, просто сделаешь мне одолжение! - я ощутила, как адреналин побежал по венам. - Просто признайся, что ты не способен на большее! Убить, если повезет – вот и вся твоя реальность! - А ты? Что ты из этого поживешь? Зачем убивать людей, которые не должны были бы быть твоими врагами? – с вызовом он смотрел мне в глаза. – Мы же как солдаты на войне, которая не ведется с нашими собственными ценностями! - А ты знаешь, кто здесь ведет эту войну? – теперь уже я криком отвечала ему. - Не позволяй своим бредовым идеям о "чести" затмить здравый смысл. Жертвы – они всегда жертвы, и мы обе стороны действуем так, как можем, чтобы выжить! - Да, пошла ты к черту! Чтобы и ты, и твой папаша со всей шайкой сдохли! И тебе я в этом помогу! - взорвался этот индюк. Да как он только смеет? Нет, я конечно понимаю, что у нас там война между мафиями и так далее. Но все равно обидно! - Тебе того же! - просто сказал я и дернувшись, мы одновременно нажали на курок. Но из-за того, что мы оба дернулись, я попала ему в ногу, а он мне в плечо! Епт твою мать! Как больно! Резко плечо пронзило резкой болью. Кровь, хлынувшая из раны, горячими каплями стекает по коже, оставляя за собой мокрые следы. Ощущение боли становится настолько острым, что на мгновение теряется способность думать. Плечо словно горит огнем, и внутренний крик: «Почему это происходит?». Вокруг сплошное смятение, глаза ищут ответов, но они теряются в хаосе. Каждая пульсация сопровождается новой волной боли, и, казалось бы, целый мир разрушается вокруг. В груди сжимается комок страха и отчаяния. Язык предательства и злобы, который только что шевелился в голове, становится невыносимым в этом физическом состоянии. Все предыдущие споры и ненависть теряют смысл; сейчас только боль способна говорить. Сильное чувство уязвимости охватывает все тело. Внутренний диалог переключается на вопрос: «Сможешь ли ты выжить?». И в тот момент, когда адреналин начинает бушевать в венах, приходит и ясность. Нужно действовать, нужно выжить, нужно не сдаться. Боль — это лишь временное состояние, и в нем есть место для силы и борьбы. Тишина воцаряется в голове на мгновение, и откуда-то из глубины души появляется уверенность: «Я не позволю этому закончить меня». Индюк сдавлено рычит, хватаясь за ногу. Но это не самое страшное, самое страшное то, что из-за двери послышались шаги. Жесть, у меня сейчас рука к чертям отвалится, а тут и Дженнифер сюда идёт. А кто кроме неё? Мы с Индюком как по команде спрятались за шторкой. В комнату правда зашла Дженнифер Байден. Она быстро осматривала комнату, будто искала что-то важное, и время от времени останавливалась, прислушиваясь к звукам вокруг. Каждый шорох резал слух, как последние капли дождя на крыше в безветренный день. Я затаила дыхание, стараясь не издавать ни звука, в то время как невольно крепко прижимаюсь к Индюку. Шторка не большая, ла и мне страшно. — Где же ты, черт возьми? — пробормотала она, пробираясь вдоль полок. Индюк зашипел от боли, и я пихнула его в бок, чтобы он не сделал резких движений. Если нас поймают, это будет конец. М-да, весело! Дженнифер остановилась, словно почувствовала, что кто-то другой в комнате. Я покосилась на Индюка - он сжал зубы, но ярость в его глазах говорила о готовности бороться до последнего. Индюк попытался высунуть пистолет, но я схватила его за руку. Мы не знали, что на уме у Дженнифер, и с таким уровнем напряжения любое движение могло привести к концу. Тут я посмотрела вниз, и увидела такое... на полу была лужа крови. Жуть. У Индюка из ноги, у меня из плеча. Кровь такла без передышки. Я почувствовала как закружилась голова из-за потери крови. На фоне ужасной картины, которая разворачивалась у меня на глазах, мой разум метался между паникой и холодным страхом. Я заставила себя сосредоточиться, понимая, что сейчас нам нужна ясность и быстрое решение. Если Дженнифер заметит нас, всё закончится, и я не могу позволить этому случиться. — Ты что, с ума сошел? — прошептала я Индюку, стараясь, чтобы мой голос не выдал нашего присутствия. — Убери пистолет, она увидит! Он несколько мгновений медлил, потом, сжав зубы от боли, аккуратно вернул оружие обратно под куртку. Я почувствовала, как его рука дрожит от напряжения и страха, но надеялась, что он не выдавит себя. Дженнифер продолжала поиски, её темные волосы сверкали в свете лампы, а платье прилегало так близко к телу, что казалось, будто оно сливалось с окружающей обстановкой. Я удерживала дыхание, когда она остановилась почти напротив нашей укрытия и прислушалась. — Кто-то здесь есть, я это чувствую, — произнесла она, её голос