ОСВОБОЖДЕНИЕ

С трудом я могу слышать свои мысли за криками всех тех, кого обрекла я на страдания. Все мои чувства обращены к будущему, в котором, я не сомневаюсь, только лишь по моей вине случится нечто страшное, если оно не происходит уже прямо сейчас. …Моему преступлению не найти названия. Как мне никогда не найти прощения даже в собственном сердце… Нет большего злодеяния, чем то, что сделала я. Всё начиналось довольно просто, даже обыденно. Материал моей курсовой для Волжского университета находился в лесах Мексики. Среди труднодоступных, так называемых, Блинных Пирамид, имеющих странные конусовидные формы, собранные из располагающихся друг на друге исполинских каменных дисков, чья древность могла превосходить местные ацтекские племена в десятки раз, возвращая нас во времени к жуткому и пожирающему доброе расположение духа периоду первородного кровавого океана, покрывавшего почти всю нашу планету в мгновения зарождения большей части сложной жизни. Добраться до этих древнейших строений было невероятно сложно: никакие гиды не прокладывали даже в относительной близости к этим циклопическим сооружениям свои туристические маршруты. Уговорить жителей местных деревень тоже не представлялось возможным: какие бы суммы я ни предлагала самым обнищавшим из них, они приходили в невероятный мандраж от одного только лишь упоминания этих неестественно старых строений, начиная волноваться и прогонять меня. Но не со злобой в глазах… Со страхом. Моим спасением стали вовсе не местные, нет… Я заплатила одному частному проводнику за то, чтобы он указал мне верный путь. Проводника звали Мигелем. Он был приятным, но совершенно неразговорчивым. Вежливым, спокойным, но безучастным в любых моих попытках навязать ему диалог в процессе нашего пути. Когда Блинные Пирамиды показались на горизонте, даже издали впечатляя меня своим размахом, Мигель внезапно сообщил мне, что дальше не пойдёт. Я спросила его, не суеверен ли он, на что он просто пожал плечами и безынтересно ответил, что ему лень идти дальше и, мол, тут всего-то пять шагов осталось и я сама с этим справлюсь. Я могла бы поверить, что он действительно не горел желанием топать ещё бог знает сколько, чтобы довести меня до пирамид, отчётливо различавшихся на фоне зелёного горизонта, но, хоть и голосом, и лицом он усердно что-то прятал, его нервный взгляд, бросаемый слишком часто к этим дисктчатым выступам, выдавал нечто вроде не совсем понятной мне боязни. Я никогда не слышала об этом месте в негативном ключе. И поэтому совершенно не понимала отношение к нему окружающих. Словно бы там меня ждало нечто по-настоящему жуткое… Я не стала возражать и после недлительного прощания осталась одна. Мигель скрылся в лесу, смотрящем мне в затылок. Потребовалось чуть больше часа чтобы добраться до Блинных Пирамид. Они поражали меня не только лишь своим до одури гигантским видом, но и странными формами, странной технологией, которую, казалось, люди не стали бы использовать. В конце концов эти пирамиды не были зданиями, гробницами или чем-либо ещё. Это просто были сложенные в ряды древние каменные глыбы, назначение и природа которых всё ещё под вопросом. Некоторые учёные, один из которых был преподавателем в нашем университете, выдвигали теории, что пирамиды отнюдь не рукотворные и имеют, пусть и покрытое мраком тайны, совершенно природное происхождение. Разумеется, главным аргументом в пользу таких теорий был умопомрачительный возраст этих строений. Он значительно превышал все известные нам начала человеческой расы в самых примитивных и первобытных их итерациях. Дополняющим, но не менее значимым, аргументом в пользу версии природного происхождения обычно выступала чрезмерно сложная для любых первобытных племён технология этих сооружений. Нет, сами-то пирамиды были просты как вода: одни плоские камни поверх других. Но камни эти представляли собой столь губительные для здоровья любой дюжины смельчаков, желающих поднять эти диски, глыбы, что для возведения этих дисктчатых монументов потребовались бы тысячи превосходно скоординированных силачей. Поэтому редки были те случаи, когда кто-то осмеливался дерзновенно заявить о своей приверженности к варианту рукотворного сотворения этих памятников гремучей древности. Поэтому, более-менее, общепринятой версией была естественность загадочного природного мира, который удивлял людей на протяжении всей известной нам истории. Загадкой больше, загадкой меньше. Ведь если и не природа, и не люди, то что и зачем могло собрать из почти что идеально обтёсанных каменных глыб столь массивные пирамиды, что они возвышались над всем окружающим их лесом ? Сценарий некоего вмешательства никем даже