дрожал от гнева и напряжения. Индюк стиснул кулаки, а я попыталась успокоить своё сердце, которое стучало так, будто вот-вот выскочит из груди. Я была уверена, что она нас услышала. Проклятие! Лужа крови на полу уже выдавала нашу тайну. — Значит, ты всё-таки пришла за этой простотой, — прорычал Индюк, его голос был полон ненависти. Дженнифер резко обернулась в нашу сторону, её глаза заблестели злым светом. Я потянула Индюка за собой, потянула его подальше к стене, чтобы скрыться от её взгляда. — Ты не сможешь сбежать, — произнесла она, её голос стал зловещим. — Я найду вас. Вы не оставили мне выбора. Я могла видеть, как её руки медленно начинают подниматься, готовясь к действию. Мы не могли позволить себе вторую ошибку. — Теперь всё на кону, — прошептала я, сквозь зубы проговорив Индюку. — Придётся действовать. Мы оба понимали: необходимо использовать шанс, пока она не расправилась с нами. В глубине души, страх крепчал, но в то же время ощущалась странная решимость. Я знала, что сейчас или никогда. — На счёт три, — произнесла я, зная, что у нас есть только один шанс. — Раз, два... три! Мы выскочили из-за шторки одновременно, мои руки крепко держали в себе боль, но на этот раз ощущалась другая энергия. Я бросилась на Дженнифер, в то время как Индюк успел вскочить на ноги. Но Дженнифер была готова. Она ловко увернулась, и её пистолет тут же направился в нашу сторону. Удар! Пулю послала в воздух, и мне на мгновение показалось, что время замедлилось. Я услышала громкий звук, похожий на разрыв, и вдруг меня откинуло к стене. Боль вновь пронзила плечо, но на этот раз это уже не имело значения. Я подняла взгляд: Индюк сжимал Дженнифер за руки, пытаясь вырвать у неё пистолет. Они боролись, и в этом схватке было что-то дикое, безумное. — Убери руки! — закричала она, но в её голосе уже звучал страх. Я не могла оставаться в стороне. Я должна была взять ситуацию в свои руки, и, осознавая свою уязвимость, кинулась вперед, чтобы помочь. Битва продолжалась, и мрачные тени разгорался в комнате с каждым минутой. Слышали ли они звуки борьбы, звуки пуль и шорохи моих шагов? Внезапно мне пришла в голову мысль: а что, если за дверью кто-то еще? Нужно решить, кто на чьей стороне, и в возникающем хаосе это пусть станет нашим последним шансом. Мы могли вместе объединиться против общего врага или остаться предателями друг против друга, и каждый шаг мог стать решающим. Я чувствовала, как каждая секунда затягивается, шум битвы окружал нас, и внезапно в коридоре раздались звуки сирен. Полиция! Их прибытие стало нашим единственным шансом на спасение, но также это означало, что все вскоре может закончиться плохо. — Что нам делать? — закричал Индюк, его лицо искажено гневом. — Мы не сможем задерживаться здесь! Я взглянула на Дженнифер, которая, наконец, начала терять уверенность. Паника захлестнула её. Сохраняющиаяся борьба пусть и была жестокой, но нам нужно было использовать её неуверенность. — Бежим! — крикнула я, схватив Индюка за руку и потащила его к выходу через заднюю дверь. Мы выскочили в коридор, но на выходе уже предстояла новая преграда — группа полицейских на подходе. Сердце стучало в унисон с резкими шагами, которые становились всё ближе. — Быстрее, в подвал! — произнесла я, и мы бросились вниз по лестнице, пока звуки сирен становились всё громче. В подвале мы упали на пол, невольно зажмурившись, в полумраке попытались скрыться. Мгновение спустя над нашими головами раздались шаги полицейских. Я замерла, слушая их разговоры. — Здесь кто-то был, — произнес один из них, — надо проверить каждый угол. Кто-то шепнул «Полиция!» — и паника охватила меня. Индюк стиснул мою руку, и я помнила, как эта мощная связь впервые оставила ощущение единства. Но жаждущую свободы не остановить. — Пошли! — хрипло я прошептала, когда звук шагов начал удаляться. Мы выбрались через окно и скрылись в темных переулках, оставляя позади боль и хаос. Вскоре мы оказались на улице, где свежий воздух вдохнул новую жизнь в наши легкие, хоть и пропитанные страхом. Я не могла понять, что происходит в моей голове. Беспокойство смешивалось с неким странным ощущением, которое я не могла объяснить. Мы бежали, и каждый шаг отдавался в готовых к бегству сердцах, но все же оставался тот неловкий момент, когда я оказалась рядом с тем, кто, казалось, должен был быть моим врагом. В переулке мелькали тени. Я остановилась, стараясь не издавать ни звука, и обернулась к нему. Его лицо было бледным, а глаза впились в темноту, словно ищут что-то или кого-то. Я понимала, что его не осталось ничего, кроме боли и ненависти, но