не рассматривался. Только лишь наивными уфологами, готовыми выдумать абсурднейший бред и самим же в него уверовать. Я сделала десяток-другой заметок и ещё больше фотографий, используя мой любимый во всех условиях и задачах инструмент – смартфон. Если бы он не был утерян, когда мироздание моего организма испытало на себе тотальное разложение, то я могла бы запечатлеть на него все те поражающие воображение вещи, которые мне довелось увидеть в тех головокружительных местах и непроизносимой темнице, но и к этим событиям я вскоре обращусь в своём рассказе, ведь трепетное, мучительное, чистосердечное признание – это всё, что я могу сделать. Разумеется, это не искупает моей вины за все те ужасы, которые вполне вероятно обрушатся на людской род, а то и… На всю вселенную. Так вот, я сделала необходимые мне записи в гаджете, прогуливаясь меж циклопическими Блинными Пирамидами. И когда я помыслила о том, чтобы направиться назад, ведь маршрут до этих невероятных строений я прекрасно помнила, мои планы по скорой отправке в обратный путь нарушил странный ливень. На меня обрушился мощнейший дождь, источника которого – то бишь туч – я на небосводе не наблюдала. Тогда я просто предположила, что это оптическая иллюзия, получившаяся из-за заволокшего облака тумана, даже не подозревая, что тем самым меня нарочно пытались задержать. Что было делать ? Я осталась, укрывшись в случайно попавшемся мне пещероподобном земляном углублении холма, соседствующего с Блинными Пирамидами. Признаться, я либо никогда не придавала значения этой землянке, либо в принципе её не видела, так как сам холм, пусть и не был мельчайшим из виданных мной, казался микробом, соседствуя со своими каменными дисктчатыми братьями. Я села на сухую поверхность земляной пещеры, стягивая со своей груди промокшую холодной дождевой водой майку, противно липнущую к моему силуэту. Пока я её выжимала, мне показалось, что я что-то услышала из тёмной глубины моей пещеры… Я обратилась взглядом ко тьме и ко мне начало приходить осознание, что эта подземная комната может быть больше, чем я того ожидала. Могло статься, что и не только лишь комната это вовсе, а целая сеть пещер, сокрытых от моего взгляда непроглядной чернотой. С отяжелевшей от влаги майкой в одной руке и со включённым фонарём мобильного телефона в другой, я, набрав в мёрзнущую и влажную грудь воздух, смело шагнула навстречу неизвестности. И с каждым мгновением удивление моей находке наполняло меня всё сильнее: с каждым моим шагом сухие земляные стены расступались всё шире и шире, вскоре сменяясь каменными породами. Я оказалась в поистине огромнейшей пещере, краёв которой свет моего смартфона не достигал, как бы я его не крутила и как бы я не вытягивала держащую его руку. Любопытство двигало мной, побуждая делать один осторожный шаг за другим. Вдруг я здесь что-то найду ? Что-то, чего не нашли здесь другие. Эта мысль казалась мне абсурдной, ведь вряд ли учёные, изучавшие Блинные Пирамиды, пропустили бы такое место, но надежда теплилась в моём сердце. И она, к моему глубочайшему сожалению, оправдалась… Когда я очнулась, я уже была не на Земле. Те бесчисленные тоннели, разорвавшие составляющую меня материю, атомы, перенесли меня по кусочкам куда-то за границу позволительного в чуждый любому человеку мир, полный возведённых древнейшими божествами исполинских сооружений, вершины которых были столь высоки и недоступны, что просто исчезали далеко в небесах, глубоко углубляясь в их жилы подобно вилам, вонзённым поглубже в стог сена. Я потеряла всё, что имела: все вещи, одежда, сумка с едой и водой, телефон… Всё исчезло, затерявшись в секретах непостижимых моим мозгом межмировых механизмов. Подобно только лишь рождённому младенцу, я, напуганная, ослабшая и нагая, осматривалась по сторонам… Вокруг была лишь безграничная, почти что бесцветная, рыжая каменная, покрытая небольшим слоем поднимаемого ветром в воздух блестящего в свете незнакомой мне пары звёзд песка. Лишь где-то вдали виднелись редкие зазубренные скалы, напоминающие пыточные инструменты. Единственным близко располагающимся ко мне ориентиром была очевидно рукотворная стена, которая, как я и сказала, уносилась столь высоко в небеса, что конца и края её мои глаза не могли обнаружить. В этой каменной стене, покрытой огромнейшими нечитаемыми письменами фиолетового цвета, столь большими, будто их чертил титан, были захватывающие дух врата, судя по размеру которых, предназначались они для кого-то с ростом, по меньшей мере, в десяток метров. Я поднялась на ноги немного неуверенно. Я не понимала где я и как здесь оказалась. Это пугало. Но вид столь безумно огромного строения нечеловеческих рук погружал меня в ужас куда больший, внушая мне ощущение уязвимости, какое бы испытывал таракан перед лицом человека, являющегося для него большущим чудовищем. Не имея других маяков, подобно светлячку, устремившемуся к свету, я опасливо, но безысходно направилась к единственному намёку на какую-то цивилизацию, представлявшему собой эту стену. Вокруг было так тихо, что роящиеся в моей голове вопросы почти что перебивали слабые, но жуткие завывания ветра и шарканье моих босых ног по покрытой песком каменистой поверхности. Вопросы переполняли меня. И большинство из них меня пугало самим своим существованием, своей допустимостью. Я никогда не хотела оказаться в ситуации, где я буду окутана вот такими вопросами. Но сейчас… Здесь… Разве не было резонно задаться вопросом о том, какая невообразимая сила возвела эту стену ? И что перенесло меня сюда ? Что вызвало это столь страшное и нежеланное перемещение ?.. Я приблизилась к стене, замечая, что в определённом месте она покрыта трещинами, переплетающимися подобно паучьим струнам и стягивающимся к центру, образуя чёрную паутину, в центре которой зияла непроглядная тёмная дыра чуть больше моего роста. Когда я подошла к этой дыре, случилось нечто пугающее и неожиданное, но в некоторой степени даже успокаивающее… Из внутристенной тьмы навстречу мне вышел низкорослый мужчина, если это существо можно было таковым назвать. Его ничем не прикрытое тело было ярко-красного оттенка с тёмным извилистым пятном в центре груди, расплывающимся в разные стороны, будто изображая осьминога или звезду. На руках и ногах его были блестящие, словно лакированные, чёрные ухоженные ногти. Всё его стройное тело казалось ухоженным, чистым и ярким. Единственными вещами, что были при нём, или даже скорее на нём, были небольшая багровая сумка-мешочек, висевшая у него на бедре, удерживаемая парой светлых тоненьких верёвочек, опоясывающих незнакомца; нечто вроде ожерелья из аккуратно соединённых нитями крошечных бледных косточек и пары зелёного цвета камней, которые, можно предположить, имели какую-то ценность; и белая маска, закрывающая всё лицо этого чужого существа, на которой была пара застеклённых зелёных глазниц и подобный им зелёный рот, напоминавший повёрнутую углами кверху цифру три. Это создание сделало пару шагов навстречу мне и заговорило: – Меня звать Лихо, человек. Я ждал вас, – сказал представившийся. Я, доселе заворожённо застывшая, как будто бы протрезвев от звучания знакомого мне языка, быстро прикрылась руками, насколько это было возможно в состоянии абсолютной наготы. Я устыдилась, осознав, что другое разумное существо, к тому же мужчина, видит меня совсем голой. Но Лихо не обратил на мои действия никакого внимания и продолжил своим низковатым, но утончённым голосом: – Врач приказал мне ждать вас у разлома, когда я его сотворю. Я не ведал, что ожидание моё продлится две звёздной жизни, но рад наконец встретить вас, благословлённая. Я потерялась в мыслях, вариантах того, что ответить и что спросить. Мой немой взгляд, полный недоумения, смотрел на Лихо и молча вопрошал обо всём, что меня окружало. – Хм. Я вижу, что вы немного встревожены, – тихо проговорил он, – тогда, быть может, вы позволите мне проводить вас внутрь? Алтарь слишком быстро поедает Вдохновение. Он скоро умрёт, чтобы жить и есть опять. – Ч-что?.. – неуверенно спросила я, не понимая сути слов говорившего. – Звёзды, миледи. Взгляните на звёзды, – отвечал краснокожий. Я посмотрела на звёзды и поняла, о чём говорил Лихо. Одна звезда – доминирующая – находясь слишком близко к другой, вытягивала из неё энергию, становясь за счёт этого понемногу крупнее. Со стороны этот процесс напоминал сияющие песочные часы планетарных масштабов, нависшие над небом в, казалось бы, достаточной близости, чтобы всё вокруг, включая меня, сгорело. Но этого не происходило. Впрочем, было очевидно, что процесс шёл к сверхновой, так что я взглянула на встретившего меня и взглядом дала понять, что готова идти. Кажется, он считал мои намерения и, не сказав и слова, вошёл в бессветный проём в стене, из которого ранее вышел. Я вошла за ним и в мгновение ока вышла на другой стороне этой несравненно массивной стены, будто нечто перенесло меня на огромное расстояние вперёд. И я обнаружила себя в рассудкопоглощающем лабиринтоподобном белокаменном городе, вздымающим высоко к небу свою причудливую, неправильную и невозможную архитектуру. Безумие форм, направлений, выпуклостей и впалостей терзало мой мозг полным отрицанием каждого известного мне закона физики, ведь всё вокруг представляло собой безобразную, будто совсем бессмысленную кашу нагромождений. Небо же здесь было совсем