в этот момент он смотрел на меня так, словно эта ненависть растворялась. — Почему ты это сделал? — изрекла я, чувствуя, как дрожат губы. Он вскинул голову, и в его взгляде вспыхнуло что-то, что я не могла распознать. — У тебя было два пути, — произнес он тихо, с трудом сглатывая. — Я выбрал худший. Я ощутила, как внутри меня что-то щелкнуло. Он не говорил о том, что натворил, а о том, что пришло к нему в этот момент. Словно он сам выбирал свой путь, заказанный судьбой. — Ты не обязан был меня спасать, — шепнула я, будто старалась убедить не только его, но и себя. Он усмехнулся, но это была горькая усмешка. — Мы оба знаем, что иногда приходится делать выбор, который отразится на твоем будущем. Ощущая, как сердце колотится от стыдливого волнения, я посмотрела на него. Я была готова к тому, что он снова натянет бурную злость, но вместо этого он просто взглянул вдаль, словно гипнотизированный. — Мы должны уходить, — бросила я, стараясь вернуть нас в реальность. Он с трудом кивнул, и мы пошли в разные стороны. - Мы ещё встретимся, Золотко! Каждый шорох, каждый звук заставлял меня насторожиться. Почему-то казалось, что за нами следят, и страх накрывал меня, как толстая пелена. Было так странно, мы с человеком, который мне желал смерти, объединились ради... чего? Отец всегда говорил "каждый сам за себя!". И знаете сейчас был тот неприятный момент когда враг протянул руку помощи. Ни он, ни я не бросили друг друга, мы вместе сбежали. У него из ноги все так же хлестала кровь, но он не бросил меня. И вместо прощения сказал "Мы ещё встретимся, Золотко." Почему "Золотко" я не знаю. И какого хрена он меня вообще так называет. Но как-то приятно даже... стоп! Он мне ногу прострелил! Я вбежала в наш дом, сердце бешено колотилось, а мысли метались в голове. Темнота улицы осталась позади, но с ней не ушел и тот странный осадок, который оставил мой неожиданный союзник. Как ни странно, в нём было что-то... притягательное. Я быстро отрезала себя от этих мыслей, когда увидела силуэт отца, стоящего на пороге. — Где ты была? — его голос, полный гнева и угроз, разнесся по комнате. Я попыталась говорить, но слова застряли в горле. Отец, глава мафии, редко проявлял интерес к моим делам, но этот раз был особенным. Он уже знал, что я провалила задание. — Я... — начала я, но он прервал меня резким движением руки. — Ты посмела бросить дело, которое поручено тебе? За что я тебя вырастил? За что ты так позоришь нашу семью? Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Он был не просто разъярён – он выглядел так, будто был готов разорвать меня на куски. Я вспомнила, как спасла того человека, и ужас наполнил меня. Его ненависть, его боль, их было слишком много, и я уже не знала, где заканчивается он и начинается я. — Я не могла его оставить, — промолвила я тихо, и неожиданно это звучало как оправдание. — Он... он... — Он начал с тобой игру, которая могла стоить нам всего, — перебил отец. — Ты не только провалила задание, ты ещё и рисковала нашей семьёй! Он сделал шаг вперёд, и я, инстинктивно отступая, наткнулась на стену. Чувствовала, как страх и стыд сжимаются в комок в горле. — Ты не сможешь выйти из дома в ближайшее время. Тебе нужен урок, чтобы понять, что значит уважение к нашей работе. Я знала, что он не шутит. Он всегда был железным, и я стала жертвой его гнева. — Папа, я... — снова попыталась я говорить, но он отмахнулся, как от назойливой мухи. — Никаких "папа". Ты сейчас не дочь, а предательница. Меня отправили в мою комнату, где царила тишина, только в редкие секунды доносились отдалённые звуки улицы. Я закрыла дверь и опустилась на пол, прижимая колени к груди. Мысли о том, что могло быть, если бы я просто следовала его указаниям, терзали меня. Но в голове всё ещё крутились обрывки фраз, сказанных этим человеком — "Мы ещё встретимся, Золотко". «Золотко». Почему он называл меня так? Это ощущение, словно он знал меня больше, чем кто-либо другой. Отец всегда говорил: «Каждый сам за себя». Но сейчас я понимала, как сильно я нуждалась в поддержке, даже от того, кого считала врагом. Дома меня ждало наказание, но в сердце осталась та непередаваемая связь, возникшая в тот момент, когда я выбрала спасение, а не предательство. Как же сложно было понять, что на самом деле, возможно, никогда не было ни друзей, ни врагов – только различные оттенки серого, в которых каждый был сам себе судьей. ала спасение, а не предательство. Как же сложно было понять, что на самом деле, возможно, никогда не было ни друзей, ни врагов – только различные оттенки серого, в которых каждый был сам себе судьей.