другим, напоминая перемешанные художником серую, фиолетовую и розовую краски. Я была в ужасе, но, в то же время, я не могла перестать смотреть на эти калейдоскопические сериады всего, везде и сразу. – Врач ждёт, – откуда-то донёсся голос назвавшегося ранее Лихом, – идите к высокому кругу, госпожа. Он ждёт, – всё тише и тише, словно бы со всех сторон разом, звучал голос невидимого существа, пока не затих окончательно. Я попыталась позвать Лихо, чтобы хотя бы спросить, о каком таком «высоком круге» идёт речь, но он не вернулся. Я ощутила, что осталась одна. Мне пришлось внимательно осмотреться и с большим трудом я всё-таки обнаружила на частично перекрытом башнями, шпилями и тоннелями, ведущими в бесконечности, небе неописуемо гигантский сияющий круг. Это было нависшее над белым чайникоподобным зданием кольцо из титанических иероглифов неизвестного мне языка, сияющее розовым. И я отправилась в путь, касаясь своими ступнями священных, пропитанных запретами и ограничениями камней, то гуляя по стенам, то по потолкам, словно насмехаясь над такой вещью как «гравитация». Мой путь лежал через тёмные, светлые, яркие цвета, а моё тело ласкал, укутывал тёплый приятный ветер, порой будто бы подталкивающий меня вперёд, подгоняющий к загадочному пункту моего назначения. Всё это было столь странно и противоестественно, что я потерялась в своих чувствах окончательно, испытывая те лёгкость и блаженство, что мы ощущаем в наших снах. Казалось, что всё вокруг нереально, пусть я ощущала текстуру узорчатой каменной кладки под ногами и нежные ветряные порывы, едва ощутимо разбивающиеся о мою спину. Мне сложно вспомнить или скорее даже осознать, сколько длился мой путь… Минуты или десятилетия… Но пребывала я в столь неоспоримом душевном счастье и забвении, что, сколь долгим бы ни было то паломничество, по его завершении, когда нарушив предупреждение уже каким-то образом понимаемых мною неземных слов, витающих в воздухе и испускающих свет, я вошла в гробницу, в которую мне суждено было войти, я испытала сильнейшую тоску и жажду вернуться в те тёплые забвенные лабиринты и остаться там навсегда, забыв о друзьях, семье и самой жизни. Но каменные ставни беспощадно захлопнулись за моей спиной, пробуждая меня окончательно в холодном, неприятном месте. Я шла по усеянным решётками, зубьями, тёмными ручьями и заполненными чёрной смолистой жидкостью бассейнами Звёздному Файлаку, оскорбляя своим жалким присутствием воздвигших эту темницу древнейших существ, отцом которых был Ядерный Бог – султан всех зримых и незримых демонов. Понимание, знания – всё это рождалось в моей голове ежесекундно, но я не останавливалась, будто вовсе не владела своим телом, хоть прекрасно знала, что владею и что могу не делать этого. Но куда тогда я пойду ? Желаю ли я навсегда остаться среди заточённых здесь монстров ? Я читала непроизносимые на нашем языке имена заключённых, с любопытством пробираясь через заросли безостановочно заполняющих мою голову знаний и осознавая, что мне знакомо каждое из этих имён. И что каждое из них принадлежит страшнейшим порождениям Азатота. Одна освещающая тёмные коридоры надпись сменялась другой, всё более и более пугая меня своими смысловыми принадлежностями к тем созданиям, которых вы не способны вообразить. И вот… Мой путь завершился. Я оказалась в центре Звёздного Файлака, воздвигнутого Даннддремхами. Сюда вело множество тёмных смолистых ручьёв заполняя бассейн, заключивший в себе величайшее самоосознанное Зло. Над бассейном этим тоже была надпись. Она сияла ярче других. Наш убогий язык не способен описать даже треть заложенного в неё смысла, но если и попытаться её хоть мало-мальски адаптировать к нашему языку, то получится: «Сатаран Врач. Смерть Всего». И я знала, что не должна это делать, и я знаю, что обязана быть терзаема Страйдерами за то, что я сотворила, и то было бы для меня невероятно несоизмеримой с содеянным мною злом карой. Я разбила ёмкуарий и забрала меч Ворда. И я разрубила этим мечом цепи, удерживавшие металлические крышки над отверстиями, из которых тянулась заключившая в бессилии пригласившего меня угольно чёрная жидкость. Её потоки прекратились и бассейн стал медленно опустошаться, высвобождая на волю то, что убьёт всё, и живое, и неживое. Все миры, всю вселенную, само бытие. И мой взгляд в чистейшем ужасе и агонии понимания содеянного застыл на выбирающимся из тёмной субстанции силуэте. Это был Сатаран. Его тело гордо выпрямлялось, расправляя свои большие космические крылья. Его рога блистали во влаге прежде сдерживающей божество священной жидкости. Последнее, что я увидела, это его взгляд… Пронзающий до самых истоков моего сознания. …И улыбка.